Rehab

Мне нравится то, как ты носишь свой свитер с открытыми плечами, Как ниспадают твои волосы, и от этого ты выглядишь старше. Как тебе удается быть таким красивым, мой мальчик?

Интересно, знаешь ли ты, какой формы твое лицо,

То, как ты встаешь, и как сверкает твой силуэт.

Я возбужден,

Теперь не буду спать всю ночь.

Не молчи, спой эту песню

И скажи мне, и скажи мне... приблизиться к тебе.

***

Между ними напряжение, липкое и твёрдое, такое, что можно потрогать рукой. Это всегда происходит. В последнее время всё чаще....и чаще, и чаще. Они вроде не в таких отношениях, их даже друзьями назвать язык не поворачивается. Но вот Казама Джин сидит на полу в доме Хворанга, его дыхание щекочет кожу задней стороны шеи рыжеволосого. Владелец скромной квартирки шумно сглатывает вязкую слюну. Щёки нещадно горят, пухлые губы хватают кислород, пульс отдаётся в висках. Джин раздражающе медленно, словно сомневаясь, тянется ладонью к шее, огненные пряди собирает и откидывает в сторону, освобождая бледную кожу. И это конец для здравого рассудка Хворанга. Он чувствует, как жадно чужой рот прижимается к изгибу его шеи, и тихий звук вырывается наружу. Внизу живота приятно тянет, а позвоночник пронзает током, вынуждая прижаться лопатками к сильной груди позади себя. — Эй...Казама..— голос у Хворанга слабый, он растягивает буквы, словно язык не слушается. Пальцы находят руку темноволосого, обвивая запястье. Прикосновение мягкое, почти нежное, будто кореец не хочет, чтобы Джин уходил. Так и есть. Хворанг пытается снова, — Не думаю, что нам стоит.....— предложение обрывается на половине, когда парень вытягивает шею навстречу, запрокидывая голову на плечо Казамы. Слова провисают в воздухе, заполняя пространство только звуками поцелуев на горячей коже. Свободная рука Джина находит тонкую талию, обвиваясь вокруг и притягивая парня ближе. Пальцы другой руки переплетаются с чужими. Темноволосый сводит брови к переносице, хмурясь, не желая оставлять своё место на шее Хворанга. Собственная гордость всё таки побуждает оторваться от кожи с причмокиванием, и заполнить пустоту саркастическим вопросом. — Тебе не нравится? — в тоне его голоса можно расслышать ехидство. Кончики ушей Хворанга вспыхивают, и он заметно дёргается в хватке другого парня. Мышцы напрягаются, и кореец поднимает голову, выпрямляя шею. — Просто заткнись и делай то, что должен. — Он язвит, за жалкой попыткой скрыть смущение. В следующий момент рыжеволосый пытается отстраниться, но цепкие пальцы разворачивают его лицо за челюсть, когда он чувствует сухие поцелуи на щеке, движущиеся к губам. Желание перекрывает настырность, и Хворанг обмякает в руках Джина, позволяя себя поцеловать. Они уже делали это раньше. Пара неловких касаний губ друг о друга, укус, ещё один. Размеренный темп быстро сменяется суетливостью. Кореец в последний раз оттягивает нижнюю губу темноволосого зубами, и разворачивается лицом к лицу. Глаза Джина смотрят лихорадочно, его пальцы мелко дрожат, когда он слишком резко дёргает Хворанга обратно к себе, впиваясь в губы с новой силой. Рыжеволосый успевает только закинуть руки на чужие плечи, приоткрывая рот навстречу. Он сгибает локти, зарываясь длинными пальцами в копну чёрных волос на затылке. Джин стискивает ладонями рёбра корейца, пытаясь сократить минимальное расстояние между ними. Собственное возбуждение напоминает о себе, болезненно упираясь в одежду. Учащенное сердцебиение звенит в ушах. Его дёсна буквально чешутся от желания впиться зубами во что-нибудь. Что-то не так. Казама с усилием отрывается от покрасневших губ, разрывая нить слюны между ними. Клыки заостряются, вызывая боль. Джин раскрывает рот, намереваясь вгрызться в горло напротив. Карие рудужки блестят золотом, плавно переходящим в красный цвет. Ладони Хворанга вовремя ловят лицо японца за щеки, вынуждая посмотреть в глаза. — Полегче, Казама. Я и не знал, что ты у нас такой зверь. — Последнее слово кореец нарочно произносит с сарказмом. Его большие пальцы гладят виски Джина, возвращая самообладание. Темноволосый рвано дышит, бегая взглядом по такому знакомому лицу перед собой. У Джина болит голова. Его руки неожиданно рвут одежду Хворанга, когда когти вылезают наружу. Казама нервно сглатывает, стараясь не шевелиться. Чёрные линии разукрашивают кожу лица. Он не умеет контролировать демона. — Вот чёрт! — ругается японец. Его пальцы мелко дрожат от напряжения. Глаза Хворанга широко распахнуты, его губы и щёки красные, он шумно дышит, шокированно глядя в глаза перед собой. При каждом вздохе чужие когти опасно скользят по тонкой коже на рёбрах корейца, чтобы с выдохом вернуться обратно. Собираясь с мыслями, рыжеволосый настороженно скользит ладонями вниз по сильной челюсти, спускаясь к шее. Напряжение плавно стекает с Казамы и он прикрывает тяжёлые веки, глубоко вдыхая через нос. Мозг японца сосредотачивается на тонких пальцах Хворанга, вычерчивающих узоры на его груди, и Джин наконец выдыхает. Он миллиметр за миллиметром отстраняется, с ювелирной точностью разжимая когти, и его руки наконец оказываются в безопасной для рыжеволосого зоне. — Ты прав, нам действительно не стоило. Кажется, мне пора уйти. — Алые радужки избегают зрительного контакта. Хворанг выгибает одну бровь, смешно округляя глаза. Его губы дергаются пару раз в попытке подобрать слова. — Ты....— Кореец нервно бегает взглядом по фигуре Джина. — Ну да, я так сказал, но, неужели, ты действительно хочешь остановиться? — в тоне его голоса проскальзывает намёк на надежду. Джин не успевает подняться на ноги, замирая на какое-то время. Его демоническая кровь пульсирует по венам. Его демон хочет Хворанга себе. — Знаешь, ты сейчас не помогаешь. — Казама голову в сторону отворачивает, пытаясь заставить себя не думать о другом парне. Хворанг лицо вниз опускает, стараясь скрыть пылающие щёки за прядями волос, и тушуется ещё сильнее, произнося почти шёпотом. — Джин...просто сдайся. Сердце японца пропускает удар. Темноволосый шумно сглатывает, прокручивая услышанное в голове, удостоверяясь, не послышалось ли ему.