Свободные птицы

      У Натаниэля Хэтфорда не было дома. Даже само понятие этого слова в голове было расплывчатым и крайне непонятным, почти забытым. Он был волен сам себе последние несколько лет, но свободой это назвать сложно. Возможно, это просто одиночество? Нет, такое состояние являлось скорее существованием, не дающим никакой тяги к жизни. Была ли это молодость, или он уже мёртв?       Путешествие по городам затянулось и успело знатно надоесть. Это была будто нескончаемая гонка без права на победу. Всё равно парень нигде не приживался, оставаясь для всех чужим. Да и он сам не испытывал тёплых чувств к меняющимся за окном пейзажам. Неважно, какой город перед ним, нет дела до людей вокруг. Всё это не было домом.       Что же было не так? Да он сам не знал и никогда не понимал причин такого депрессивного состояния, хотя это явно было ненормально. И до недавнего времени это не особо мешало повседневной жизни, но в последнее время пустота в груди стала слишком сильной. Раньше, ещё в юности, эти дыры заполняли близкие люди. Сейчас же парень не видел родных уже много лет.       Например, дотошного Кевина, который когда-то каждый раз хорошенько бил по плечу, разгоняя внутренние переживания, когда рыжий опускался в них слишком глубоко. Или Жана, который по-доброму смеялся, когда Натаниэль в очередной раз на зло всем высказывал своё крайне грубое мнение. Они единственные полностью понимали состояние своего друга и знали то, что творилось с ним до уже осознанного возраста. Даже в то время, когда сам Хэтфорд считал, что его внутренний мир — сплошная загадка, ребята были поддержкой и самым близким понятием дома.       Эти люди помогли сделать юность незабываемой и полной различных приключений. Трое юношей поставили на уши всё светское общество и были известны каждому встречному, они были любимцами многих. Те моменты зажигали в глазах огонь, давая чувство жизни. Но также парни оставались безнаказанными слишком долго.       И вот теперь Натаниэль начал испытывать гложущую тоску по прошлому, которая преследовала его последние пару месяцев. Он старался от неё отвязаться, но она въелась в голову самым страшным кошмаром, не собираясь отступать. Хэтфорд пытался не думать об этом, забыть и напрочь вычеркнуть из головы. Не получалось.       Пару лет назад он покинул поместье своего дяди из-за очередного светского скандала и дал себе завет больше туда не возвращаться. Юноша смирился с этим. В данный момент ему казалось, что он проживал не самый худший период. Ездил по разным городам, изучал мир, старался жить. К счастью, денег вполне хватало на такие эксперименты. Родственник хоть и выслал его из города, но вот на финансовую поддержку племянника не скупился, да такую, что можно ни в чем себе не отказывать.       Сейчас, собираясь направиться в следующую обитель, Натаниэль в последнее мгновение застопорился. Да, он дал себе обещание, но последнее время так хотелось его нарушить. Неужели ему нельзя хоть немного почувствовать что-то родное? Вряд ли ему действительно бы кто-то запретил. Хэтфорд хочет взять себе совсем немного времени, оно не ускользнет от него. По правде, он уже принял решение, если это даст хоть немного тех бурлящих эмоций.       И вот сейчас, когда во временном подобии жилища было тихо, а чемодан стоял собранный у двери, вечер начал длиться будто вечность. Пустая комната светилась в отражении луны, а здание молчало, давая возможность передумать. Впервые за долгое время следующей остановкой было не незнакомое место. Он уже слишком долго бегал от этого, возможно, пришло время попробовать заново. Ему всё-таки надоели одноразовые дома.       Уставшие глаза в последний раз окинули помещение и забыли его навсегда, как и все предыдущие. Ответ дяди уже был в телефоне, оповещая, что он с радостью вновь готов принять заблудившегося племянника в их доме. Эти эмоции и ощущения напоминали ситуацию, которая когда-то уже случалась в их семье, но сейчас это было неважно. В руках были билеты только в одну сторону, не давая засомневаться в своём решении и попробовать опять повернуть назад. Натаниэль не был трусом, но и забыть, к кому он возвращался, тоже не мог. Там его ожидали не только родные люди, но и лица, из-за которых пришлось уехать.

***

      Самолёт приземлился двадцать минут назад. Натаниэль успел получить свои вещи одним из первых и теперь застыл на месте. Он надеялся отсрочить себе время перед встречей, успеть хоть немного морально подготовиться к этому. — Натали, — вдруг прокричали с британским акцентом где-то совсем рядом.       Время вышло. Хэтфорд невольно поежился от произношения давно забытого прозвища. Вдохнув и выдохнув, он несмело повернулся на знакомый голос, стараясь не выглядеть неуютно.       Чужие крепкие руки тут же обхватили его за спину, вкладывая в это дело, казалось, всю мощь. В нос ударил совсем знакомый запах хвои, и все ощущения показались вдруг такими родными. Юноша неумело положил свои руки на стальные плечи дяди, стараясь ответить на приветствие. Наверное, со стороны они выглядели скучающими друг по другу родственниками, будто не было никаких ссор и недопониманий. К сожалению, в памяти паренька те времена не были забыты, они наоборот выстраивали какую-то невидимую стену, не позволяя полностью расслабиться. Несмотря на это, он ощущал что-то родное и понимал насколько близких себе людей сможет увидеть.       Из мыслей его выдернуло ощущение потери чужих рук на спине, Стюарт опустил его и легко подхватил чужой чемодан, не спрашивая мнения на этот счёт. — Ну что ж, поехали быстрее, хочу, чтобы ты поскорее увидел перестановку в доме, — с улыбкой заговорил старший, — Ты остановишься в своей комнате или хочешь гостевую? — Эм, — неуверенно начал парень в ответ, — Я думал пожить в нашей городской квартире.       Стюарт тут же перевёл удивленный взгляд на племянника, как бы проверяя правильно ли он расслышал. Похоже осознав, что рыжий говорил серьёзно, мужчина вновь улыбнулся, но уже не так натурально и кивнул сам себе. — Как скажешь, Натали, но помни, что тебе всегда рады в доме, — был сделан акцент на последнее слово, — Тогда по пути заедем на квартиру, а потом к нам.       Натаниэль хотел было спросить зачем ехать в дом, но вовремя вспомнил про семейные традиции. Его долго не было дома, а это означало минимум приветственный ужин, о большем даже думать страшно.

***

      Получилось так, как сказал Стюарт. Они довольно быстро заехали на квартиру, чтобы скинуть чемодан и смыть с себя дорожную пыль. Парень, обернутый одним полотенцем, словно впервые изучал интерьер, всматриваясь в знакомые светлые тона, отчаянно пытаясь заглушить в голове навязчивые, яркие воспоминания. Но дядя вновь вырвал его из этого мимолетного забытья. Просьба надеть костюм отозвалась внутри двойным эхом дежавю и заставила напрячься как раньше. Спорить в первый же час прилёта не хотелось, а узнавать для чего официальная одежда — тем более. На самом деле всё это было до боли привычным. Мозг назойливо шептал, что будет дальше, но наивная надежда затыкала этот противный голос разума. И вот, чёрный костюм-тройка, словно смирительная рубашка, уже облегал тело.       Вскоре после этого они вновь были в пути, но в этот раз машина остановилась уже у настоящего места жительства Хэтфордов. Это был загородной домик, в котором ранее часто проводились приёмы их семьи. Снаружи фасад оставался нетронутым, словно застывшая во времени декорация. Пройтись по знакомой каменной дорожке, увидеть приветливые лица старых работников — все это рождало обманчивое чувство покоя. Возможно вернуться сюда было не такой уж и ошибкой. — Внутри ещё лучше, пойдем, — раздался голос рядом, а чужая рука легла на плечо, обжигая кожу даже под тканью и подталкивая ко входу.       Противиться было бессмысленно, интерес брал своё, и Натаниэль с замиранием сердца наконец переступил порог, вдыхая запах этого места. Внутри время будто застыло, сохраняя душу этого дома. Ничто не могло испортить эту атмосферу, а легкие штрихи перемен лишь подчеркнули уют. И несмотря на едва заметные изменения, дом сохранял свою индивидуальность и ту самую картинку из прошлого. В этот момент здесь не хватало всего двух лучезарных улыбок, способных согреть своим теплом самые далёкие уголки души Хэтфорда. Юноша их ждал, он мечтал вновь увидеть их в стенах этих комнат рядом с собой. Как раньше, как дома. — Мне нравится. Ты каждый раз сохраняешь атмосферу средневековой Британии, — завороженно осматриваясь вокруг, сказал племянник. — Традиция. Я рад, что тебе нравится. Иди осмотрись вокруг и спускайся через час, гости уже начнут приезжать.       После этих слов дядя трусливо сбежал, не желая слышать чужой ответ. Натаниэль же готов был взглядом прожечь дыру в его стремительно удаляющейся спине и наконец высказать все претензии, наплевав на хрупкую идиллию, которую тот так усердно оберегал. Неужели Стюарт и вправду решился организовать прием в честь его приезда, не удосужившись даже спросить согласия? Это действительно в их духе. В ответ на эту эгоистичность на лице Натаниэля застыла злобная гримаса, скрывающая подлинную обиду, и он поспешил укрыться в стенах своей комнаты, надеясь найти там хоть толику покоя.       Та, к слову, оказалась полностью нетронутой. Были, конечно, следы уборки, но в остальном все вещи лежали на своих местах, а личные ящики никто не открывал и не смотрел содержимое. Несмотря на внутреннее негодование из-за недавних слов, этот жест действительно был оценен по достоинству. Натаниэль крайне уважал личное пространство, а потому готов был полезть в драку, если его вещи возьмут без спросу.       К сожалению, безупречный порядок сохранился недолго, юноша нарушил его, устало падая на заправленную кровать и тупо начиная рассматривать потолок. Он не раз так делал в детстве, когда всё до безумия надоедало. Он мог часами не двигаться и просто рассматривать узоры наверху, думая обо всех этих мероприятиях.       Они, к слову, не нравились Хэтфорду. Причина была не в том, что нужно надеть официальную одежду или проводить длительное время в обществе. Причина была в самих людях. Наступление вечера всегда означало, что предстоит оказаться в кругу лицемерных и лживых лиц, которые не готовы принять какое-либо мнение, кроме общественного.       Натаниэль любил свободу, она имела особый запах и вкус на языке, давая ощущение крыльев за спиной, но каждый раз приходилось падать. Эти рамки загоняли его в клетку, не давая даже малейшей возможности сказать что-то по-другому. Именно в то время стало очевидно, что юноша ненавидит ложь. Именно по этим причинам дело дошло до действительно сильного скандала в светском обществе, заставляя уехать прочь из родного дома. И даже несмотря на это, он чертовски скучал по единственным настоящим людям в этом месте. Ему действительно хотелось бы вернуться в детство.       И вдруг мечта будто исполнилась. Снизу донеслись родные, чуть огрубевшие, но до боли знакомые голоса. Натаниэль мигом подорвался с кровати, чувствуя биение собственного сердца даже в горле, он нарушал правила приличия, но продолжал бежать по лестнице, чтобы удостовериться, что это не сон.       Время оставило свой отпечаток: некогда юношеские черты заострились, превратившись в мужественные, но в этих лицах безошибочно угадывались они… Жан Моро и Кевин Дэй. — Нат, — заговорил друг, будто тоже не до конца верил в реальность товарища перед ним.       Этих слов оказалось достаточно, и уже через мгновение все трое находились в крепких объятьях друг друга, создавая непонятную кучу тел. Это было на пороге боли, до хруста костей — но как же сладко было снова чувствовать это единение. Дядя тоже находился в прихожей и с яркой улыбкой наблюдал за этим уютным воссоединением, давая им возможность вновь ощутить это тепло. — Ты получается с корабля на бал? — шёпотом заговорил Жан. — Получается как обычно, — усмехнулся Натаниэль.       Они дружно засмеялись, освещая весь дом одним своим присутствием. Парни так давно не видели друг друга, что теперь просто не могли налюбоваться, а тем более замолчать. Их яркие голоса были слышны в каждом уголке пока пустого дома. Друзьям было интересно, как Натаниэль провёл своё путешествие, а тот в ответ задавал вопросы обо всём случившемся здесь за это время.       Эти обсуждения могли бы длиться часами, но чужие машины потихоньку начинали виднеться в окнах, а это означало, что гости скоро прибудут. Уютное воссоединение пришлось отложить до лучших времен, ведь наступала самая тяжелая часть вечера, которую Хэтфорду ещё нужно было пережить.       Дядя забрал племянника у товарищей из-под носа и пообещал вернуть, как только все придут. Как бы юноша ни хотел остаться подольше именно в этом моменте, он молча последовал за хозяином дома, мысленно надеясь, что сегодняшний приём не принесёт плохих сюрпризов.       Пока люди прибывали и заполняли уютную тишину своими громкими голосами, Натаниэль и Стюарт стояли в кабинете. Мужчина всё бросал редкие взгляды на родственника, но тот не желал помогать с началом разговора. Мысль, которую до него собирались донести, была очевидна. — Натали, — начал было дядя, но неуверенно замолчал, пытаясь подобрать слова помягче, — Думаю, что все мы помним причину твоего отъезда, поэтому сегодня к тебе будет особое внимание.       Натаниэля эта речь утомила с первых же секунд, и уже сейчас хотелось плюнуть на всё и покинуть этот кабинет, а следом и дом в целом. Это было бы непозволительно и лишало возможности побыть с друзьями. Он продолжал стоять. — Я, конечно же, надеюсь на твоё благоразумие. Ты уже не тот юноша, готовый сорваться с цепи, чтоб от скуки поспорить со всеми, — эти слова резали слух, словно бритва, — Поэтому я надеюсь, что сегодня мы обойдемся без инцидентов. — Конечно, дядя, — приходилось сказать ему, даже если на самом деле уверенности в этих словах было мало. — Тогда пойдем, все заждались нас, — натянув улыбки, Хэтфорды покинули кабинет, выходя в свет.       Зал блистал. Огни лампочек отбрасывали блики на кристальные серьги дам и лакированные туфли кавалеров. Натаниэль, одетый в строгий чёрный костюм, который, однако, сидел на нём чуть свободнее, чем того требовал этикет, чувствовал себя экспонатом в музее, который вызывал миллионы сомнений в чужих взглядах. Дядя же, напротив, чувствовал себя уверенно, тянув племянника вслед за собой и забирая на них всё внимание. Это было началом представления. — Дорогие друзья, минутку внимания! — громко и чётко произнёс хозяин вечера, — Надеюсь, что все помнят моего племянника — Натаниэля, — в зале на это заявления послышались робкие смешки, — Так вот, этот приём сегодня в честь него. Буквально сегодня Натали решил наконец вернуться в отчий дом. Прошу любить и жаловать.       Раздались аплодисменты, будто этих людей действительно волновало его возвращение. Теперь каждый в доме знал, что тот самый скандалист снова тут, и явно ожидали масштабного шоу, которое смогут обсуждать ещё год. Эти зеваки сами всегда боялись попасть под пристальное внимание общества, но вот перемолоть чужие косточки — это с радостью.       Стюарт вдруг повёл их дальше по залу, здороваясь с каждым гостем, пытаясь добиться от младшего такой же вежливости. Но Натаниэль лишь улыбался этим людям в ответ и кивал, стараясь скрыть тоску и презрение во взгляде.       Не успели они добраться до шампанского, как на пути появился Рико Морияма, человек с ужаснейшей и едкой усмешкой, которая никогда не задевала глаз. Хэтфорд больше всего недолюбливал его, вспоминая, сколько стычек у них произошло в прошлом. — О, Натали, какая встреча, — слышался голос, полностью пропитанный лживым восторгом. Он тут же перевёл взгляд в сторону его дяди и уважительно склонил голову, — Господин Стюарт, ваша достойная смена снова в деле? — Да, Натали — моя надежда, — расплылся в улыбке Стюарт, явно не замечая насмешки. — Конечно, — протянул Рико, возвращая внимание к Натаниэлю, — Помню твои пламенные речи о справедливости, которые похоже никто не оценил.       Натаниэль почувствовал, как язвительный ответ готов был сорваться с кончика языка, но Рико специально его провоцировал, стараясь опозорить перед гостями и дядей. — Не думаю, что есть смысл сейчас обсуждать мои взгляды, — ответил Хэтфорд, стараясь звучать ровно. — О, напротив! — тут же возразил брюнет, — Я бы очень очень хотел услышать твоё мнение, как и все остальные. Ведь у всех здесь есть власть и влияние, способные решить общественные проблемы, — но тут Морияма замолк, будто на секунду задумался, — Или твои взгляды изменились ради благосклонности дяди после ссылки? — Ссылки уже давно отменили, — нахмурился младший, — И нет, мои взгляды не изменились.       Было видно как напрягся дядя, замечая на них чужое внимание, но пока не мог вмешаться. Ясно кого он ждал в качестве поддержки, но этот человек будто специально не появлялся. А вот друзья Натаниэля, наоборот, похоже, поняли ситуацию и уже вовсю стремились подойти ближе, чтобы сгладить острые углы. — Тогда зачем ты здесь? — ехидно усмехнулся тот, — Неужто бунтовщик за комфорт продался в золотую клетку?       Тут уже Натаниэль сжал кулаки, стараясь ногтями до боли впиться в ладони, слыша чужие удивленные вздохи. Жан и Кевин подоспели к месту перепалки, но смотря на Морияму молчали. Хэтфорд не осуждал их, зная, что они побаиваются эту семейку. Одного их присутствия рядом хватало для ощущения ложного спокойствия. — Я не ты, — дерзко начал рыжий, — Ты слишком дорого поплатился за стабильность. Господин Морияма, вы продали свою свободу в рассрочку и до сих расплачиваетесь за это.       В зале моментально воцарила тишина. Теперь уже все пары глаз смотрели в их сторону. Рико весь покраснел, а его взгляд потерял былую усмешку, сменяясь жестокостью. Откуда-то послышался возглас: «Да он слишком молод, чтоб понимать о чём говорит!». Им было не до этого. Двоица смотрела точно друг другу в глаза, стараясь уничтожить оппонента. Ледяной взгляд голубых и пламенный черных.       Напряжение в воздухе можно было резать ножом. Натаниэль и Рико были готовы разразиться новой словесной перепалкой, когда в эпицентр конфликта плавно, как тень, просочилась новая фигура, заставляя зевак расступаться прочь.       Ичиро Морияма. Его появление само по себе было заявлением. Высокий, статный, в идеально выглаженном темно-сером костюме, он излучал ауру невозмутимой силы. В отличие от броских нарядов многих присутствующих, его облик говорил о достоинстве и сдержанности. Движения были отточены до совершенства, каждый жест выверен и лаконичен. — Довольно, — голос словно сталь, а на губах усмешка, — Натаниэль только приехал, а уже сеет спор? Или это мой дорогой братец?       Небольшие глаза с едва заметным прищуром, казалось, сканировали ситуацию с холодной, аналитической точностью. В них не было ни злобы, ни усмешки, лишь непоколебимое спокойствие.       Морияма остановился рядом с Рико и кивнул Стюарту, который казалось выдохнул с облегчением в этот момент. — Братец, мне кажется, что у тебя есть более интересные собеседники на сегодня, чем юноша, который только смог вернуться домой.       В этом голосе не слышалось вежливости, только твёрдость и прямой приказ, не допускающий возражений. Ичиро не был судьей, он собирался лишь убрать Рико. Как обычно.       Рико отступил, но взгляд, которым он наградил Натаниэля напоследок, недвусмысленно намекал на продолжение этой партии в будущем. Стюарт, что ни для кого не стало сюрпризом, увёл Морияму в более укромное место для приватной беседы. Хэтфорд остался один, заранее предвкушая неизбежный разговор с дядей, полный упрёков и разочарования, но откладывал этот момент, насколько это было возможно.       Также Натаниэль чувствовал на себе взгляды. В одних читалось любопытство, в других — замешательство, а в некоторых — откровенная неприязнь. Он старался не обращать внимания на эту молчаливую оценку, желая лишь одного — добраться до хрустальных бокалов и укрыться в обществе друзей.       Получив долгожданные напитки, они, словно отшельники, расположились в дальнем углу зала, делая вид, что приём их совершенно не касается. Они говорили тихо, почти шёпотом, словно боясь нарушить царящую вокруг атмосферу показного великолепия. Им это удавалось, по крайней мере, внешне. — Зачем ты полез в спор? — буквально застонал Кевин, как только внимание в их сторону поутихло. — Ты знаешь моё мнение на их счёт, — возразил друг, — я буду придерживаться его до тер пор, пока меня это окончательно не сломает.       У двух товарищей иногда возникали споры по поводу взглядов Натаниэля на жизнь, но Дэй каждый раз проигрывал и отступал, зная, что в глубине души они считают также, просто из-за страха не могут пойти против общества. — Я так и быть соберу тебя вновь по кусочкам, малолетнее хамло, — Хэтфорд мягко улыбнулся на эти слова, невольно завораживаясь от французского акцента. — Эй, — вяло запротестовал рыжий, — мы ровесники. — Ты едва ли действительно считаешься за юношу, не трать время на показную обиду.       Кевин прыснул на эту маленькую перепалку в бокал. Им вдруг стало так уютно от этой неофициально и безобидной ругани, что они продолжили в том же духе, переставая обращать внимание на других. Друзьям показалось, будто они снова сидят лишь втроём в каком-нибудь тихом месте. Будто не было этой долгой разлуки и обязанностей.       Но время злая штука, имеющая свойство ускользать сквозь пальцы и с лишком быстро бежать, когда ты этого совершенно этого не хочешь. Вроде прошло всего пару минут, но гости потихоньку стали собираться, а в зале вновь появился Стюарт. Дядя упрямо шёл к младшему, всем своим видом показывая, что время вышло, и им предстоит разговор. В этот раз Натаниэль не смог скрыть тоски во взгляде, поэтому на секунду ощутил на своих плечах две тёплые руки, сжимающие его в утешающем жесте. — Nous nous reverrons, sans doute. Mais espérons que ce ne sera pas dans cette ‘cage dorée’, — шёпотом заговорил Жан, понимая, что на этом языке всё поймут лишь нужные ему люди. И им пришлось удалиться.       Хэтфорды же вновь направились в кабинет, на этот раз молча. Но стоило двери закрыться, как Стюарт начал заваривать чай. Мужчина всегда так делал, когда нервничал и хотел скрыть это за любимым напитком. Юноша же покорно стоял у стены и ждал приговора, будто смертную казнь. Они уже проходили это, поэтому все следующие слова окажутся знакомыми. — Натали, я правда хотел бы прежде всего быть твоим другом, — тяжело воздохнув, начал он.       Натаниэль ожидал не этих слов, поэтому вдруг почувствовал должным защититься от этих эмоций. — Вряд ли это было бы возможно, дядя. Похоже, власть для тебя важнее любой свободы. — Ты действительно не понимаешь, что здесь происходило, пока тебя не было, — кажется его слова задели мужчину, — мы с Ичиро пытаемся изнутри поменять систему, двигаясь аккуратно. — Но я не вижу от вас действия, — продолжает упрямо возражать младший. — Натали, угомони свой пыл, мы с Мориямой делаем всё возможное, но это займет время, а ты продолжаешь рубить с плеча, — становится серьёзным его голос, — нельзя по щелчку пальцев изменить старшее поколение. — Но Рико… — А Рико растил Тэцудзи, который черпает такие же старые суждения, и Ичиро он не нужен.       Это заставляет Натаниэля успокоиться, переваривая полученную информацию. Семья Морияма была ему хорошо знакома, и он знал, что Рико, как одержимый, стремился заслужить признание своего старшего брата. Пусть Тэцудзи и был дальним родственником, взявшим на себя воспитание этого дерзкого юноши, он старался привить Рико ценности и манеры, необходимые для жизни в высшем обществе. И вот, оказывается, всё это было напрасно. Сомнительно, что сам Рико осознавал, насколько тщетны его попытки, но эта правда обрушилась на Натаниэля как снег на голову.       Кроме того, за время его отсутствия в городе выяснилось, что двое самых влиятельных людей в высшем свете замышляют некий переворот. И дядя, судя по всему, собирался поделиться этой новостью, ведь не зря он просил не ввязываться в споры. Но Натаниэль, как всегда, всё испортил. — Прости, — голос предательски подвел, прозвучав уж слишком тихо, — если можно, то я пойду. — Иди, а также подумай. Если бы тебе дали власть, чтобы ты сделал…       Этим всё кончено. Казалось, совсем недавно он чувствовал вкус счастья, но теперь это осталось на языке лишь горечью, которая жгла язык. Юноша, словно тень, прошмыгнул в свою комнату, чтобы переодеться в менее броскую, но комфортную одежду. Младший решил, что больше не хочет сегодня чувствовать себя Хэтфордом. Теперь он был в каких-то старых вещах, которые остались с детских побегов. Укладка тоже не пережила такого вечера, поэтому волосы в беспорядке спадали на лицо. Смотря на себя в зеркало, Натаниэль вымученно улыбнулся, когда понял, что больше не узнает в зеркале светского парня. Его удовлетворило отражение в зеркале и он покинул загородный дом, решая пробежаться до города.

***

      Когда Хэтфорд наконец оказался на тёмных, пустых улочках, пробежав достаточно долго, чтобы лишние мысль улетучились из головы. Он планировал просто добежать до своей квартиры и ещё на какое-то время потеряться в душе, но вдруг его привлёк свет в одном из окон. Все магазины уже должны были закрыться из-за достаточно позднего времени, но похоже, что один всё-таки работал. Натаниэль не знал почему решил зайти и что конкретно его привлекло. Возможно, дело было в том, что это зоомагазин.       Юноше вдруг пришла идея в голову. Если парень заведёт себе домашнее животное, то возвращаюсь в пустую и унылую квартиру, его будет кто-то встречать. Казалось, это может пробудить в его душе понятия дома, а забота о ком-то стороннем дать понятие ответственности. Уставший мозг не дал ему больше причин для сомнений, и Хэтфорд ступил в магазин.       Полуночный колокольчик над дверью тихо звякнул, словно извиняясь за вторжение в тишину. Натаниэль поежился, стряхивая с плеч остатки холодного ночного воздуха, и вошел в магазин. Он ожидал увидеть яркий свет и пустое пространство, но магазин встретил его теплым янтарным освещением, исходящим от скрытых светильников.       Полки были украшены всевозможными товарами для животных: яркие игрушки, разноцветные поводки, пакеты с кормом, выстроенных в безупречном порядке. В воздухе витал легкий аромат чего-то сладкого, но не был узнаваем.       Юноша уже было подумал, что никого нет, а у магазина просто необычное ночное состояние, но всё же заметил чужую фигуру. В дальнем конце магазина, возле вольеров с животными, стоял низкий парень. Продавец с волосами цвета лунного серебра наблюдал за кем-то в стекле. Он был одет в простую черную рубашку и темные джинсы, и в его позе чувствовалось какое-то умиротворение, словно он слился с этой сонной атмосферой магазина.       Натаниэль откашлялся, чтобы привлечь внимание, но похоже о его присутствие знали, потому что блондин не выглядел удивленным, когда повернулся, скорее раздраженным. — Неподходящее время по магазинам шататься, всё закрыто, — заговорил незнакомец, подходя ближе к Хэтфорду.       Теперь, вблизи, незнакомца можно было рассмотреть во всей красе. Карие глаза, словно янтарь, смотрели с поддельным безразличием. Бледная кожа, почти прозрачная в свете ламп, контрастировала с тёмными ресницами и бровями.       Натаниэль невольно усмехнулся, заметив, что работник оказался даже ниже его ростом, что случалось довольно редко. Если уж совсем присмотреться, на переносице можно было разглядеть едва заметные веснушки. В целом он производил впечатление человека, не привыкшего к поздним визитам и ночным покупателям, стараясь показаться грозным, но при этом излучал какую-то тихую ауру спокойствия. — Что ж, позволю себе предположить, что вы редко сталкиваетесь с ситуацией, когда Вам что-то закрыто. И, поверьте, мне нужно было бы нечто более существенное, чем закрытая дверь, чтобы остановить меня, — усмехнулся Натаниэль, вдруг почувствовав себя слишком свободно.       Продавец на такое замечание окинул его скучающим взглядом, явно давая понять, что не впечатлён и наконец встал за кассу, видимо осознавая, что ночной гость уходить не собирается. — И что же ты хотел, нарушитель порядка? — Кошку, — сам по себе вырвался ответ.       Повисло молчание, в которое они просто смотрели друг на друга, явно оценивая кто более не в себе. В итоге блондин лишь устало вздохнул, доставая какие-то бумаги. Почему-то только в этот момент Хэтфорд заметил бейджик на рубашке, который гласил «Эндрю Миньярд». Юноша попытался вспомнить слышал ли это имя раньше, но в голове было по-прежнему пусто. — По правилам нашего магазина для приобретения животного нужно заполнить заявление и появляться в магазине каждые два-три дня, чтобы сотрудники удостоверились можно ли отдавать питомца.       Натаниэль заранее подумал, что это, вероятно, самая долгая речь от работника, которую он услышит. Тот будто старался оттолкнуть покупателя такими нормами, но Хэтфорд уже в этот момент знал, что хочет довести дело до конца, поэтому кивнул. — Ваше имя, — устало протянул Эндрю. — Нил Джостен, — на одном дыхании выпалил он. Сегодня его целью было не чувствовать себя светским племянником, поэтому играть хотелось до конца. Нил Джостен — было вторым именем, также полученным при побегах из дома. Сейчас всё это снова пригодилось. — Возраст, — не заметив запинки, продолжал продавец.       По второму удостоверению Натаниэль был на год младше, поэтому было сказано, что девятнадцать лет. Следующие вопросы были не так интересны, что-то из разряда: «Были ли у вас животное, сколько времени вы проводите дома» и так далее по списку. Рыжий отвечал на всё, параллельно рассматривая магазин.

***

      После этого парень действительно стал частым гостем зоомагазина на углу. По договору каждые два Натаниэль становился нарочито простым и оказывался в дверях этого помещения. Скромная одежда, купленная в ближайшем магазинчике, — потертые джинсы, клетчатая рубашка, старые кеды. Волосы, обычно безупречно уложенные, сейчас небрежно спадали на лицо, закрывая его часть. Легкий грим скрывал острые скулы, делая лицо более мягким, обыденным.       Поначалу юноша думал, что всё это время придется проводить исключительно с Эндрю, но уже на первой встречи эти мысли развеялись. Первым испытанием стал Ники. Оказалось, что у блондина был брат-близнец и как раз этот неугомонный кузен, который мог разговаривать часами. Брюнет успел не только отвесить Нилу полдюжины комплиментов, но и показать различные принадлежности для кошек, а также каждые десять минут рассказывать о своем муже из Германии. У Хэтфорда закипала голова от переизбытка информации, уже на этом моменте он пожалел, что допустил мысль купить домашнее животное в таком подозрительном месте. Отступать он в прочем не любил, поэтому героически вытерпел.       Следующим героем уже как раз стал брат-близнец — Аарон. И если сравнивать болтливого Никки и эту язву, Натаниэль лучше бы послушал болтовню первого. Со второго блондином не склеилось с первых секунд. Миньярд сначала просто молчал и окидывал клиента презрительным взглядом, а потом и вовсе отошел к аквариумам и начал его игнорировать. — Может мы уже начнем? Или ты предпочитаешь разглядывать рыбок часами? — Я слежу за состоянием аквариумов, — наконец обратил на него внимания Аарон, — Это моя работа. В отличие от некоторых, я выполняю ее хорошо. — С чего ты взял, что я плохо выполняю свою работу? — За плохую работу мало платят, а ты походу работаешь бесплатно, если смотреть на твою одежду.       Натаниэль возмущенно выдохнул, словно защищая свой выбор одежды. Да, она не выглядела как его обычная, но зато была удобной и не бросалась в глаза лишний раз. В любом случае Хэтфорд не хотел лезть в спор хотя бы здесь, поэтому постарался сохранить комедию простого паренька. — Конечно, уход за рыбками то требует определённого терпения, за которое платят. Интересно, сколько усилий нужно приложить, чтобы они хоть что-то поняли? — Рыбы умнее некоторых людей, которых я знаю, — сжав тряпку в руке, проговорил блондин, — По крайней мере, они не притворяются теми, кем не являются.       Юноша тут же замер, словно не поверил в значение этих слов. Аарон, казалось, видел его насквозь и успешно это показывал, стараясь расколоть маску обмана. К его сожалению, Натаниэль уже достаточно времени провел во всех этих играх, поэтому сохранял спокойное лицо. — Сомневаюсь, что такой чудак может меня чему-то научить. Надеюсь, не до встречи.       Возможно «Нил» провалил испытание второй встречи, но оставаться с этим человеком дольше не мог. Миньярд мог его раскусить и рассказать остальным продавцам, что их покупатель лгун. Конечно, Натаниэлю это вряд ли доставит проблем, он ведь не прятался, но раскрывать карты всё равно не хотел. В эти моменты он чувствовал свою жизнь слишком нормальной, без притворства. Эндрю был интересным и замкнутым, Хэтфорд хотел бы разгадать эту загадку. Болтовня Никки ощущалась живой, будто с кем-то можно говорить без рамок. Юноша хотел побыть Джостеном ещё немного. Хотя бы пару дней.

***

      К счастью, вся следующая неделя прошла без Аарона — как будто «плохого» близнеца и не существовало вовсе. Вместо него, словно по волшебству, снова появился Эндрю. Натаниэль заметил его еще у дверей зоомагазина. Невысокая фигура расслабленно прислонилась к стене, окутывая себя облаком табачного дыма.       В голове, как всегда, была пустота — не находилось ни одной фразы, чтобы нарушить сложившуюся атмосферу. Поэтому Натаниэль, недолго думая, просто подошёл и встал рядом.       Это стало традицией. Так начинался каждый день — с молчаливого выкуривания пары-тройки сигарет с Миньярдом. В этом молчании было что-то уютное, что-то общее и понятное без слов. Никаких расспросов, никаких пустых разговоров. Просто два человека, делящие момент тишины и никотина перед началом рабочего дня.       Первые дни они действительно не разговаривали, но в какой-то момент тишина всё же растаяла. Парни перебрасывались острыми фразами, нелепым юмором или просто различными фактами о себе. Хэтфорд был осторожен в этом плане, понимая, что по сути всё ещё врёт, но Эндрю обошел и эту стену. — Сыграем в правду? — спросил он в один из дней.       Юноша до конца не понимал почему согласился, но теперь он знал о загадочном продавце ещё больше. Блондин действительно оказался интересным. Он рассказывал про горе-мать, про встречу с кузеном и близнецом, про курс психотерапии. Натаниэль не оставался в долгу, также делился тяжелым детством с отцом и матерью, как жизнь заиграла другими красками у дяди.       По взгляду Миньярда становилось понятно, что пазл про личность Нила Джостена не складывается, но прямо он так ничего и не спрашивал. Рыжий был благодарен за это, как будто парень принял его игру и разрешал держать маску ещё какое-то время.

***

      По итогу так пролетела вся неделя. Натаниэль искренне надеялся, что она повторится — с молчаливым Эндрю, с привычным теплом сигаретного дыма. Но вместо этого его ждала новая встреча, новый персонаж в этом магазине. Рене — самая непонятная фигура из всех, кого он здесь встречал. Слишком светлая, слишком понимающая, слишком… нереальная. Уокер казалась сотканной из солнечных лучей и добрых намерений. Она улыбалась так искренне, что хотелось отвернуться, чтобы не ослепнуть. Она говорила с таким сочувствием, что хотелось признаться ей во всех своих грехах.       Именно это насторожило Хэтфорда больше всего. Он привык к угрюмым лицам, язвительным комментариям, скрытым мотивам. А эта девушка казалась другой, чем-то светлым. Но он знал, что за такими, как правило, скрывается что-то очень тёмное. Что за этой ангельской внешностью прячется мрак и страх. Он не доверял ей. Он не доверял никому. Но она с её навязчивой добротой вызывала у него особое беспокойство.       Было видно, что продавец старалась найти подход, разговорить, но каждый раз терпела неудачу. По истечению нужного времени юноша всегда сбегал. Впервые с момента Аарона он старался не задерживаться дольше положенного. Рене была непромах и явно заметила эти махинации, поэтому решила действовать по-другому. — Почему я вызываю у тебя страх? — протирая очередные стекла, произнесла она. — Ты демонстрируешь лишь свои положительные качества, — через пару минут всё же ответил Джостен. — Ты тоже.       Странно была услышать именно эту фразу по отношению к себе. Натаниэль никогда не пытался казаться лучше чем он был. Да, сейчас он притворялся бедненьким просточком, но это не делало его лучше. — Нет, — просто ответил он тогда.       Видимо такой расклад не удовлетворил девушку, поэтому в следующий раз она зашла с других козырей. Рассказывая как правильнее обращаться с кошками в первые дни, она вдруг перепрыгнула на другую тему. Какое-то время Хэтфорд игнорировал это, но через время сдался на диалог. Уокер просто объяснила всю свою историю, без утаиваний и недоговорок. Девушка поделилась с ним своим тяжелым прошлым в надежде, что юноша перестанет бегать. Она не просила ничего взамен, кроме уютной атмосферы между ними.       Это было удивительно, но сработало. Натаниэль, понимая, что оказался прав, перестал бояться продавца, а та не задавала ненужных вопросов. Было ясно, что она также подозревает его во лжи по поводу личности. В зоомагазине работали какие-то секретные агенты, а иначе Джостен не знал как объяснить, что по сути они все его раскусили.       Также от времяпрепровождения с Уокер появились плюсы. Как только юноша прошел проверку очередного продавца, у дверей магазина вновь появился Эндрю. И почему-то в этот раз, увидев знакомую светловолосую макушку, Натаниэль почувствовал тихую, но отчётливую радость.       Казалось, он готов был проводить так все свое время. В этом укромном уголке зоомагазина, среди запаха табака, колючего взгляда Эндрю и тихих смешков Рене над их молчаливым общением. В этом было что-то особенное, но пока Хэтфорд не понимал, что именно.       К сожалению, за этими мыслями последовало то, ради чего он здесь вообще находился и чего ждал. Неизбежно подошёл последний по расписанию день проверки, чтобы забрать домой пушистого котенка. — Ну всё, Нил. Ты удостоверил нас всех, что мы можем отдать тебе кошку, и ты с ней ничего не сделаешь, — раздался весёлый голос Рене, нарушая тишину. Её улыбка, как всегда, сияла так ярко, что на мгновение стало неловко.       Неподалёку стоял хмурый Аарон, его взгляд был прикован к Натаниэлю, словно сканер, выискивающий признаки лжи. Казалось, он и к рыбкам бы рыжего не подпустил, но даже он, под давлением, коротко кивнул, подтверждая слова Уокер.       Конечно, не обошлось и без Никки. Этот энергичный парень подбежал к Натаниэлю, и тот против воли не смог сдержать лёгкой улыбки. — Очень жаль отпускать такого красавчика, мы к тебе прикипели. К нам ещё никто так часто не заходил, — выпалил Никки, но, получив болезненный тычок в бок от одного из близнецов, тут же замолчал, виновато опустив глаза.       Эндрю в противовес этому молчал, но вдруг подхватил переноску с белым комочком внутри и пошёл к двери. Ещё пару неделю назад Хэтфорд бы подумал, что его сейчас выкинут от сюда, как надоевшего жука, но сейчас понимал, что Миньярд просто хочет поговорить без лишних ушей. — На этом, пожалуй, всё? — спросил он уже на улице. — Я тебя провожу, чтобы знать где потом искать труп.       У юноши возник вопрос чей именно труп, его или кошки, но он лишь прыснул в кулак и направился к городской квартире. Этот поход был молчаливым, но не неловким. Хэтфорд рассматривал улицы вокруг и самого блондина, которого красили лучи вечернего солнца.       Когда они наконец добрались до квартиры, Эндрю остановился на пороге. Он поставил переноску с кошкой в коридоре и, окинув взглядом скромное помещение, замер. Его взгляд скользнул по белым стенам, хорошей мебели, книжным полкам, заваленным книгами. В этом взгляде было трудно что-то прочитать, но парень всё же видел любопытство.       Натаниэль чувствовал странную грусть от предстоящего прощания. Всю дорогу он пытался убедить себя, что это просто облегчение от того, что всё закончилось, что он наконец-то получил кошку и сможет спокойно вернуться к своей жизни. Но что-то внутри него сопротивлялось, тянуло назад, к этому странному, непредсказуемому блондину, который сейчас стоял у его порога. — Позволишь угостить чаем? — всё же сдался он под натиском эмоций.       Миньярд сразу же перевёл внимание на него, окидывая новым нечитаемым взглядом. И когда уже было желание извиниться за глупое предложение и отпустить продавца, тот скинул ботинки и прошёл внутрь к кухне. Хэтфорд не сдержал облегченного вздоха, когда направился следом.        Он достал две кружки, в которые заварил один из чаев дяди. Расставив их на столе, он вернулся в комнату и сел на стул напротив Эндрю.       Теперь они сидели друг напротив друга, разделённые лишь небольшим пространством и тонкой завесой напряжения. Натаниэль внимательно смотрел на Миньярда, пытаясь разгадать его мысли, его намерения. Он ждал, что тот скажет, что сделает. — Британец, — вдруг выдал блондин, от чего сам Хэтфорд чуть не поперхнулся, — Тебя выдал чай.       Натаниэль не совсем предполагал, что сейчас нужно ответить, поэтому лишь кивнул. Он старался скрыть напряжение, которое возникло при этой фразе, но надеялся, что это было сказано невзначай, как открывшейся факт. — Ты поэт? — возник следующий странный вопрос. — Нет. — Тогда я не понимаю, как твой говор и британские корни могут вязаться с образом бомжа Нила Джостена.       Вот оно. Прямой вопрос, игра закончена, кулисы опускаются и остается лишь снять маски. Натаниэль молчит, словно воды в рот набрал, не может ответить и произнести настоящее имя. Наконец открыть все карты Миньярда. — Вот мой номер, — достав бумажку из кармана, проговорил Эндрю, — Пиши по всем вопросам, связанным с кошкой и если рассказать мне ещё какую-то правду.       И он ушел, оставив недопитый чай и Хэтфорда в пустой квартире. Юноша хотел бы броситься за ним, догнать и объяснить всё, но у него на руках была кошка и не одной нужной карты. Нужно было немного подождать.

***

      Натаниэль продержался всего один день. Один день, пока обустраивал маленький уголок для Кинга Флаффкинса — именно такое имя он дал котёнку, несмотря на всю его суровость. Но даже радость от нового питомца не смогла заглушить грызущее чувство незавершённости, непонимания.       Он очень долго сидел с телефоном в руках, уставившись на открытый чат с новым контактом. Пальцы беспорядочно барабанили по экрану, а в голове крутились десятки вариантов, один хуже другого. Какое сообщение отправить? Как объяснить, что он чувствует, что ему нужно?       После долгих колебаний, стираний и переписываний он наконец набрал короткое, но честное сообщение и отправил его в пустоту: «Мне нужна помощь с котом и с самим собой. Н.»       Он не ожидал, что Эндрю ответит сразу же, но всё равно каждую секунду смотрел на экран в надежде получить заветный ответ. Его не было. Хэтфорд успел принять, что он всё испортил и вряд ли блондин захочет помогать такому лгуну, но ведь он сам оставил ему кошку и номер. Неужели это ничего не значило?       Из мыслей его вывел короткий стук в дверь. Юноша бросился туда, словно обжегся, не ошибившись, когда увидел перед собой ту самую фигуру. Миньярд смотрел на него своими медовыми глазами и казался удовлетворенным. — Твоё имя, — просто спросил тот, как в первую встречу. — Натаниэль Хэтфорд. — Всё-таки на Н, — усмехнулся блондин, — Да или нет, Натаниэль Хэтфорд? — Да, — сразу же ответил он.       Юноша не знал на что конкретно соглашался, но был уверен, что поступает правильно. Услышав его ответ, Эндрю вдруг приблизился. Оказавшись совсем рядом, он осторожно взял Натаниэля за руки и положил их себе на плечи. Это было неожиданно, это было интимно, это было… безопасно. Руки Эндрю оставались на его талии, крепко, но не сжимая, словно говоря: «Я здесь». А потом последовал поцелуй.       Миньярд прикоснулся губами к губам Натаниэля медленно, исследуя каждый изгиб, каждую линию. Сначала это было просто прикосновение, едва ощутимое, словно проверка на готовность. Но потом давление усилилось, и губы Эндрю стали более настойчивыми, требующими ответа.       Натаниэль не сопротивлялся. Он подался вперёд, отвечая на поцелуй с той же жадностью. Его губы раскрылись навстречу губам Миньярда, позволяя ему углубить поцелуй.       Язык Эндрю коснулся его губ, проникая внутрь с осторожной настойчивостью. Натаниэль тихо застонал, позволяя себе полностью раствориться в этом моменте. Он чувствовал, как учащается его дыхание, как кровь приливает к лицу.       Поцелуй был одновременно нежным и требовательным, ласковым и обжигающим. Он был наполнен страстью, желанием и какой-то тихой, необъяснимой грустью. Это был поцелуй двух сломленных душ, нашедших утешение друг в друге. Это был поцелуй, который обещал нечто большее, чем просто физическую близость.       Когда они наконец оторвались друг от друга, их дыхание было прерывистым, а взгляды встретились в тихом безмолвии. В глазах блондина Хэтфорд увидел то, что так долго искал, — понимание, принятие и… надежду.       После этого юноша всё рассказал. Он объяснил почему соврал про личность, что просто хотел контролировать свою жизнь сам, что нашёл в зоомагазине что-то настоящее и живое, непонятное до этих пор. Продавец слушал и не перебивал, выражал интерес во взглядах или редких шутках, но самое главное, что он понимал.       Они провели так весь вечер. За поцелуями, разговорами и полной правдой. Они обнажили душу друг другу и увидели полное принятие во взглядах. Это были две души, которым суждено встретиться.

***

      На следующий день Хэтфорд направился прямиком к дяде, понимая, что больше эту встречу избегать нельзя. Собравшись с духом, он постучал в дверь кабинета родственника. Он пришел сюда просить — просить совета, благословения, даже разрешения, как будто это могло что-то поменять. Натаниэль даже готов был отречься от титула, от фамилии, от всего этого лицемерного общества, если его новая связь с Миньярдом могла стать пятном на репутации Хэтфордов.       Но вместо привычного мужчины с чашкой чая его встретил Ичиро Морияма. Темная фигура на доске, всегда молчаливая и незаметная, теперь стояла посреди кабинета, словно его законный владелец. В его глазах читалась странная смесь снисходительности и вызова. — Натали, — ровным тоном произнес Ичиро, едва кивнув. — Стюарт сейчас занят.       Внутри Натаниэля что-то затрещало, он вновь почувствовал напряжение. — Я хотел поговорить с дядей о… — О личных делах, — перебил Ичиро, преграждая ему путь к столу Стюарта. — Поверь мне, я лучше тебя знаю его мнение на этот счёт. Зачем тратить время на пустые разговоры?       Натаниэль нахмурился, не понимая к чему ведет Морияма. Стало очевидно, что его ждали, но вот зачем другой вопрос. — Кроме того, — продолжил Ичиро, — Я и сам хотел с тобой поговорить. Стюарт, как ты знаешь, не сторонник устаревших правил и предрассудков. И мы решили, что пора кое-что изменить в этом прогнившем обществе.       Натаниэль вдруг усмехнулся на это высказывание. Он презирал старый уклад жизни, все эти светские приёмы. Но слушать об этом от Ичиро, человека, который, казалось, только и делал, что играл по этим правилам, было особенно лицемерно. — И какой у вас план, Морияма? Устроить революцию на балу?       Ичиро пропустил его сарказм мимо ушей, присаживаясь в кресло, но вот юношу оставил стоять. Это было тонкое принижение и самая очевидная субординация. — Мы собираемся разрушить систему изнутри. Сеять хаос, устраивать скандалы, подрывать доверие к власти и морали. Нужно показать миру, насколько он прогнил, чтобы люди сами захотели перемен.       Описание, может, и звучало многообещающе, но детали плана, которые начал излагать Ичиро, вызвали у Хэтфорда лишь отвращение. Распускание слухов, шантаж, подкуп — методы, достойные самых грязных политиков. — Почему я? — сам по себе возник вопрос. — Ты заработал себе славу того, кто сеет раздор. Ты гениален, — подперев голову руками, проговорил Ичиро, обвинял и льстил. — Знали ли вы, что гений и злодейство несовместны? — Натали, брось эти глупости, — отмахнулся брюнет, — Эти критерии идут бок о бок. — Я не хочу врать, — упрямо возразил он вновь. — Не стоит врать, скажи им правду. — Это грязно, я не буду таким заниматься, — уже было развернулся Натаниэль и хотел уйти прочь, попытавшись поговорить с дядей в другой раз. — А если это позволит тебя встречаться с тем мальчиком без опасности для дяди?       Это фраза заставила обернуться, остановиться на мгновение и задуматься. Хэтфорд не хотел терять дядю, но и Эндрю он не мог оставить. Если же разрушить старые устои общества, то будет шанс остаться в плюсе, появляться с Миньярдом и в этом мире. Это изначально было предложение без права выбора. Натаниэль заведомо проиграл в самом начале.

***

      Этим же вечером он оказался вновь в зоомагазине. Сегодня была смена Рене и Эндрю, поэтому юноша пришел за советом. Удивительно то, что посетителей сегодня было уж очень много, поэтому основным советником стала Уокер. — Я не разбираюсь в этой теме, поэтому не совсем могу тебе помочь, но я знаю того, кто сможет, — в конце концов произнесла девушка и отошла.       Натаниэль ждал её прихода, словно избавления от гнетущей тоски. В последнее время их отношения заметно потеплели, превратившись из напряжённого знакомства в подобие дружбы. Более того, она знала его настоящее имя — значимый знак доверия.       Когда Рене всё же вернулась, то привела с собой Эндрю и ещё одну персону. Хэтфорд с радостью бы сказал, что незнакомую, но Элисон знал каждый светский человек. Блондин, к слову, окидывал новую фигуру не самым лестным взглядом. — Натаниэль Хэтфорд, сеятель раздора и слухов, — улыбнувшись, проговорила Рейнольдс. — Элисон, — промямлил он в ответ, — Тоже красишь унылые светские будни в зоомагазине? — Не груби, — тут же пригрозила она, — Я тут из-за своей девушки.       Это было действительно удивительно. Пару раз, когда Хэтфорд видел эту девушку, к ней цеплялись парни, стараясь заполучить бриллиант, а она оказывается отыскала себе продавца. Что ж, они видимо похожи. — Рене рассказала мне о твоей проблеме. Почему не хочешь принять участие в игре? — Меня и так все обсуждают. Представь, что будет после такого хаоса. Это навредит не только мне. — Милый, ты столько лет в этом крутишься, но похоже так ничему и не научился, — упрекнула блондинка, — То, что тебя обсуждает станет нашим главным козырем.       И ведь действительно стало их козырем. Рейнольдс решила помогать до конца, поэтому поедет на приём вместе с Натаниэлем, а также займется его одеждой и подготовкой почвы раздора. Они составили этот план и были готовы внести смуту в это место. Для моральной поддержки там также окажутся Эндрю и Рене, которым пришлось добыть приглашения. Отсвечивать продавцы не будут, но знание их присутствия действительно успокаивало светских детей. Это должно было случится уже завтра.

***

      Они договорились встретиться за час до официального начала мероприятия. Элисон сияла. Ее безупречный наряд подчеркивал ее элегантность, и Натаниэль, стараясь не отставать, тоже выглядел безупречно. С отрепетированными улыбками и безупречными манерами они направлялись прямо на прием, по пути проговаривая ключевые факты о важных персонах, чтобы не оплошать в разговоре. Сегодня на кону стояло всё или ничего. — И помни, всем вокруг скучно, они любят обсудить других, дай им почву и они убьют друг друга, — в который раз повторила девушка. — Злые языки страшнее пистолетов, — пробурчал Натаниэль.       С этими словами они оказались внутри. Помещение блистало, а люди потихоньку начинали собираться. Неподалеку стояли Жан и Кевин, которые были предупреждены о сегодняшней игре, поэтому Хэтфорд им просто кивнул.       Времени оставалось совсем мало, поэтому юноша взял под руку Элисон и они направились в основной зал, который сегодня не сможет оставаться спокойным даже на минуту.       Хрустальный звон бокалов, приглушённые голоса, шелест шёлка и запах дорогих духов — привычная обстановка вечера в высшем обществе. Но сегодня под маской элегантности кипели невидимые страсти, и каждый взгляд был наполнен скрытым подозрением. Похоже Ичиро и Стюарт уже начали игру.       Натаниэль вместе с блондинкой остановился у большого окна, наблюдая за суетливой толпой. Выискивать нужных людей не составляло проблем, поэтому первые цели уже были запримечены. — Пора начинать, — прошептал Натаниэль, не отрывая взгляда от своей цели.       Их план был тщательно продуман, как шахматная партия, где каждая фигура имела своё значение, а каждый ход был просчитан на несколько шагов вперёд. Они не собирались устраивать громкий скандал или публичное разоблачение. Оружием было слово, и он использовал его с мастерством бойца, рассекая броню лицемерия и доставая чужие скелеты.       Элисон направилась прямиком к своей жертве, оставляя Хэтфорда на его личных мишеней. Первым на его пути показался влиятельный финансист, известный своими грязными ходами в области инвестиций. Натаниэль подошёл к нему с улыбкой, излучая непринуждённость и дружелюбие, нужно было лишь показать, что больше об этом не удастся молчать. — Мистер Фицерт, какой приятный сюрприз. Прекрасный вечер, не так ли? — заговорил юноша, — Хотя ходят слухи, что акции вашей компании не так уж стабильны. Некоторые говорят, что за вашей щедростью скрываются довольно рискованные инвестиции.       Мужчина тут же побледнел, но постарался сохранить невозмутимость. — Натаниэль, не стоит верить слухам. Моя компания всегда была образцом финансовой стабильности. — Возможно, — ответил Натаниэль, понизив голос. — Но мне кажется, что кое-кто из ваших коллег ведёт не совсем честную игру. Говорят, они используют ваши благотворительные фонды для отмывания денег.       Сказав это, Натаниэль оставил финансиста в замешательстве, уверенный, что сомнение уже поселилось в его душе. Это оказалось довольно легко.       Затем он подошёл к известной законодательнице моды. Женщина была крайне легкого поведения, падкая на пару комплиментов. Это и стало ключом к ней. — Леди Рижская, вы сегодня выглядите просто восхитительно, — начал Хэтфорд, но не дал ответить, переходя к сути, — Но знаете, я слышал, что ваш муж увлекается не только вашей красотой. Говорят, он питает слабость к молодым модницам.       Женщина в миг потеряла улыбку, краснея от злости, но также постаралась удержать лицо. Она явно догадывалась о похождениях мужа, но скрывала это ради репутации, а теперь это слышали все в близи. — Натаниэль, не стоит распространять подобные сплетни. Мой муж — порядочный человек. — Возможно, — ответил Натаниэль с печальной улыбкой. — Но будьте осторожны. В этом мире никому нельзя доверять.       Так, шаг за шагом, они с Элисон сеяли семена раздора, раскрывая тайны, разоблачая ложь и провоцируя скандалы. Они знали, что каждое его слово — это маленькая бомба, способная разрушить целые империи.       Уже к середине вечера атмосфера изменилась. Улыбки стали натянутыми, разговоры — тихими, а взгляды — подозрительными. Все чувствовали, что что-то происходит, что невидимый враг ведёт свою игру, и никто не знает, кто станет следующей жертвой.       Ичиро всё же подошел к ним в один момент, его глаза светились триумфом. — Превосходно, просто превосходно, — усмехался он, — Ты действительно гений, Натаниэль. И мисс Элисон похоже решила выбрать правильную сторону.       Натаниэль усмехнулся, глядя на танцующую пару, словно не замечая, что в мире разгорается пожар. Морияма ещё раз довольно улыбнулся и вновь оставил их, очевидно пошёл встречать Стюарта, который решил приехать к середине.       Хэтфорд взял бокал вина и сделал глоток, чувствуя вкус победы на языке. Он ненавидел это общество, его лицемерные правила и фальшивые улыбки. И он был готов разрушить его, кирпичик за кирпичиком, не оставив камня на камне. Он знал, что его действия имеют последствия, что они могут разрушить не только жизни других людей, но и его собственную. Но он был готов рискнуть всем, чтобы увидеть этот мир другим, лучшим.       Вдруг Элисон ткнула его пальцем и кивнула слегка в сторону. Там, возле стены собрались их друзья и партнеры, по их смеющимся глазам стало понятно, что шоу удалось на славу. Совсем скоро они смогут собраться вместе и покинуть этот приём.

***

      Вскоре вечер перевалил за полночь. Гости начали расходиться, оставляя после себя шлейф недосказанностей и разочарований. В зале стало тише, но напряжение не спадало. Натаниэль наблюдал за происходящим, чувствуя усталость, смешанную с удовлетворением. — Что дальше? — спросила Элисон. — Закрепим результат.       Юноша уже давно заприметил дядю, поэтому направился в его сторону. Оставался последний штрих, который закончит мучения нескольких лет. Сегодня вечер неизбежно принесет изменения в светское общество, возможно оно наконец воспрянет от сна и останутся лишь обломки старого самовластья. — Дядя, — склонив голову, заговорил Натаниэль. — Натали, как я рад тебя видеть, — улыбнулся в ответ родственник, — Прости, что втянули тебя в это, и что я не мог встретиться с тобой. Я слышал причину твоего согласия. Рад за тебя, прими поздравления.       Хэтфорд не смог ни улыбнуться, но быстро взял себя в руки, понимая, что сейчас не время. Он достал из кармана маленькую флешку и протянул ее Ичиро. — Здесь вся информация про общество и доказательства, которые я когда-то собирал. Разошлите это нашим самым дорогим друзьям. — Спасибо.       После этого Натаниэль и вся его компания покинули приём. Дальше дело оставалось за Ичиро и Стюартом, уж они не ударят в грязь лицом. Маски лжи вряд ли когда-то спадут до конца, но это поможет убрать часть старых устоев и показать, что рано или поздно всё всплывет. Теперь Элисон сможет открыто встречаться с Рене и водить её на приёмы. Кевин и Жан осуществят свои надежды и мечты, им больше не придется бояться этих людей. Хэтфорд наконец обретет полную семью в виде дяди и угрюмого блондина, разделяющего с ним табак. У них всех есть шанс стать счастливыми и наконец познать свободу.       Натаниэль чувствовал вкус счастья на языке. Сейчас, находясь под звездным небом со своей семьей, он знал, что у него есть дом. Дом — это зоомагазин, особняк Хэтфордов, городская квартира и все люди, находящиеся в этих местах. Совсем недавно ему казалось, что только юношеские годы, проведенные с друзьями смогли подарить ему эмоции. Но в свои двадцать, когда он ловил поцелуи Миньярда и улыбки остальных, он действительно жил.