Закопайся так, как тебе нужно

На этой ебаной паре абсолютно все было не на его стороне. Бесячий собой лектор; разряженный телефон, который на энергосбережении тухнул экраном каждую, сука, секунду, тем мешая переписывать домашку по другому предмету; отсутсвие блядских наушников, неудачно забытых в подстаканнике в машине. Вся мелочная хуйня смешалась, стуча по голове ежечастно мелкой галькой и разжигая природную ненависть в груди. Костер. Основанием огня – уничтожающим пламенем – этот мусор не мог бы сейчас послужить. Ведь с этим хотя бы можно было смириться: лектора за год он привык приемлимо терпеть, домашку он отложил, забив окончательно на телефон, а наушники нужны были именно затем, что его и добивало. Кашель. Колко-электрической волной раздражения его окатывало с головы до ног каждый раз, когда одногруппник по правую руку начинал кашлять: это раздражение ощущалось буквально физически. Рико еле сдерживался от того, чтобы впиться ногтями ему в шею и душить, пока этот несчастный навсегда не затихнет. Уебок. Он закашлялся снова. Рико вцепился рукой в запястье Кевина, сдерживая злое пыхтение, рвущееся сквозь сжатые зубы. Кевин повернул голову в его сторону, внимательно всматриваясь в лицо, и это разозлило еще сильнее. Правую руку дернуло в нервном тике, костяшки пальцев защекотало недобрым желанием, и Рико пришлось и второй руке найти опору – ей он стиснул собственное бедро. Кевин рассматривал его всего несколько секунд, но ударить его уже хотелось неимоверно. Хватка на чужом запястье усилилась, и Кевин прижал к руке Рико свою, немного успокаивая прикосновением. Кевин его жест, безусловно, понял правильно. Дэй отлично знал язык его тела, и Рико не нужно было и догадываться, что сейчас оно выдавало его с головой. Кевин мог понимать его эмоции во всем, начиная от изгибов мимики, тяжести вздохов и любого рода движений и заканчивая такими вот прямыми безмолвными предупреждениями. Рико и сам не знал, что обычно вкладывал в этот жест: просьбу помочь, оповещение об опасности или просто попытку выместить злость в моменте. Возможно, все вместе; скорее всего да. Кевин, в любом случае, находил в этом все, что было ему нужно. — Мы можем уйти с последней лекции, — Кевин старается говорить тихо, но не шептать, чтобы не разозлить звуком шепота Рико еще сильнее, — Я побуду с тобой в зале. Рико, не раздумывая, резко кивнул, сразу затем скривившись от очередного кашля ублюдочного одногруппника, чье ебало он явно будет представлять сегодня вместо боксерской груши в спортзале. — Ты поведешь, — выдохнул в ответ Рико, меняя хватку и теперь впиваясь в чужое запястье ногтями. Он сдерживался, не переходя границу, чтобы не сделать по-настоящему больно, но действительно пользовался предоставленной возможностью. Кевин продолжал поглаживать его по тыльной стороне ладони, заземляя и не позволяя потерять голову. Однако, не съязвить в ответ он не мог. — Это и не обсуждается. Последнее, что я хотел бы, это провести последние секунды своей жизни с тобой. — Ой, блядина, — со смешком, криво резанувшем губы, прохрипел Рико. Сейчас он не мог подавлять нервную дрожь. — Я терплю тебя с самого детства, — продолжил Кевин, звуча серьезнее, чем должен был, и тяжело сказать, служила ли причиной этому их шуточная, та почти братская «вражда», или напряженность из-за состояния Рико, — Это было бы ущербно, если бы мы даже умерли в один день. Стараясь сосредоточиться на шутке, а не на полыхающей агрессии, Рико подхватывает: — В одной машине. — От твоих рук, — Кевин заканчивает с весельем в голосе, отражающимся едва заметно в уставших глазах и расслабленной ухмылке, когда Рико открывает глаза и поднимает на него взгляд. Их короткий отвлекший диалог расслабляет хватку саму собой. Одногруппник снова кашляет, но от этого, хотя бы, больше не накрывает настолько ледяной волной. Дергает, конечно, все также, Рико даже опять кривится, впившись на мгновение в Кевина ногтями. Кевин отпускает его, чтобы пробудить часы и сообщить оставшееся до конца пары время. Руку Кевина Рико не отпускает. Двадцать минут. Затем – полчаса до зала. А там... От костяшек прямо в кончики пальцев его снова простреливает невыносимой агрессией в желании причинить боль. Этот ублюдок в тысячный раз кашляет под ухом. Поэтому: да. Точно именно его еблет через час Рико отпиздит в лице угольно-черной груши, и будет бить, бить, бить, пока руки не начнут гореть нестерпимым болезненным жаром, а тело в изнеможении не станет крупной дрожью умолять его остановиться. Это все, что ему нужно. Кевин замирает и больше не двигается, откинувшись на спинку скамейки назад, только через минуту додумывается притянуть Рико через до сих пор сцепленные руки к себе и уложить его голову себе на грудь. Жалкая попытка имитации того, что обычно хотя бы частично помогает Рико справиться с ураганом ненависти внутри: их неидеальной свиты компания.