Другой майор

— Товарищ майор, разрешите? Дверь приоткрывается, и майор Никитин моментально опознает подчиненного еще до того, как тот целиком появляется в кабинете: такого роскошного носа, как у лейтенанта Габунии, не сыщешь больше во всем громадном здании Лубянки. — Входи, Мераб, — он отставляет чашку с кофе. По правде говоря, у него сейчас перерыв, единственная возможность за день дать отдых вечно перенапрягающимся глазам. Даже очки отложил, в кои-то веки вспомнив про рекомендованную врачом гимнастику для зрения. Но если уж пришел Мераб, значит, у него что-то важное, привычки дергать окружающих по пустякам у парня никогда не было. Когда тебя почти ребенком выхватывают из настоящей войны и вышвыривают за тысячи километров от дома к почти незнакомому до тех пор другу отца, быстро привыкаешь различать существенное и не очень. Война окончилась через пять дней. Мераб остался в Москве и неведомым образом успел всего за пятнадцать лет превратиться из испуганного кудрявого подростка в лейтенанта ФСБ. Как и когда прошли эти пятнадцать лет? Майор вздыхает. Мераб тщательно прикрывает дверь, останавливается посреди кабинета, берет под козырек. — Разрешите доложить? Никитин хмыкает, указывает на стул. — Паясничать-то зачем, — миролюбиво говорит он. — Давай рассказывай уже. — ВитальСаныч, — неуверенно начинает парень, усаживаясь напротив и придвигая к майору небольшую стопку распечаток, — мы засекли что-то странное. На обычные переговоры не похоже, на шифр тоже... Какой-то сбой? Единичные подключения, но со временем их становится все больше. Ребята понятия не имеют, что это может быть. Майор надевает очки, проглядывает распечатки. Мераб работает в почти уже почившем отделе прослушки радиочастот, львиную долю задач выполняет ИИ, но естественными мозгами тоже зачастую случается попользоваться. Вот как сейчас. Несколько минут в кабинете стоит тишина, только шуршит бумага, когда майор откладывает очередной лист, все просматривая их все быстрее и быстрее. Наконец он бегло проглядывает последний и поднимает глаза. — Только одна частота? — Да, 444МГц. Там обычно тихо, хотя ее конечно тоже проверяют. — И когда первое подключение? Лейтенант тянется к распечаткам, постукивает пальцем по первой строчке на первом листе. — Четыре дня назад, первое декабря. Там было всего три передачи. На следующий день уже шесть. И дальше в геометрической прогрессии. Сегодня уже почти тридцать засекли и наверняка будут еще. Никитин откидывается на спинку кресла, внимательно смотрит на своего подчиненного. — И почему вы думаете, что это не чья-то шутка или, скажем, любительская радиостанция? Решили поиграть, регистрировать, разумеется, ничего не стали, просто кто-то развлекается. — Понимаете, в чем дело, — Мераб задумчиво чешет кончик носа, — мы не можем отследить сигнал. Майор напрягается. А вот это уже в самом деле подозрительно. — Не можете в смысле кто-то глушит источник? — Нет, в смысле их слишком много. Каждая передача идет из нового места. Еще ни разу не было повторов. То ли это какой-то новый тип глушилки, что-то вроде рандомизатора координат, то ли сеть тех, кто участвует в передачах, действительно большая. — И ни один, ни другой вариант нас не устраивают, — понимающе продолжает майор. — Ясно. Кто сегодня дежурит в ночь? — Я и дежурю, — пожимает плечами Мераб. — После окончания рабочего дня спущусь к тебе. Посмотрим, что можно придумать. Идите пока, следите, чтобы ничего не упустить. И проверьте на всякий случай соседние частоты. — Есть, товарищ майор! — улыбается парень. Перспектива провести какое-то время дежурства не в одиночестве его явно радует. Когда дверь за ним закрывается, Никитин отпивает остывшего уже кофе, досадливо морщится и снова просматривает принесенные ему распечатки, теперь внимательнее. 1.12.2024 00:29:14 и снег выпал 11:15:32 после этого сказал, что никогда не буду так больше делать, но она, кажется, не верит 20:02:57 опять забыла! так что все это не работает, я точно знаю, но меня конечно будут заставлять, как остальных. но птицу-то уже пообещали! Он читает дальше, и у него постепенно нарастает впечатление, что все эти бессмысленные на первый взгляд обрывки ему знакомы. Или, скорее, что-то очень напоминают. Что-то... что-то... Но что?

***

Цифры на экранчике часов сменяются нулями, и Никитин кивает собственным мыслям. Поднимается, прохаживается до стены и обратно. Он терпеть не может такие вот небольшие кабинеты в подвалах Лубянки, даром что сам прослужил в одном из таких два с лишним года. Одним из самых больших стимулов получить повышение было знать, что сразу после него тебя переведут на один из надземных этажей, где есть окна. — За минувшие сутки — сорок восемь подключений, и каждый раз — из новой точки Москвы, — вслух рассуждает майор. — Такими темпами завтра их должно быть уже не по два, а по четыре в час, послезавтра — восемь, а к Новому году... сколько к Новому году? Мераб выводит на экран график экспоненты и удивленно хмыкает. — Больше трех миллиардов в сутки, это около пятидесяти миллионов в минуту... — он снова стучит по клавишам. — Если взять среднюю длину подключения в шесть секунд, то уже к середине месяца мы получим непрерывное вещание. Только вот от кого и для чего? Майор устало трет висок и решается: — Завтра доложим полковнику, пусть подключает криптографов. Наших мощностей явно не хватает. — ВитальСаныч, а вам не кажется... — нерешительно начинает Мераб, но умолкает. — Ну? Договаривай. Лейтенант пожимает плечами. — Я постоянно думаю, что все эти фрагменты друг на друга чем-то похожи. И еще знакомы мне, как будто я когда-то очень давно, в детстве, прочитал какую-то книжку, и теперь смутно узнаю цитаты. Или словно мне пересказывают мой же сон. Майор хмыкает, оправляет мундир, закладывает руки за спину. — Отставить фантазии, лейтенант Габуния. Такими темпами можно и до гремлинов в приемниках дойти. Мераб виновато улыбается, но у Никитина совершенно нет ощущения, что он его убедил. Самого себя ведь убедить не смог. — Значит, решили, — твердо говорит он. — Как закончишь дежурство, отзвонись мне, к начальству вместе пойдем. И распечатай все то, что на тот момент уже поймаешь. — Есть, товарищ майор, — серьезно кивает Мераб. Никитин улыбается — внутри себя, нечего расхолаживать парня — и выходит, намереваясь все же успеть сегодня немного поспать. Если поспешить, то еще вполне успеет добраться домой на метро. Или вызвать такси? Плюс полчаса сна ему бы точно не помешало. Так ничего и не решив, он поднимается на свой этаж, заглядывает в кабинет, чтобы забрать пальто и сумку, хлопает себя по карману, проверяя, что ключи от квартиры на месте. — Товарищ майор, — раздается сзади незнакомый мягкий голос. Никитин вообще всегда считал себя довольно храбрым человеком, ему случалось попадать и в уличные драки, и в горячие точки, но сейчас он впервые понимает буквальное значение слов «окаменеть от ужаса». Он хочет развернуться, посмотреть, кто вдруг оказался в его кабинете в такое время суток, убедиться, что это кто-то из своих — тоже бредовая, если подумать, мысль. Как в одном из самых защищенных зданий в стране может оказаться чужой? И все же он не может пошевелиться, словно нарушилась какая-то связь между мозгом, отдающим команды, и телом, эти команды принимающим. «Я хочу обернуться!» — отчаянно думает он, неимоверным усилием воли заставляя собственную левую стопу сдвинуться на пару миллиметров... … и вдруг пошатывается, мигом ощутив, как сковывавшая его неподвижность отступила, будто упирался в тяжелую дверь, пытаясь ее открыть, и внезапно кто-то распахнул ее изнутри. Он шагает в сторону, рука автоматически ложится на кобуру, взгляд наконец фиксируется на фигуре перед ним — и он разжимает пальцы. Незнакомый мужчина («тридцать-тридцать два года, европейская внешность, рост около ста восьмидесяти, телосложение худое, волосы русые, судя по их длине, гражданский, хотя одет в форму», — машинально отмечает майор) держит перед собой абсолютно пустые руки ладонями вверх. — Простите, — говорит он с той же мягкой интонацией. — Я не хотел вас пугать. Майор прочищает горло, скидывает пальто, все это время, оказывается, так и висевшее у него через руку, на спинку ближайшего стула, и застывает, выпрямившись. Незнакомец опускает руки и тоже молчит, глядя на Никитина с едва заметной улыбкой. — С кем имею честь? — наконец сухо интересуется майор. — Сразу со сложных вопросов, да? — вздыхает незнакомец. СБ, — с досадой осознает Никитин. Только эти гиены могут себе позволить такой внешний вид и такие развязные манеры. А еще появиться в кабинете майора после полуночи и делать вид, что так и надо. — Я вас чем-то расстроил, — задумчиво комментирует гость. — Честно говоря, пока не очень понимаю, чем именно, но у меня не так много полевого опыта. Полевого, значит. Никитин глубоко вдыхает и выдыхает, стараясь сделать это незаметно для собеседника. — Послушайте, — говорит он. — Я готов сотрудничать, но в данный момент мой рабочий день давно окончен, а следующий начнется меньше чем через восемь часов. Так что если вы позволите... — он делает выразительную паузу, но незнакомец смотрит на него, явно ожидая окончания фразы, и приходится договорить, — … мне бы хотелось запереть кабинет и уехать домой. Только тут ему в голову приходит, что он, возможно, и не должен отчитываться перед странным посетителем: отчего-то и в голову не пришло посмотреть, в каком он звании. Никитин прищуривается, пытаясь разглядеть погоны: на них в самом деле что-то есть, но, во-первых, ткань формы кажется какой-то странной, будто слегка мерцающей, и оттого взгляд никак толком не сфокусировать (новая тактическая разработка? лихо!), а во-вторых, звезды, кажется, какой-то странной формы. Восемь! — спустя несколько секунд доходит до майора, — на них не по пять, а по восемь лучей! — Так, — говорит он тоном, от которого Мераб бы моментально спрятался за парой дверей. Желательно бронированных. — Как вы попали в это здание? — И это тоже довольно сложный вопрос, — сокрушенно качает головой гость. — Возможно, вы позволите мне просто рассказать, зачем я пришел? В следующий миг Никитин вдруг обнаруживает себя сидящим за собственным столом. Как и когда он там оказался, у него нет ни малейшего понятия. — Понимаете, дорогой Виталий Александрович, — говорит незнакомец, улыбаясь своей растерянной полуулыбкой, — дело в том, что мы с вами в некотором роде коллеги.

***

— Ангел, — тупо повторяет майор. — Увы, — гость покаянно разводит руками. И крыльями. В смысле, реально распускает настоящие крылья на полкабинета, задевая люстру. Прямо сквозь мундир, — осознает Никитин. И лезет в стол за припрятанной бутылкой коньяка. Хуже уже точно не будет. — О, а вот это правильно! — вдруг радуется гость. — Я думал, пьянство — это грех? — майор выставляет на стол бутылку и пару рюмок, наполняет обе и одну придвигает к... кхм... к ангелу, а вторую залпом опустошает сам и тут же наполняет снова. — Разумеется, — охотно соглашается посетитель. — Но небольшое количество расслабляющих сознание веществ помогает общению с непривычными сущностями, — он осторожно берет рюмку и пробует ее содержимое кончиком языка. — Самокритично, — вздыхает Никитин. — Ну хорошо... — он ловит махонькое белое перышко над самой своей рюмкой и пристально его разглядывает, поворачивая в пальцах. — А почему вдруг коллеги? Гость смущенно встряхивает крыльями. — Вероятно, мне нужно было подобрать какое-то другое слово... Понимаете, если сравнивать вашу воинскую иерархию и нашу небесную, выходит, что мы с вами примерно в одинаковом чине. — То есть звании, — усмехается Никитин. — И вы, как бы поточнее выразиться, майор небесных войск? — Примерно так, — снова улыбается гость. — У нас говорят «архангел». Майор давится новой порцией коньяка и несколько долгих минут пытается откашлять застрявший где-то в легких огненно-алкогольный шар. Гость смотрит сочувственно, но помочь никак не пытается, и этот факт отчего-то немало майора обижает. Между прочим, эта «непривычная сущность» могла бы и воспользоваться своими способностями, чтобы привести человека в порядок! — Ладно, — наконец говорит он, продышавшись. — И как мне к вам обращаться? Михаил? Гавриил? — Он честно пытается припомнить еще кого-нибудь из архангелов, но верующей в семье была только бабушка по отцу, да и то лишь в последние лет десять своей жизни, так что со знанием Библии у него до сих пор все обстоит не очень. Гость качает головой — майору кажется, что он улавливает в этом жесте нотку недовольства. — Вы знаете только четверых из нас, а тем временем количество архангелов в небесном воинстве исчисляется тысячами. — То есть рекламу придумали на небесах, — резюмирует Никитин. — Как много нам открытий чудных. Впрочем, это не отменяет моего вопроса. Вопросов. — Мое имя не адаптировано для человеческой речи, — признается ангел. — Но вы можете звать меня Денис. Майор трет ноющий висок, честно пытаясь осознать ситуацию. Долбаный декабрь, чертова половина первого ночи после непростого рабочего дня, и у него в кабинете размахивает крыльями и пьет коньяк ангел — архангел! — по имени Денис. Никогда не любил артхаус, но, видимо, придется привыкать. — Договорились, Денис, — говорит он. — Итак, зачем же вы мне... ммм... явились? Только не говорите, что для какой-нибудь великой миссии, становиться святым не входило в мои планы. Ангел даже не улыбается шутке. Он подбирается, складывает крылья и наклоняется ближе к майору. — Мне очень нужна ваша помощь, — доверительно сообщает он.

***

— Лейтенант Габуния, свободны, — командует Никитин, входя в подземный кабинет. — До завтрашнего утра принимаю дежурство. Мераб подскакивает, отдает входящим честь и безмолвно подчиняется: хватает вещи и протискивается мимо застывшего у самой двери ангела, только бросая удивленный взгляд на слишком длинные для военного волосы. Ничего, Никитин прекрасно знает, что потом парень еще забросает его вопросами. Хорошо, что не при посторонних. — А вообще-то постой, — вдруг меняет решение майор. — Покажи, что уже успел поймать за сегодня. Лейтенант возвращается, снова с трудом делая это так, чтобы не задеть гостя. Крылья ангел, может, и спрятал, но обойти его все равно отчего-то довольно сложно. Возможно, думает Никитин, люди чуют крылья на каком-то метафизическом уровне и инстинктивно стараются с ними не столкнуться. — Вот, ВитальСаныч, — Мераб передает ему новые распечатки, а потом разворачивает окошко программы, прямо сейчас ведущей расшифровку голоса. — Адреса обращений показать можете? — деловито интересуется ангел, без спроса усаживаясь за компьютер. Лейтенант смотрит на начальство с безмолвным вопросом, и тот кивает: показывай, можно. Вопросов в глазах парня становится только больше, но он покорно открывает карту Москвы с разбросанными по ней цветными шариками адресов и принимается пояснять: — Коричневым цветом обозначены локации первого дня, желтым — второго, зеленым — третьего, синим — четвертого, фиолетовый — пятый день, вчерашний. Красным — те, что сегодня. Фиолетовых пятен пока что больше всего, но Никитин знает, что это ненадолго. Уже к середине дня количество красных затмит их с лихвой. Ангел извлекает откуда-то — видимо, оттуда же, откуда крылья — планшет, открывает на нем собственную карту города и принимается деловито щелкать по адресам, явно сверяя их между собой. Майор без труда опознает очертания Москвы на экране планшета, но она разбита на непривычные сектора и полнится незнакомыми символами, чем-то напоминая карты природных ресурсов в школьном учебнике географии. Мераб встает рядом, коротко касается его руки, не сводя взгляда со спины гостя. — Кто это? — спрашивает он одними губами. «Сразу со сложных вопросов?» — усмехается про себя майор. — Спасибо, лейтенант Габуния, теперь точно можете быть свободны, — говорит он вслух. Парень смотрит на него с нескрываемой обидой, но майор мотает головой — потом — и больше не обращает на него внимание. — Все верно! — с широкой улыбкой оборачивается ангел. — Полное совпадение! — Очень за вас рад, — вздыхает Никитин. — И что теперь делать? — Теперь мы восполним все недостающие части молитв! — радостно отвечает Денис. — Сейчас, нужно только установить отсутствующую у вас программу. Он пальцами вытягивает из планшета прямо в воздух нечто, напоминающее крохотный заполненный водой шарик, и подносит его к экрану компьютера. Шарик исчезает, зато на рабочем столе появляется новая иконка. За спиной майора раздается пораженный вздох. — Мераб!— рявкает он, разворачиваясь. — Я же приказал идти домой! — Но товарищ майор, это же... — глаза у парня горят таким восторгом и любопытством, что Никитину искренне жаль лишать его такого удовольствия. И все же поступить иначе он просто не имеет права. — Не переживайте, дорогой Виталий Александрович, — мягко говорит ангел, не отрываясь от работы. — Я думаю, вашему племяннику можно остаться. Люди настороженно переглядываются между собой. Было время, когда Никитин представлялся дядей Мераба, просто для удобства, но эта привычка сошла на нет сама собой, когда парень поступил в институт, и родительские собрания закончились как явление. Племянником лейтенанта никто не называл уже почти дюжину лет. Майор закрывает глаза, медленно считает до десяти, открывает их снова. Придвигает к компьютеру еще два стула, на один усаживается сам, на другой указывает Мерабу. Достает из кармана ополовиненную бутылку коньяка. — Рассказывайте подробнее, Денис.

***

— 444 мегагерц, ангельское число, вы разве не поняли? Ах да, всегда забываю, что нумерология вышла из моды. Извините, довольно сложно привыкнуть к течению времени, когда большую часть своего существования провел без него, — Денис смущенно опускает взгляд. — И что, все эти отрывки, которые попадают на эту частоту — это части чьих-то молитв? — Ну да! — безмятежно подтверждает ангел. И оглядывается по сторонам так, словно подозревает, что его кто-то подслушивает. — И зачастую довольно важные, без которых мы не можем понять общий смысл. Просто наш отдел слегка... заработался. Забыли обновить защитные протоколы, и вот результат. В последние годы работы становится все больше и больше, даже наших сил не хватает за всем уследить. А сейчас поздно, упустили момент. Он отворачивается к компьютеру и принимается устанавливать нужную ему программу. Система и не думает возмущаться, хотя уж ее-то протоколы безопасности точно не забыли обновить. У Мераба откровенно ошарашенный вид. Майор подозревает, что у него самого четверть часа назад был не лучше, но сейчас, как он надеется, ему уже удается более или менее держать себя в руках. Он передает парню бутылку. — Но... но почему именно сейчас? Люди ведь молятся всегда! — почти возмущается лейтенант. — Адвент, — рассеянно пожимает плечами ангел, вбивая в командную строку символы, о существовании которых Никитин до сих пор даже не подозревал. — Теперь все, до Рождества придется потерпеть. — В каком смысле? — Ну, как бы вам объяснить... — ангел на несколько секунд прерывается и упирается задумчивым взглядом в стену напротив. — Вы бы сказали, что в это время границы между физическим и метафизическим миром тоньше всего. Чем ближе к Рождеству, тем тоньше. — Я бы такого точно не сказал, — тут же отпирается Мераб. Майор остро жалеет, что не успел сказать это первым. Приходится подыскивать другие слова, что-нибудь поумнее. — По нашим расчетам, уже через десять дней эти... молитвы... — это слово дается ему непросто, но он справляется, — будут звучать непрерывно. — Это вполне возможно, — легко соглашается ангел. — Поток постоянно расширяется, такова уж особенность устройства мироздания в это время года. Не переживайте, я как раз устанавливаю вам расширение, чтобы можно было записывать даже параллельно идущие обращения. Никитин тоскливо смотрит на почти опустевшую бутылку. Лейтенант понятливо тянется к соседнему столу и извлекает из ящика следующую.

***

— Готово! — радостно возвещает Денис. Майор так прям и думает — «возвещает». А еще думает, что отныне прекрасно понимает, почему применительно к ангелам используются те или иные слова: другие им просто не подходят, как детская одежда давно выросшему взрослому. Он бросает взгляд на часы и с изумлением обнаруживает, что с момента его встречи с Денисом наверху в кабинете прошло в лучшем случае минут пятнадцать. — Простите, — смущенно кается ангел, заметив его удивление. — Говорю же, я не очень в ладах со временем. Я вас очень подвел? — Даже не знаю, — честно отвечает майор. — С одной стороны, у меня все еще есть шанс поспать, с другой — я бы предпочел, чтобы время до Рождества прошло как можно быстрее. До какого, кстати, Рождества? — Что вы имеете в виду? — озадаченно спрашивает ангел. — Ну, в какой традиции? 25 декабря или 7 января? — Ах, вот вы о чем, — задумчиво кивает Денис. — Сложно сказать. — Это как? — уточняет Мераб. — Дайте угадаю, — мрачно говорит Никитин, уже зная, что именно услышит в ответ. — В этом плане у вас тоже проблемы со временем? Ангел виновато разводит руками. — Мда, — комментирует майор. — И как только вы умудряетесь хоть что-то делать вовремя. — Это еще что, — отмахивается Денис. — Раньше у нас были гораздо большие проблемы, мы то и дело отвлекались, а потом выяснялось, что некоторые люди прожили уже по девятьсот лет. Вот тогда нам крепко влетало. Но потом мы ввели новую систему тайм-менеджмента, и теперь... — И теперь всего лишь продолбали сроки обновления защитных протоколов, — фыркает Мераб. Ангел насупливает брови и скрещивает руки на груди. — Ну хорошо, — майор негромко хлопает ладонью по столу. — Нужные программы вы установили, примерные сроки этого безобразия мы поняли. Что дальше? — А что дальше? — переспрашивает Денис. — Как именно мы будем передавать вам данные? Вряд ли же вы будете ежедневно являться ко мне в кабинет. «Во всяком случае, я очень на это надеюсь», — мысленно добавляет Никитин. Ангел вдруг расплывается в улыбке и мотает головой. — Да никак! — довольно сообщает он. — Весь процесс полностью автоматизирован. То, что принимает ваша система, будет отправляться к нам напрямую, там проходить через нашу базу данных и встраиваться на свои места. Никакого ручного управления, идеальная точность. Сделано на Небесах! — он демонстрирует какой-то замысловатый жест, вероятно, призванный успокоить людей. Но он почему-то действует ровно противоположно: майор мрачнеет и тут же видит отражение собственных эмоций на лице у Мераба. — То есть мы больше не встретимся? — прямо спрашивает лейтенант. Ангел понимающе улыбается, и в этот момент майор наконец-то осознает, что перед ним не человек. «Непривычная сущность», другой вид о, теперь это чувствуется чем-то на уровне спинного мозга, совсем другой уровень влияния на мир. Денис неторопливо поднимается со стула и кладет ладони людям на спины. На те места, где спины уже почти переходят в шеи. На Никитине добротный шерстяной мундир, но прикосновение ощущается так ясно, словно его кожа вовсе не прикрыта тканью. «Тяжелое, как солнце», — почему-то думает он. И такое же горячее. Он вдыхает через макушку, ощущая, как раскаленный воздух прокатывается от черепа до самого дна его легких и разбегается искрами до кончиков пальцев. Он выдыхает через ладони, и годами копившиеся в нем боль и скука вытекают из него неопрятными сгустками, просачиваясь сквозь линии жизни, любви и ума. Он звенит изнутри восторженным нетерпением и радостью ожидания, чутко прислушиваясь, чего на этот раз потребует от него мир. Он спокоен и готов больше ничего никогда у мира не просить. Он счастлив. Когда он открывает глаза, ангел стоит в дверях. Форма вокруг его худой фигуры подрагивает, как воздух над разогретым солнцем асфальтом, звезды на погонах мерцают, будто их только что выдернули с настоящего небосвода. За спиной развернуты белоснежные крылья, медленно тающие на фоне безликой стены коридора. Денис подносит ладонь ко лбу, то ли загораживаясь от сияния собственного нимба, то ли неловко отдавая честь. Майор спешно поднимается на ноги, берет под козырек. Коридор пустеет в секунды, дверь бесшумно закрывается без чьей-либо помощи. Мераб шумно вздыхает рядом, трет свой выдающийся нос. — Во всяком случае, мы теперь точно знаем, кому из ангелов можно молиться, — резюмирует майор после полновесной минуты тишины. — И что он точно получит все, что мы захотим ему сказать. — Правда если у них такая беда с ориентацией во времени, то неудивительно, что реагировать он может мягко говоря через раз, — отвечает Мераб. Никитин машинально бросает взгляд на часы и качает головой: все еще половина первого, каков паршивец, а! Впрочем, ему-то это как раз на руку: он еще вполне успеет домой на метро. Или все же вызвать такси?