Тень ветра

Узкие улочки полнились шумом и пылью, что тут то там вздымалась грязными столбами. Люди, разного возраста и пола, сновали туда-сюда, активно переговариваясь и жестикулируя. Толпа пестрила белыми и серыми от грязи и пыли бинтами, редко пожухлыми цветными тряпками, коими были перевязанны почти все в толпе. Местами звякало дерево— кто-то волочил переломанные конечности, опираясь на массивные палки. Хэ Сюань пробирался сквозь шумную толпу, направляясь к ветхому заброшенному зданию. Пустые рамы были завешаны, а некоторые и вовсе забиты, преграждая путь холодному ветру. Внутри толпились люди, такие же грязные и искалеченные как и те, что были на улице. Некоторые, особенно худые, жались к другу другу, сжимая себя руками в попытке отогреть изуродованные конечности. Кто-то тихо сидел в углу, раскачиваясь из стороны в сторону, что-то тихо напевая. Бедные и бездомные собрались в один истощённый, лишенный радости клубок. Иногда можно было увидеть ещё живой блеск в глазах и тень улыбки на потресканных, искуссанных губах. Обычно это были новопришедшие, часто молодые люди, чьи сердца ещё не утратили веру в лучшее будущее. Иногда Хэ Сюань наблюдал за ними: их энтузиазмом и рвением к изменениям. Но возвращаясь всего через пару месяцев видел их поникшими и безжизненными, словно бедность и скитание высосали из них саму жизнь. Хэ Сюань ещё с мгновение осматривал толпу неживых лиц, но так и не нашёл его. Весенний ветер всё ещё ощутимо хлестал по щекам, а яркое солнце вовсе не грело. Он прошёл дальше, осматриваясь. —Извини, ты кого-то ищешь?—Хэ Сюань тут же замер от звонкого и приветливого голоса за спиной, что словно пощёчина выбил из него всю спесь. Мужчина позади ещё с мгновение бездействовал, но не услышал ответа обошёл своего собеседника. Ши Цинсюань осторожно коснулся его плеча и спросил: —Ты в порядке?—голос его был искренне обеспокоенный, а глаза горели готовностью помочь. Хэ Сюянь поднял взгляд и тут же отпрянул от прикосновения, чем вызвал ещё большее недоумение во взгляде напротив. С последней их встречи несколько месяцев назад Ши Цинсюань стал выглядеть ещё хуже: его левая рука и правая нога были сломаны и он с заметным трудом стоял прямо, волосы грязно слиплись и были туго перевязанные пыльной верёвкой в высокий хвост. Одежды стали изрядно изношенными, местами просвечивались, открытая вид на серую кожу. Хэ Сюань, вероятно, должен был испытать радость, возможно чувство превосходства, или справедливости, но сейчас ему от чего-то сдавливало небьющиеся сердце. Ранее живой и яркий повелитель Ветра радостно и звонко заливался искренним смехом, с удовольствием поддерживая всевозможные беседы. С рвением помогал и одаривал других небожителей мелкими подарками, выражая свою исключительную дружелюбность. Радовался простым комплиментам его коже или волосам, что всегда шёлково блестели и Хэ Сюань знал, что на ощупь они такие же как и на вид. Повелитель Ветра, что был падок на разного рода мерцающие безделушки, что красиво украшали его изящные запястья и собранные волосы. Сейчас же, единственное что осталось от прежнего небожителя, чьи черты лица едва угадывались за грязными прядями волос, это были лучистые глаза и лучезарная улыбка. Хотя и те исчезали, болезненно заламываясь, от неосторожного движения переломанных рук или ног. До этого Хэ Сюань ни разу не подходил так близко и тем более не разговаривал с ним. Он лишь время от времени принимал разного рода обличья, рыская и высматривая наблюдал. Необъяснимая потребность увидеть, удостовериться что жив и страдает так, как того заслуживает... Припирающая тоска, что не давала думать, мысленно возвращая к ярким глазам и тёплым улыбкам с ласковым «Мин-Сюн». Хэ Сюань жмурился, прогоняя образы и остачертелое имя, что тут же сменялись лязгом цепей и сорванным хрипов: Мин-сюн, Мин-сюн, прости-прости-прости.. Хэ Сюань моргнул, осознав что все это время искренне и неприкрыто пялился. И сделал ещё шаг назад. Мужчина отпрянул, слегка поник, вероятно посчитав, что его прикосновение было неприятно. Но тут же вернул живость, вновь заговорил: —Ты в порядке? Кажется мы раньше не встречались,— он вновь улыбнулся, но теперь словно застенчиво, заправил прядь за ухо. Хэ Сюань принял незаурядный облик весьма молодого, простой на вид наружности мужчины. Одежды пусть и были на вид старыми, но казались чисто выстиранными и не свисали обшарпанными лоскутами. Прибывая среди таких же грязных и поношенных одежд, ты забываешь о чувстве стыда, думая лишь о том, как бы согреться. Но когда рядом стоит кто-то чистый и опрятно одетый, ты невольно стыдишься, смущаешься, стараясь прикрыться. —Всё в порядке,—коротко ответил Хэ Сюань, голос оказался более низким чем он ожидал. Ши Цинсюань ещё несколько мгновений поглядел на него, а затем потянулся к поясу, где в навид чистую ткать было что-то завернуто. —Вот возьми, ты наверное голоден,—мужчина протягивал ему чёрствую маньтоу, с полным искренности голосом. Хэ Сюань потрясенный, рефлекторно протянул руку, принимая угощение, неуклюже зацепившись пальцами. —А ты? Издалека послышался громкий, грубоватый голос: —Старина Ветер, —они оба обернулись на звук, обнаружив мужчину, лет сорока на вид, что призывно махал рукой, подзывая Цинсюаня. Тот помахал в ответ, ковыляя направился к зовущему. —А я не голоден!— весело заключил он, стараясь ускориться и шагать быстрее, опираясь на зажившую ногу. Хэ Сюань так и стоял, держа в руках маньтоу и не мигая смотрел на удаляющийся, хромающий силуэт. Месть не принесла ему радости или покоя, а стоя сейчас здесь, услышал звонкий голос и увидев, близко как и раньше, яркие глаза, Хэ Сюань ощущал, что утратил нечто важное. Возможно, жизнь Мин-сюна, полная притворства и звонкого хохота, были самими лучшими годами его бессмертной жизни.