Пубертат никого не щадит.

***

      Рики вообще-то по девушкам — вон, бегает за Рэй-нуной из выпускного, подкидывает ей глупые записки в карман пальто и часто смотрит её расписание, чтобы лишний раз пройти мимо кабинета, в котором она сидит. И Сону-хён даже одобряет всё это дело, раз периодически (когда не занят) ходит с ним и успокаивает, прося держать себя в руках и не прыгать от счастья, как пятилетка — от полученной в подарок игрушки.       Но есть один фактор — ходячий фактор, — который заставляет сомневаться в себе: в своих предпочтениях, в своей настоящей влюблённости и ещё в сотне пунктов, которые лежат на полочках в голове.       Голова у Рики, к слову, пустая из-за него.       И этот фактор действует на нервы — Нишимура не знает, в плохом или в хорошем смысле, однако продолжает ходить на допы по баскетболу и даже не прогуливает физкультуру, на которую является вся параллель.       И фактор этот — Ян Чонвон. Нежный человечек с ямочками на щеках, очаровательной улыбкой (которая эти ямочки не прячет) и кошачьими глазами.       А ещё с очень — ну прям очень — большой душой для ученика второго класса старшей школы.       И жаль, что эта большая душа прячется за накаченной грудью. Жаль только потому, что Рики не может не смотреть — его постоянно приходится отрывать и тянуть за руку, чтобы продолжить игру.       А самая главная проблема в том, что Чонвон ходит на допы и на физкультуру исключительно в майке — мало того, что она обтягивает его тело, так ещё и открывает вид на подкаченные руки.       Рики, к слову, даже не знает, почему продолжает на это дело смотреть: то ли завидует, то ли ему реально нравятся мужские тела (одно конкретное), то ли он просто получает эстетическое удовольствие от увиденного, ведь остальные парни в параллели совсем щуплые.       Однако что-то милое в этом кото-мальчике всё-таки есть — его ростик, например. Рики находит потешной их разницу в росте и часто хихикает над хёном из-за этого (за что получает по плечам сильными руками — возможно, у Рики имеется определённый фетиш). Наверное, походами в зал и попытками стать шире компенсирует свой средний для парней рост.       Это, вон, Рики — высокий дрыщ, он только к солнцу и тянется (не к Чонвону, конечно, но такой вариант тоже ничего).       И этот высокий дрыщ снова не вписывается в рамки раздевалки — ударяется макушкой о дверной косяк и, начиная потирать ушибленное место, слышит, как за спиной хихикают одноклассники. Ничего, впрочем, нового.       Парни кучкой заползают в спортивный зал и встают туда, куда хотят, — не по росту. И вообще хорошо, потому что так у Рики автоматически появляется шанс быть ближе к Чонвон-хёну, который (как и всегда) бесстыдно открывает подкаченные руки майкой.       Господин До — уже немолодой учитель физкультуры — говорит, что сегодня парни на одной половине поля играют в стрит, а девчонкам любезно отдают вторую на волейбол. Наверное, оно даже к лучшему — так у Рики будет в сто раз больше возможностей пообжиматься побыть с кото-хёном.       Игра не на жизнь, а на смерть практически начинается. Рики нарочно уходит в другую команду, чтобы была возможность забирать мяч у Чонвона (читать как: пристраиваться к нему поближе и трогать спину или руки). И встаёт за линию трёхочкового, упершись руками в чуть согнутые колени.       Девчонки, кучкой сидящие на скамейке, придумывает какие-то потешные названия командам и начинают вести импровизированный счёт, который никакого отношения к баскетболу не имеет. Однако кому какая разница — мальчикам, главное, знать, кто останется лохом на всеобщее обозрение.       Когда первый мяч идеально прилетает в кольцо, Рики победно подпрыгивает на месте и пожимает руки сокомандникам — даже Чонвон, находящийся на стороне соперников, жмёт ему руку так, будто гордится младшеньким.       И это мило.       Наверное, помимо внешности, в Чонвоне всё-таки есть что-то ещё такое сладкое, нежное и аккуратное, что он пытается спрятать в подкаченном теле. И это «что-то» — его особое отношения к тем, кто рядом. Вон, он помогает поправить футболку на плечах, первым протягивает руку, если кто-то оказывается на полу, и всегда носит вторую бутылку с водой на допы.       И у Рики в груди продолжает расти что-то ощутимое и тёплое — это чувство совсем немного пугает своей необычностью, но оно вызывает привыкание.       Зависимость от сладкого ничем хорошим не заканчивается, но какая разница, если в кайф обжираться белым шоколадом?       А белым потому, что Чонвон уже который месяц носит блонд — и ему идёт (Рики слишком часто залипает).       Когда счёт становится равным, а девчонки снова удивляются чистому трёхочковому Чонвона, парни берут перерыв на пять минут. Разбегаются по разным углам: кто-то глотает воду из сломанного краника, кто-то по-пацански вытирает с лица пот поднятой футболкой, а кто-то (Нишимура Рики) старается максимально незаметно подойти к белому коту, поставившему руки в боки.       Рики снова обращает внимание на большую душу, и руки аномально сильно начинают чесаться — хочется да колется. Нишимура понимает, как это будет выглядеть со стороны, понимает, что его потом отменят, но…       Но не может ничего с собой поделать.       Он обнимает Чонвона со спины и приклеивает ладони к чужой крепкой груди, слабо впиваясь в неё пальцами — так, чтобы пощупать, потрогать и запомнить. Нужно же хоть что-то знать о своём старшем.       — Хён, у тебя прям… большие… — Рики почесал бы затылок от неловкости, но руки, увы, уже заняты — держат большую душу.       А Чонвон… ну, он продолжает стоять и молчать, просто охуевая с происходящего. По-другому выразиться не получится: ситуация такая.       Со стороны кто-то смеётся, кто-то культурно игнорирует происходящее, а кто-то не стесняется обсуждать это вслух — не будь Рики в главной роли, обязательно бы присоединился к девчонкам и послушал пролитый чай в виде сплетен.

***

«клубничный хён»

me [14:26]:

если у рэй нуны таких не будет

я уйду к чонвон хёну

они такие мягкие

ЭААХПХПХАХАХАХАХ

клубничный хён [14:27]: Моя ты пубертатная язва А ты все ещё нет??? Я думал ты уже провожаешь его до дома

me [14:29]:

блин

да

тогда вытащу шоколадку из её кармана

прости нуна

(((

нам не по пути

клубничный хён [14:31]: Боже Поменьше драмы И вперёд покорять котячье сердце Файтин, ребёнок А шоколадку оставь Она всё равно тебя френдзонит, отдаст подруге Уже пофиг       Рики, поставив реакцию в виде призрака на крайнее сообщение Сону-хёна, убирает телефон в карман куртки и подходит к Чонвону, который, между прочим, ждёт уже пятую минуту и парится в своём пальто.       Как хорошо, что теперь большая душа прикрыта — Рики может просто смотреть хёну в глаза и не залипать на том, на чём залипать вообще-то не стоит (не на людях, а вот где-то наедине можно не просто смотреть).       Нет, в глаза он смотреть всё-таки не может: ему совсем немного стыдно за случай на физкультуре. Может быть, не немного, а прям совсем стыдно, но Чонвон, кажется, даже не планирует поднимать эту тему.       Значит, жить можно.       Они выходят из школы, прощаясь с охранником, и счастливо сбегают по ступеням так, будто до этого их насильно держали здесь пару дней без воды и еды. Но ощущение от нудной учёбы примерно такие.       — Хён, а ты вообще далеко от школы живёшь? Мы пешком?       — Можно дойти пешком, да. И мы не торопимся, так что идём. Сегодня без метро.       — Но я бы и так не катался с тобой в метро.       — Почему? На двоих денег не хватит? — и смеётся, обнажая очаровательные ямочки.       У Рики вот-вот оторвётся сердце и упадёт прямо к чужим ногам.       — Алло! Всё мне хватит, хён. Причина в другом. — Рики закатывает глаза и пропускает Вона вперёд, по-джентльменски открывая ему калитку. — Я бы не рискнул кататься с тобой в метро, потому что ты бомба.       Чонвон хмурится и не сразу соображает, к чему это сказано. В голове — шторм из попыток сложить два плюс три (Чонвон, к слову, технарь), однако уже спустя пару секунд он негромко хихикает с дурацкого подката и толкает Рики в плечо.       — Понял, будем ходить пешком.       И Рики готов каждый день провожать хёна до дома, если они будут болтать обо всём на свете, если будут идти плечом к плечу, будто слипшиеся в пачке пельмени, и если Чонвон будет так же мило поднимать голову каждый раз, когда Нишимура что-то говорит или чем-то интересуется.       Рики даже готов откладывать деньги с обедов и ездить с Чонвоном на метро (к слову, они быстро сворачивают на одну из ближайших станций, потому что одна шпала жалуется на то, что у неё отваливаются ноги после физкультуры).       Нишимура всё-таки гордо платит за двоих, убирая в сторону чонвонову карту при попытке оплатить проезд, и снова пропускает его вперёд. Однако держится за рукав чужого пальто, чтобы не потерять свою крошку (Рики пока не рискнёт называть хёна так) в толпе и чтобы… просто быть ближе.       Чтобы спустя не первый месяц смятений осознать, что симпатия приличного размера сидит в груди и пригревает себе (и тупым подкатам) место. Рики даже со скупой слезой отпускает Рэй-нуну и все свои попытки получить внимание от красивой девушки с не такой большой грудью, какая есть у кото-хёна.       Забегая в практически пустой вагон, Чонвон тянет Рики на себя и смеётся, когда он путается в собственных ногах, хватаясь за всё подряд, чтобы не свалиться. И славно, что не падает — только хватается за чужую руку, оставшуюся на поручне, и глупо улыбается, даже не собираясь убирать пальцы.       Да и зачем, если Чонвон осторожно — одним только большим пальцем — придерживает чужую ладонь и довольно улыбается, глядя на табло над выходом из вагона. А Рики смотрит на него и тычет в ямочку на щеке, за что беззлобно получает по руке.       — Дурак.