Devil's Mark

День выдался дождливым. Весна даже не думала вступать в свои права, небо, затянутое серыми тучами, давило, накрывая, как одеяло. Желание остаться дома было не просто сильным — оно было неумолимым. Но если в её голове ещё раз зазвучит чужой голос, она точно сойдёт с ума. Решение было принято окончательно в пять утра, когда, забившись в угол в слезах, она шёпотом читала «Отче наш». Она вернётся к Владу. Одна. За ночь ушла почти целая пачка сигарет. Трясущиеся руки щёлкнули зажигалкой, затягиваясь последней. Никотин наполнил лёгкие, но не согрел, и она сильнее закуталась в розовую толстовку. Докурив, отправилась в ванную. Зеркало отражало не самый привычный образ: синяки под глазами приобрели лиловый оттенок на фоне мраморно-бледной кожи, заплаканные глаза стали ещё ярче, а бельмо налилось кровью. Запутанные волосы нелепо торчали, обнажая уши. Спустя полтора часа Есения наконец привела себя в порядок: высокий хвост, лёгкий макияж, чёрные джинсы, белый топ с длинным рукавом, кожаная куртка. Серебряные серьги и чёрная сумка завершили образ. Она решила ехать на такси — за руль сегодня не сесть. Пока водитель искал въезд во двор, она забежала в магазин под домом за очередной тонкой розовой пачкой. Дождь образовал новые пробки, и дорога растянулась на сорок минут дольше. Облезлые стены дома Влада в свинцовом небе выглядели ещё мрачнее. Надпись на стене, вчера казавшаяся глупой, теперь тревожила. Казалось, она предупреждала: он тебя ждёт. Он или сам дьявол. По спине пробежали мурашки. Чем ближе она подходила к двери, тем сильнее холод пробирался в кости. Она постояла пару минут, но всё-таки нажала на кнопку звонка. Дверь открылась почти сразу, будто её действительно здесь ждали. — Я знал, что ты придёшь, кисонька, — вместо приветствия протянул Влад. Он появился словно из ниоткуда. То, что появилось на его лице, нельзя было назвать улыбкой. Он скалился. По-хищному. По-зверски. — У меня к вам вопрос, — Есения тоже пропустила формальности, решив показать, что не боится, но голос предательски дрогнул. — Конечно. — Череватый внимательно её разглядывал. Подмечал каждую мелочь. Красные глаза, трясущиеся руки, то, как она от напряжения выкручивала пальцы. — Вчера… ночью… — Она не нашла одного слова, чтобы описать произошедший кошмар. — Что это было? Влад присел на стул, лениво облокотился на спинку, скрестил ноги. — Не знаю, что у тебя было ночью. Свечку не держал. — Он ухмыльнулся, но взгляда с неё не отвёл. Злость вспыхнула внутри. Она чуть не поседела, а он играет с ней в кошки-мышки. Глубокий вдох. — Издеваешься, да? Он подошёл ближе. В голове будто помутнело. Остался только фокус на его глазах. Настолько чёрных, что в них отражалась она сама. — Как быстро сдалась и перешла на «ты», милое создание. Это было предупреждение. — О чём? Он провёл пальцем по её запястью. — О том, что ты уже меченая. Обратно тебя никто не пустит. Твоя душонка тебе не принадлежит. Она попыталась скрыть панику. Он заметил. — Ну что ты как неродная, садись. Вижу, ножки тебя уже плохо держат. Она села, потому что действительно могла потерять сознание. Влад налил ей воды из кулера, молча протянул стакан. — Ты, случаем, не наркоман? Или просто ебанутый? Он наклонил голову, будто оценивая её. — Вставай, — вдруг сказал он. Схватил за запястье и легко потянул вверх. — Куда? — Раз ты такая смелая и недоверчивая, покажу тебе всех своих дружбанов. Она сглотнула, но не отвела глаз. — Я закричу, если ты что-то со мной сделаешь. Он вдруг остановился, посмотрел на неё, как на сумасшедшую, и махнул рукой. — Нахер нужна ты мне. Идём, сказал. Он двинулся вглубь помещения. Есения пошла следом. Коридор был узким, свет мерцал, не решаясь погаснуть. В воздухе пахло воском и чем-то жжёным. Влад остановился у тяжёлой двери, обернулся к ней. — Последний шанс уйти, киса. Она не шелохнулась. — Открывай. Он улыбнулся. Не хищно, не издевательски. Почти довольно. Затем толкнул дверь. За ней была тьма. Влад щёлкнул зажигалкой, нащупал свечи на полках, зажёг одну, потом вторую. Комната наполнялась тёплым светом. Свечи, бинты, чья-то земля, зеркала, бутылки дешёвой водки, горы сигаретных пачек. На полу что-то, завернутое в чёрную ткань. Воздух был тяжёлым, липким, как будто невидимое что-то облепило кожу. — Куда ты меня привёл, обдолбанный? Влад не ответил. Он взял с полки бутылку, присел, развернул чёрную ткань. Под ней было зеркало. Грязное, в трещинах, в земле и чём-то красном. — Ты сама пришла. Она нахмурилась. Мужчина вынул нож, сделал надрез, капнул кровью в своё отражение. — Не во имя Отца. Не во имя Сына. Открывай, открывай, пусть она сама увидит. В его голосе было что-то чужое. В углу комнаты раздалось раздражённое фырканье. — Баба пришла, значит, чует, что её тянет. Хорошенькая баба-то, Владик. А ты ей уже присунул, а? Владик, а ты со мной поделишься? Есения вздрогнула. В углу стояло что-то. Коренастое, с обугленной кожей и злыми горящими глазами. — Ты… это кто? — А ты кто такая, чтоб мне вопросы задавать? — огрызнулся он. — Нахуй ты её сюда привёл, со света сживу, тельце-то изуродую, сдохнет сучка в муках. — Толик, — устало выдохнул Влад, — ты девочку не пугай. — Чё, охуел, кожаный? Есения дрожала. — Ты мне что-то подсыпал? Она влепила Владу пощёчину и выбежала, закуривая на ходу. Влад вышел за ней. — Ладно… Теперь я понимаю, что ты — не шарлатан. — Разочарована? Она посмотрела в его чёрные глаза. И не нашла ответа. Влад усмехнулся. — Вот и отлично. Есения сделала глубокую затяжку. — Сам ебанутый. И меня такой же сделал. Но сильнее всего её злило то, что она точно знала — завтра её ноги сами приведут её обратно.Дождавшись такси, девушка покинула экстрасенса, ощущая при этом странное чувство… Будто лёгкую тоску.

***

Как только дверь автомобиля закрылась за Есеней, Влад осознал, насколько продрог. Он почувствовал, как мелкий дождь вплетается в порывы ветра, словно пытаясь проникнуть под кожу. Чернокнижник передёрнул плечами и быстро зашагал в помещение. Щёлкнув кнопкой электрического чайника, он устало опустился на диван, закрыл глаза и потер переносицу, хмурясь. Что-то явно не давало ему покоя. — Ой, а что ты такой нервный, Владик? — раздался ехидный голос. Толик щёлкнул пальцами, и в руках материализовалась бутылка самогона. — Небось бесит, что баба не на коленях к тебе приползла, а вопросы задавать начала? Влад лениво взглянул на него, чуть склонив голову. — Обычно они боятся. И она боится… Но мне почему-то не хочется её пугать. Он усмехнулся. — Охуеть, Владик, а у тебя проблемки. Недотрах. Кожаный, реши проблему, какая хуй разница, с ней или с другой. — Угу, — бесстрастно отозвался Влад. В этот момент Толик казался правым как никогда. Мысли давили, не давая продохнуть, и совет беса выглядел вполне разумным. — Всё, нахуй, мне надо подумать. — Ну и что ты думаешь, Владик? — Толик резко возник перед ним, повиснув в воздухе вверх тормашками и ухмыляясь во всю пасть. Влад медленно выдохнул, взглянув на беса. — Думаю, что тебе, Толь, необходимо нахуй сходить. Минут хотя бы на десять. — Ну да. — Бес потянулся. — Бабе ты так не сказал, а то точно не даст. Влад усмехнулся. — Только ей об этом пока знать не обязательно.

***

Есения хлопнула дверью квартиры, резко повернув ключ в замке. Разулась на ходу, стянула куртку и, почти не думая, вышла на балкон. «Ёбаные психи». Закурила. Пальцы дрожали, но она твердила себе, что это не страх. Злость. На Влада, который смотрел так, будто видел её насквозь. На Толика, в которого до сих пор не могла поверить. И на себя. Потому что, сука, она действительно хотела вернуться.

***

Анатолий появился ровно через десять минут — всё, как просили. За это время Влад даже не пошевелился. Чайник давно закипел и начал остывать, но чернокнижник всё так же тонул в мыслях. — Вла-а-адик, отомри. — Толик, не дождавшись реакции, резко стукнул его по лбу. — Горшочек, не вари, блять. А ты её чего держать-то не стал? Влад лениво откинулся на спинку стула. — А зачем? — Ну как, по классике: схватил за руку, шепнул на ушко что-нибудь про опасность… может, даже к стенке прижал. — Это ты в своих мокрых фантазиях живёшь. — Ну и дурак. Толик щёлкнул пальцами, в воздухе появилась сигарета. — Чё, правда думаешь, что она вернётся? Он усмехнулся. — Сдулся ты, кожаный. РомантИк выключай и не забывай про обязательства.

***

Сигарета догорала в пальцах, сумерки окутывали город, перед глазами всё плыло, а в голове царил хаос. Вдруг промелькнула одна светлая мысль — настолько редкая, что Есения даже усмехнулась. Она вышла в коридор, на ходу натягивая кроссовки, схватила куртку и уже в подъезде закрыла дверь на ключ. Лифт? Да нахер его. Она сбегала по ступенькам, перескакивая через две, может, три. Цель была ясна: до закрытия магазина оставалось пятнадцать минут. На кассу она направилась с бутылкой красного вина. Вернувшись домой, наконец-то натянула любимые тапочки, надела пижаму и занялась ужином. Красная жидкость наполняла бокал, на фоне шёл какой-то сериал про маньяка. С каждой минутой алкоголь всё сильнее расслаблял, успокаивал, размывал границы тревоги. Мысли — чёртовы липкие, назойливые мысли — наконец-то начали рассеиваться. Эмоции, полученные за день, смешались с алкоголем, и её потянуло в сон. Она наскоро запустила посудомойку, смыла макияж и погрузилась в царство Морфея. Ночь выдалась паршивой. Сны путались, реальность дрожала, а ощущение чужого взгляда не исчезало. Она ворочалась, шептала проклятия, в какой-то момент даже включила свет — но стоило закрыть глаза, как в голове раздавался этот ёбаный голос. — Не строй из себя скептика, киса. Ебануться. Утром, стоя перед зеркалом, она смотрела на своё отражение с пустым взглядом. Красные глаза, усталое лицо, мрачное выражение. — Ну и хули мне теперь делать? — пробормотала она вслух. И вздрогнула, когда в комнате раздался смех. — Хули ты дрожишь, шлюха ссыкливая? — Толик решил почувствовать себя героем фильма ужасов и появился в зеркале за её спиной. — Бу, блять. Она обернулась. Страх липкими щупальцами сдавил горло. Без Влада было в тысячу раз страшнее. Теперь она чувствовала, что эта бесятина действительно может ей навредить. — Не переживай, Владик не даст мне тебя обидеть. — Он, конечно же, умолчал о том, что Влад ему не указ. Голос прозвучал прямо у неё за спиной. Есения резко развернулась. Толик сидел на её комоде, ухмыляясь. Наглая рожа, татуировки на шее и руках, взгляд того, кто не уважает вообще ничего, включая человеческую жизнь. — Ты ёбнулся?! — она отскочила, схватив со стола расческу, будто это могло помочь. — Ебальничек прикрой, сиди и слушай, сука. — Какого хера ты здесь делаешь?! — Ну, знаешь, есть одна не очень хорошая новость. Есения замерла. Толик лениво потянулся, явно не спешил переходить к сути. — Ты, киса, теперь наша. Метка на тебе. Ты теперь его. Она сглотнула. — В каком смысле? Какая метка? — Поймёшь. — Да вы заебали! — она взмахнула рукой. Толик засмеялся. Его смех эхом разносился по комнате, заполнял её сознание, словно проникая в каждый уголок реальности. — Ты ведь уже знаешь, что не сможешь уйти, верно, киса? — Он смотрел на неё, как Чеширский кот из её детских кошмаров. — Добро пожаловать в ад.