Проект("Mass Effect").

Боец, видя, как воздух рябит вокруг Вокуна, как меняется выражение его лица, понимал, что сейчас произойдет что-то ужасное. Он должен был что-то сделать. Должен был остановить его. Несмотря на ужас и отвращение, переполняющие его, Боец собрал всю свою волю в кулак. Он понимал, что если Вокун сорвется, то это может закончиться трагедией. И для Вокуна, и для Анти-Скилл. Превозмогая себя, Боец быстро взял руку, которую протягивал ему Вокун. Он не смотрел на нее. Он просто схватил ее и крепко сжал в своей руке. “С… Спасибо”, – выдавил из себя Боец, стараясь говорить как можно более убедительно. Он надеялся, что его слова смогут достучаться до сознания ребенка, остановить надвигающуюся бурю. “Я… я просто не очень голоден сейчас”, – добавил он, стараясь не показывать своего отвращения. “Но я обязательно попробую ее позже. Обещаю.” Боец с трудом сглотнул. Его тошнило. Он чувствовал, как к горлу подступает рвота. Но он должен был держаться. Ради Вокуна. Ради всех. Ёмикава и ее бойцы замерли, наблюдая за происходящим. Они не знали, что делать. Не знали, как реагировать. Они были готовы к бою, готовы применить силу. Но они понимали, что это может быть фатальной ошибкой. Вокун продолжал смотреть на Бойца, пытаясь понять, что происходит. В его глазах читалась растерянность. Он видел отвращение на лице Бойца, но слышал слова благодарности. “Спасибо”, – повторил Боец, стараясь улыбнуться. “Ты очень добрый”. Он надеялся, что эти слова смогут успокоить Вокуна, показать ему, что не все люди – его враги. Медленно, очень медленно, рябь в воздухе вокруг Вокуна начала рассеиваться. Выражение его лица смягчилось. Ярость в его глазах сменилась недоумением. Он отпустил руку Бойца. “Друзья”, – произнес Вокун. Он улыбнулся, обнажая оскал. Улыбка получилась жуткой, пугающей, но в ней промелькнуло что-то детское, что-то искреннее. Улыбнулся Бойцу, который взял его руку. Затем он бросил взгляд на Ёмикаву и других бойцов. В его глазах читалось недоверие, настороженность. “Не “халаты”“, – произнес Вокун. Он явно проводил различие между ними и учеными, которые мучили его. Воздух лишь на мгновение зарябел вокруг него, после чего вернулся в норму. Казалось, что он пытается сдержать свою силу, контролировать свои эмоции. “Мы “Анти-Навык”, – ответила Ёмикава, стараясь говорить мягко и спокойно. “Мы защищаем и спасаем людей”. “Спасаете?”, – переспросил Вокун. В его голосе звучал скепсис. “Да. Да, спасаем”, – подтвердила Ёмикава. “Мы здесь, чтобы помочь тебе. Мы знаем, что ты пережил. Мы хотим, чтобы ты был в безопасности”. “Почему сейчас?”, – спросил Вокун. “Где вы были раньше? Почему вы не пришли, когда я нуждался в помощи?” В его голосе звучала обида, боль, разочарование. Он не понимал, почему они пришли только сейчас, когда все уже закончилось. “Прости, – ответила Ёмикава, стараясь смотреть ему в глаза. “Мы узнали только сегодня о том, что произошло. Если бы мы знали раньше, мы бы пришли немедленно”. Она медленно подошла к нему. Она понимала, что рискует, но она должна была это сделать. Она должна была показать ему, что они не его враги. “Я Ёмикава”, – представилась она. “Будем знакомы”. Она обняла его. Крепко, нежно, словно мать обнимает своего ребенка. Вокун замер. Он не ожидал этого. Он не знал, как реагировать. Он никогда не испытывал ничего подобного. Ёмикава почувствовала, как его тело напряжено, как он пытается сопротивляться. Но она продолжала обнимать его. Она хотела помочь, чтобы он почувствовал это. В этот момент Ёмикава использовала на нем транквилизатор. Она знала, что это необходимо. Он был слишком возбужден, слишком травмирован. Ему нужен был отдых, ему нужно было успокоиться. Вокун обмяк в ее руках. Он потерял сознание. “Вызовите группу чистки. Пусть приберут этот кошмар”, – приказала Ёмикава своим бойцам. “И соберите все документы, все отчеты. Мы должны узнать все, что здесь происходило”. “И позвоните в больницу в 7-мом районе. Пусть подготовят палату. Скажите, что ему нужна помощь психиатра”, – добавила Ёмикава. “Ему потребуется длительная и сложная реабилитация.” Она посмотрела на труп смотрителя. “И еще ему нужно прочистить желудок”, – вздохнула Ёмикава. “Мы должны убедиться, что он не подхватил никакую инфекцию”. “Лучше всего отправить его к доктору Табэи в седьмом. У него и Тоума лежал после драк, да и Акселератору с Сестрами Мисаки он помогал после тех экспериментов. Доктор с лягушачьим лицом творит чудеса, ” – добавила Ёмикава, вспоминая о враче, специализирующемся на лечении сложных травм. Она посмотрела на Бойца, который все еще сидел на полу, глядя в никуда. “Ты молодец, боец”, – сказала Ёмикава. “Мне… повезло, что он был общительным и доверчивым”, – ответил Боец. “Если бы он захотел, он бы нас всех убил”. Он посмотрел на Вокуна, которого уносили на носилках. “Странно только, что всё это происходило в 7 районе. Я думал, в седьмом уже и места свободного нет для таких ужасных заведений”-произнес Боец, негромко но Ёмикава расслышала его. “Тут нужна помощь не врача, а чудотворца.”, – добавил Боец. Ёмикава молча посмотрела на него. Она понимала, что он прав. То, что произошло здесь, было за гранью человеческого понимания. И ни один врач, ни один психиатр не сможет стереть это из памяти Вокуна. “В седьмом районе есть один такой, чудотворец"- вздохнула Ёмикава и повернулась к своим бойцам. “Уходим”, – сказала она. “Нам еще многое предстоит сделать”. Группа Анти-Скилл покинула лабораторию, оставляя за собой хаос и разрушение. Они уносили с собой надежду на то, что однажды Вокун сможет исцелиться и найти свое место в этом мире. Она была членом Анти-Скилл. И ее долг – защищать и спасать людей. Даже тех, кто этого не просит. Потому что каждый человек заслуживает шанс на новую жизнь. И она сделает все возможное, чтобы этот шанс предоставить. Даже если это будет стоить ей жизни. Она посмотрела на ночное небо. Звезды сияли ярко и холодно. Она почувствовала, как ее сердце наполняется надеждой. Надеждой на то, что однажды этот мир станет лучше. И она сделает все возможное, чтобы эта надежда осуществилась.