Мёртвая жизнь, живая смерть

Давным-давно две расы правили Землёй: ЛЮДИ и МОНСТРЫ. Но однажды между ними вспыхнула война. После продолжительной битвы людям удалось одержать победу. И с помощью волшебного заклятия они заключили монстров под землю.

Оказавшись в ловушке за барьером и опасаясь дальнейших нападений людей, мы отступили. Далеко мы шли вглубь земли, пока не достигли конца пещеры. Это место стало нашим новым домом, и мы назвали его… «Дом».

Вы не ожидали, что откроете глаза. Вам казалось, что это был конец. Настоящий конец. Вы были счастливы настолько, насколько вы вообще могли быть счастливы: больше никаких смертей и убийств. Это была истинная концовка, где вы смогли сохранить себя и души своих братьев и сестёр. Они теперь жили с вами. Внутри вас; Король был милостив и жалостлив. Вы напоминали ему его приёмное дитя. Даже Чара. Даже они не захватывали ваше тело в надежде перезапустить цикл к началу, к падению, чтобы убить всех монстров. А после уничтожить мир. (Были ли они такие всегда? Может, смерть их так изменила? Как изменила цветочек Флауи). Вы не понимаете, где находитесь, и лёгкая дезориентация, какая всегда бывает после вашего перезапуска, точно не помогает. Вы не спешите открывать глаза. Вам не нравится думать, что счастливый конец оказался… мгновением. Вы ведь так много сделали для этого. Вы даже не дали Чаре никого убить — это было сложно, очень сложно. Конечно, вы могли бы уничтожить их душу — Санс, ваш скелет-противник-друг, а также просто единственный, кто помнит — был бы всеми костями «за». Но у вас не поднялась рука. Даже после стольких мучений… громких криков (не с вашей стороны, вы не любите разговаривать), вы не могли убить своего близнеца. Чара ведь были такими одинокими. В голове у вас небольшой шум. Ваши братья и сёстры, давно умершие, но живущие буквально внутри вас, переговариваются. Иногда вы их слышите. Иногда нет. Чаще всего это только ты. Ты и Чара. Так было ещё с утробы. Но вы не возражаете. Ваши братья и сёстры были такими одинокими долгое время. Ваша семья говорит что-то, но слов вы не разбираете. Для вас это похоже на случайный шум, как в лаборатории Альфис. Гудит на заднем фоне, ну и гудит. Вы всё равно поймёте, если они обратятся к вам напрямую. Но сейчас вы заняты не тем, чтобы слушать своих братьев и сестёр. Нет, вместо этого вы прислушиваетесь к окружению вокруг себя. Наверное, нужно было бы открыть глаза, но вы слегка в растерянности: вы всегда помнили окружение вокруг себя, когда падали, когда упали и лежали на поляне среди жёлтых цветков. Цветки, которые спасли вам жизнь. Они смягчили ваше падение, и вы частично не умерли из-за них. Вы ещё тогда решили, что теперь любите определённые цветы. Ваша семья, с другой же стороны… ну, всё было довольно сложно. Воздух вокруг не такой, как когда вы пробуждаетесь. И под вами жёстко. Даже цветами не пахнет. Какой-то шум со стороны — не ваша семья в голове, понятное дело, — окончательно побуждает вас открыть глаза и понять, что вы не в Подземелье. Это… хорошо, наверное. Вы любите своих друзей, свою новую семью, но не можете солгать о том, что это немного утомительно: из раза в раз слышать если не схожие, то одни и те же реплики; знакомиться заново и чувствовать, что ваша привязанность к ним намного глубже, чем связь с их стороны в вашу. Ещё это утомительно — умирать каждый раз. Иногда больно. Но эту боль вы заслужили. Вы умираете и возрождаетесь в самом начале своего пути. Умираете и возрождаетесь. Умираете и возрождаетесь. Умираете до тех пор, пока ваше любопытство не было бы сыто; пока ваша идеальная концовка не стала бы финальным штрихом. Санс бы оценил. Он был единственным, кто помнит, но скорее смутно. Вы никогда не говорили с ним на эту тему и сейчас даже немного жалеете об этом. Вокруг вас узкий переулок. Такой тёмный и душный, но вы лишь пожимаете плечами, молча осматривая себя, свою одежду. Ваша безвременная одежда: синий свитер с двумя пурпурными полосами, синие штаны и коричневые ботинки — всё на месте. У груди висит кулон с красным сердцем, и тогда вы думаете: «О. Я осталась в своём возрасте, а не откатилась назад». Что ж… это многое… не объясняет. Вы были почти уверены, что в этой жизни не сохранялись в каких-то странных и незнакомых переулках, но ваша память не идеальна, и вы вполне могли сделать это в другой жизни. Но ваши «сохранения» не работают с другими жизнями? Вы вдруг почувствовали сплошную головную боль. Надо перестать об этом думать и исследовать дальше — теперь вам стало любопытно. Вы часто оказывались в странных ситуациях, но вы никогда раньше не… пробуждались? Почти верное слово, неважно — в подозрительных и тёмных переулках. Вы помнили, как собирались лечь спать. А затем вы уже тут. Выспавшиеся и странно одурманенные. Вы обошли мимо гниющего банана к свету, откуда доносились неразборчивые голоса, и словно попали в другой мир дважды — ха! Вашему другу понравилось бы, что вы можете шутить в подобной ситуации. Вы оказались немного… ошеломлены, когда вышли из Тёмного и Мрачного. Всё вокруг было так аляписто, ярко, вызывающе. А ещё так громко, что вы подавили желание зажать уши руками. Это было даже громче того, как когда все ваши друзья-монстры собирались в одном доме. А они были очень громкими. Вы застыли на месте, оглянулись назад. Мрачный и Тёмный переулок, в котором лишь отдалённо слышались голоса. Вы посмотрели вперёд. Яркая улица, полная монстров и людей, громких голосов на непонятном вам языке, с очень высокими зданиями, которые постоянно мигали, мерцали, меняли картинку, как на DVD-дисках. Это было… одно здание использовалось как экран очень большого телевизора. Вы молча насчитали двадцать этажей вверх, прежде чем перестали считать. Здание было выше. Монстры ходили пусть и в меньшинстве, но бродили с пакетами покупок или просто разговаривая по телефону, или… Тут намного больше было обычных людей. Обычных для вас, на самом деле: любой другой бы человек давно бы ужаснулся; вы буквально разговаривали с говорящими скелетами, а двухметровая коза была вашей мамой. Поэтому вы почти не обращали острого внимания на чьи-то клыки или дополнительные пары рук, или… там что, прошёлся человек с паучьим лицом?.. Вы моргнули. Невольно отступили назад — Маффет ужасающе в своём гневе, когда вы не покупаете у неё выпечку. А эта дама-паук очень похожа на даму-паука из вашего Подземелья. Вы почти ожидаете, когда все её пять глаз найдут вас среди толпы и дадут паучью выпечку, созданную пауками из пауков. Вы моргнули — это была не ваша леди-паучиха. Она была не такой красивой, её мех был менее ярким и привлекательным, а ещё она вас абсолютно не заметила, пройдя мимо с грацией… паука. Бдм-тс! … Ладно, вы новичок в шутках. Вы росли не в небольшом городке, ближе к огромной деревне, где все друг друга знали, но это… это что-то. Подземелье было огромным — это был дом монстров, в конце концов, но тут вы даже не могли найти за что ухватиться взглядом. Вы слегка отпустили свой ментальный контроль, полностью потрясённые новыми видами. И, конечно, вы мгновенно услышали отдалённые шепотки ваших братьев и сестёр: «Как причудливо!..» …"ещё такого не видел…» «А вот в моё время!» »…-ит вот прям там?.. Как интересно!» «Ой, а что это та-…?» «Я не понимаю ни одного слова!» Но один голос, до сего момента помалкивающий, слегка дрожащим — не от неуверенности, а почти от чистой ненависти, — промолвил:

«Ш О К О Л А Д»

Вы неуверенно повели плечом. Кажется, ваш антагонист проснулись и вы сразу зацепились взглядом за то, о чём говорили ваш, порой личный, кошмар. Они — ваш близнец — замолкли и больше ничего не произносили, но вам это и не нужно было. Вывеска с шоколадом за витриной — большой ассортимент — так и манила взгляд. Вы оглянулись назад. Посмотрели опять на витрину. Похлопали по карманам. У вас были валюта монстров и деньги людей, но вы не были уверены в том, что вам этого хватит. И принималась ли тут вообще такая валюта? Теперь вы были слегка раздражены. Вы не понимали ни слова из окружающих вас людей и монстров, а ваши братья и сёстры совсем вам не помогали, смеясь в глубине сознания со своим восхищением, чтобы скрыть потаённый страх. Ведь они, в отличие от вас, когда попали в незнакомое место, были убиты. И не воскрешены, как вы. Вы чувствовали их беспокойство. Вы повернулись обратно в переулок. Если вы были верны… о! Прямо, прячась за баком с мусором, тускло сияла жёлтая, парящая в воздухе звёздочка. Ваша «точка сохранения». Вы потянули к ней руки и скорее услышали, чем увидели:

«Под взором Мрачного и Тёмного переулка

вы наполняетесь решимостью».

Вы почувствовали тепло и улыбнулись. Вы можете сохраниться здесь. Это хорошо. В перспективе. Вы пожали плечами и смело вышли из переулка. Великого, Тёмного и Мрачного. Исключительно с заглавной буквы. Вам было достаточно интересно, чтобы исследовать округу, прежде чем бить тревогу. В конце концов, вы всегда были решительным человеком. … … … Это не было похоже ни на что, что вы раньше видели, а вы можете с уверенностью считать, что видели многое. Казалось, будто это новый мир, и вы чувствовали себя слегка потерянно, неловко оглядываясь по сторонам. Может быть, вы были бы менее потеряны, если бы понимали устную речь окружающих вас существ и людей. Монстров было, как оказалось, когда вы в толпе, не так уж и много, и все они выделялись. Чаще вам встречались обычные люди с сильными душами — вы не видели их цвета, если они вообще есть, но вы чувствовали, как они мощным проливным потоком бились вокруг вас, уносясь в круговороте. Вы прятались за ногами высоких прохожих, чтобы не быть сбитыми толпой, которая неслась своим чередом. Их взгляды — незнакомцев, мимолётных в вашей жизни, — стекали по вам, как ручеек водички, и вы заметили раза три, не меньше, как к вам хотели обратиться, как их глаза прищуривались, а рот открывался, чтобы что-то сказать. Что-то, что вы не поймёте. И не сможете ответить. Вы не хотели попадать в подобную неловкую ситуацию посреди улицы, где вас так же легко могли просто затоптать или сбить с ног, хоть вы и не были особо маленького роста. Именно поэтому вы избегали этих добрых существ — вы не были до конца уверены, люди это были или монстры. Практика в вашей жизни показала, что легче к вам относятся монстры, чем люди. Но судить — как говорили ваши новые и лучшие друзья, — так было нельзя. Монстры были разные. Люди — тоже. (иногда вы не хотели иметь ничего общего с людьми; было бы проще, будь вы монстром. Конечно, вы никогда не говорили такого вслух). Вы попали к магазину с большой витриной, наполненной шоколадом, через мучительные минуты, и хотя ваш взгляд почти не отрывался от цели, было тяжело маневрировать, не осматриваясь по сторонам. На улице было даже не жарко, а скорее душно. Вы вспомнили Хотленд. Это был небольшой «регион», — засушливый, построенный на красно-оранжевой горной породе, возвышающейся над лавой. Там всегда та-ак жарко! Вы прошерстили в своих карманах монеты — денежная валюта монстров, которой у вас было больше, чем человеческих бумажек. Прильнули к витрине. Вы не задавали вопрос, какой шоколад лучше, потому что не любили разговаривать и потому что знали, что ваши сиблинг не ответит в лучшем случае; вы знали их любимую марку и уже искали её глазами. Вы оба были разочарованы, когда поняли, что их любимой марки нет. Вы почувствовали злость поверх раздражения, которое прятало разочарование. Чара, ваш близнец, щедро наградили вас своими эмоциями. К счастью, вы научились с этим справляться. Пусть и прошло достаточно для этого времени. Вы решили выбрать шоколадку в самой яркой обложке — такой яркой, что она не могла не привлекать глаза. Должно быть, она вкусная — вы решили, что стоит попробовать. На обёртке был изображён невероятно высокий и сверхмускулистый человек, чьи мышцы были хлеще, чем у Андайн, а Андайн — очень мускулистый монстр. Она как… рыба, состоящая из одних мышц и копий?.. Вы не особо присматривались, но дизайн напоминает вам героя американских комиксов. Вы вспомнили только Человека-Пука, Железного Человека и Капитана Америку, потому что они были вашими любимчиками, а ещё их костюмы были похожи на костюм этого очень-очень мускулистого человека на шоколадке. Волосы на макушке напоминали шипы. Вся шоколадка состояла из красного, белого, синих элементов краски костюма супергероя с золотистыми перчатками, поясом и сапогами. Мужчина-супергерой на шоколадке был либо актёром, либо кем-то крутым. Он тянул одну руку вперёд в знаке мира и широко улыбался. Вы решили, что обёртка будет стоить своей покупки, даже если шоколадка окажется вам не по вкусу; это если вы сможете её купить, конечно. Вы всё ещё сомневались в валюте. Вы не отступали; никто не-… Это не тот момент, когда стоит вспомнить плохое. Вы решительно отогнали от себя плохие мысли. Вполне может быть, что они и не были вашими, скорее чьими-то. В магазинчике было прохладнее, чем на улице. Слабо гудел и дул кондиционер, играла ненавязчивая музыка откуда-то сверху, а существ было не так уж и много. Вы смотрели на продавца: это был добрый, на вид и с улыбкой, человек, пожилой мужчина-старик. Он тепло улыбался каждому клиенту, иногда кивал, и они все перебрасывались словами, что в перспективе было для вас неудобно. Вы всегда могли притвориться немым человеком. Итак, вы больше не могли колебаться — это не то, что было нужно вашей душе. Вы воинственно начали шаг с левой ноги, держали глаза прищуренными (у вас очень пышные ресницы, и иногда может показаться, что глаза у вас и вовсе закрыты), и вытянули шоколадку так решительно, будто у вас в руке была защищающая палка, а не сладость. Затем вы осторожно сложили на стол монеты и впились взглядом в продавца, чья улыбка лишь слегка дрогнула в начале, в глазах появились смешинки, а брови поднялись к лбу. Он что-то сказал. Вы не ответили. Он повторил, но медленнее. Вы промолчали. Продавец начал выглядеть неловко. Ваш покер-фейс никогда не подлежал сомнению. Продавец осторожно отсчитал две золотые монетки от кучи, пододвинув большую часть к вам обратно, и вы незамедлительно сунули их обратно в карман. Они были приятно-холодными и позвякивали, если вы их задевали. Или двигались особенно резко. Продавец не положил деньги в кассу, а сунул в карман, протянул вашу шоколадку вам и принялся говорить снова. Правда, в этот раз его голос звучал с диким дискомфортом, будто он не привык говорить так, как он это делал сейчас. Вы просто молча на него уставились. Продавец сдался, громко вздохнув, но понятливыми жестами попросив вас сесть в сторонке, прежде чем ушёл в подсобку. Этот человек быстро вернулся, говоря немного раздражительно по телефону, но протягивая вам бутылочку с минералкой. Вы решили следовать указаниям странного продавца, просидев в конечном итоге большое количество времени в сторонке, поедая шоколадку, запивая газировкой. Пожилой старик выглядел раздражённым, но не на вас, и он довольно часто смотрел в окно. Вы решили плыть по течению; вам было интересно, как в дальнейшем будут развиваться события. В конце концов, вы всегда можете вернуться к точке сохранения.