Сурепка

      Минхо влетает в общежитие, отряхивая ветровку от капель дождя и быстро поднимаясь по ступенькам. Остановившись прямо перед своей комнатой, он закатывает глаза и тяжело вздыхает, затем, с некоторой обреченностью, все же распахивает дверь. Расположившись почти в центре комнаты, Чан играет на скрипке. На расстроенной скрипке. — О, привет, я тебе не мешаю? — криво улыбается он. — Нет, я все равно ухожу.       Вообще, он не планировал уходить, но слушать этот отвратительный скрежет, поднимающий в нем волну раздражения — он не может. Ругаться с соседом тоже не хочет, поэтому переодевается в домашнюю одежду, хватает из холодильника пачку с молочным коктейлем и захлопывает за собой дверь.       Чан талантливый, он умеет много всего, играть на разных инструментах, например, но только, чтобы уметь это делать, он должен много тренироваться, а перед тем как у него все будет получаться на высшем уровне, необходимо пострадать от малоприятных звуков, издаваемых ненастроенными инструментами. Чан хороший человек и Минхо не хочет с ним вступать в конфликты, он просто потерпит несколько дней, а потом все станет как обычно, пока парень не найдёт себе новое увлечение, которое ему непременно нужно будет освоить.       Шумно всасывая жидкость из пачки с коктейлем, Минхо медленно идёт по коридору, думая, чем бы заняться или, к кому бы зайти и переждать до вечера. На улицу идти нет желания из-за дождя. Хёнджин скорее всего ещё на тренировке, Феликс на работе, Чонин с Сынмином на репетиции, Чанбин… скорее всего, он дома. Воодушевленный парень стучит в дверь и, не дожидаясь ответа, заходит внутрь, с ходу бросая пустую упаковку в мусорку. Как и ожидалось, Со в комнате, смотрит очередной сериал, заедая все это чипсами. — Привет, — говорит он, махая рукой. — Привет, что смотришь? — Минхо заваливается на соседнюю кровать, аккуратно заправленную мягким пледом. Он ластится щекой к пушистым ворсинкам и обнимает подушку. — Клинику, — вытирая руки о футболку, говорит Чанбин, — не думаю, что Джисон будет рад, если узнает, что ты на его кровати валялся. — Правда? — ухмыляется он, — я это знаю.       Конечно, Хан будет недоволен, но когда это волновало Минхо? Он с радостью посмотрит на разъяренное лицо младшего, уж лучше так, чем его извечное равнодушие в сторону Ли.       Чанбин качает головой, щелкая мышкой и продолжая просмотр. — А ты чего пришёл-то? Чан опять за своё? — все уже привыкли к тому, как сильно погружается Чан в какое-либо увлечение, поэтому сочувствовали Минхо и разрешали находиться в своих комнатах, ведь если Минхо сойдет с ума, это выйдет боком всем. — Да, — Минхо со стоном выдыхает и утыкается лицом в подушку, вдыхая запах шампуня с цветочными нотками.       Чанбин смотрит на это с лёгкой улыбкой. Все кто знает Минхо и Джисона, прекрасно видят, какие у них взаимоотношения. Минхо бросает в сторону младшего разного рода шутки, а Джисон всего лишь закатывает глаза и отмахивается от него, изредка сурово сопя себе под нос от очередной выходки в его сторону. И вроде все обычно, но Чанбин уже не в первый раз замечает, что с Минхо что-то не так, может он и не шутит порой? Уж слишком подозрительно на взгляд Со, тот зарывается носом в подушку младшего и слишком блаженная улыбка на его лице. Подозрительно. — Что? — спрашивает он, замечая внимательный взгляд друга. — Ничего, — сдерживает он улыбку, но выходит у него это криво.       Дверь с силой распахивается, и на пороге появляется запыхавшийся Джисон — губы поджаты, брови сведены у переносицы, на скулах играют желваки. Он скидывает чавкающие водой кроссовки, не глядя по сторонам и сбрасывает мокрую куртку прямо на пол. — О, ты пришёл! — на распев говорит Минхо, опираясь головой на руку. — Это моя комната, — бубнит он, подходя к шкафу, вытягивая сухую одежду. — Наш милаш весь мокрый, — Ли играет бровями, — это от дождя или от того, что я в твоей постели? — с ухмылкой говорит Минхо.       Джисон его игнорирует, лишь хмурясь сильнее. Наконец, достав вещи, он идёт в душ, провожаемый двумя парами глаз. — Ты не пробовал тактику сменить? — задумчиво трет переносицу Чанбин. — А? О чем ты? — старший хмурится, не понимая, что имеет в виду его друг. — Я не утверждаю, что прав, но, мне кажется, он твой флирт не распознает, — освещаемое лишь экраном ноутбука, лицо Чанбина выглядит жутковато, со всеми тенями, падающими на него. — Что? Я не флиртую, — шипит Минхо, затем смеётся, что выходит слегка наигранно, — как ты мог подумать такое? — Да так, показалось, — говорит Чанбин, сминая пустую пачку и бросая её в мусорное ведро. — Вот именно, что показалось, — откинувшись на спину бормочет Ли, уставившись в потолок.       Они молчат какое-то время, повисшая тишина напрягает и делает воздух тяжёлым. — Он же тебе нравится? — внезапно спрашивает Со. — Я, что, на пидора похож? — усмехается Ли, кусая щеку изнутри. — Ты, что гомофоб? — Чанбин приподнимает бровь, удивлённо смотря на друга, развалившегося на кровати его соседа. — Я — нет, а ты? — глупый вопрос, ответ на который, очевидно, будет отрицательным, но не спросить он все-таки не мог. Не Минхо начал этот разговор, но сейчас он понимает, как важно мнение его лучшего друга. — Тоже нет, — пожимает он плечами. — То есть, считаешь нормально, когда одному парню нравится другой? — нарочно с вызовом спрашивает Ли, чувствуя как где-то в горле стучит сердце. — Да, главное, чтобы все счастливы были, — он тянется за новой пачкой с чипсами, — вообще не волнует, кто кому нравится, если честно не понимаю, почему кому-то есть до этого дело. — Понятно, — тянет он, утыкаясь лицом в подушку, пытаясь заглушить стук, бешено колотящегося сердца, где-то в горле. — А ты как считаешь? — спустя несколько минут доносится голос Чанбина. — Я не знаю, это сложно, — его голос приглушен подушкой, и он надеется, что Чанбин не расслышал его отчаянный тон. — Ну, ты подумай, о том, что ты чувствуешь, — говорит он с лёгкой улыбкой, всегда можешь со мной поговорить, я готов тебя поддержать, — он правда надеется, что, если у его друзей возникнут проблемы, они подумают о нем, как о надежном человеке, которому можно доверять. — Не переводи эту тему на меня, — возмущённо тянет Минхо, собираясь швырнуть в парня подушку, но передумывает, удобно расположившись на ней. — А на кого мне переводить? — усмехается он. — Ой, да пошёл ты, — он отворачивается к стене, с лёгкой улыбкой рассматривая узоры на пледе, повторяя их очертания пальцами.       Проходит пять минут прежде, чем он снова заговорит. — Это так очевидно? — голос звучит обречённо. — Расслабься, думаю, кроме меня никто не заметил, — ухмылка на его лице все шире и шире, он оказался прав. — Что делать будешь? — Не знаю, мне вообще кажется, что он меня терпеть не может. — Это не так, он так себя со всеми ведёт, — пытается оправдать своего соседа Со. — Так, может, он всех ненавидит, — хмурится Ли.       Чанбин лишь пожимает плечами. В комнату возвращается Хан, принося с собой запах цветочного аромата. — Я хочу на свою кровать, — говорит он хриплым голосом и шмыгает носом. — Ты заболел? — слегка обеспокоенно спрашивает Минхо, но откашливается, встретившись с внимательным взглядом Чанбина, — или плакал в душе? — говорит он уже с насмешкой, хотя на самом деле ничего смешного не видит. Он снова встречается взглядом с Чанбином, тот пожимает плечами, не вмешиваясь в их разговор. — Не твоё дело, уйди, — устало машет рукой Джисон. — Не уйду, ложись сюда, — он шире ухмыляется и стучит ладонью рядом с собой.       Джисон закатывает глаза и молча залезает на кровать, укладываясь на свободное место, задевая старшего. — О, да ты, похоже, правда заболел, — удивленно говорит Минхо, трогая его горячий лоб.       Джисон мычит, слабо пытаясь увернуться от его руки и стараясь укутаться пледом с головой.       Ли молча смотрит на его хмурое лицо, пока Джисон не распахивает глаза и молча не встаёт. — Ты куда?       В ответ невнятное бурчание и он снова подходит к шкафу, копаясь в нем какое-то время, затем вытаскивает толстовку и натягивать её поверх футболки. Медленно дойдя до кровати, он валиться на неё, широко зевает, натягивая плед по самый нос и спустя несколько минут начинает сопеть. — Он заснул? Так быстро? — вытягивая шею интересуется удивленный Со. — Похоже, он все-таки заболел, — говорит Минхо, — тут довольно тепло, а он напялил на себя столько одежды, ещё и плед сверху, ну, еще и лоб горячий, но я не уверен, какой он должен быть. — Да он всегда мёрзнет, хотя сейчас думаю, что с ним действительно что-то не так.       Минхо вопросительно приподнимает брови, ожидая продолжения. — Во-первых, он тебя не прогнал, а во-вторых, это уже странно, — загибая пальцы, вещает Чанбин. — Ну, он пытался, вообще-то, — шепотом не соглашается с ним Минхо. — Если бы он был здоров, то ты был бы уже за дверью, я тебе это точно говорю.       Минхо и сам знал, что так все и было бы, но думать об этом сейчас не хотелось.

***

      Джисон просыпается ближе к обеду, чувствуя себя разбито, и ощущая слабость во всем теле.       Черт, все-таки заболел. — Проснулся? — Чанбин снимает наушники, обращаясь к Хану. — Да, как видишь, — хрипит он. — Как ты? — слегка обеспокоенно спрашивает сосед. — Не очень, — он трёт лицо, — что это? — указывает Джисон в сторону пакета на тумбочке. — Минхо утром приходил, принёс тебе что-то, — прикрывая веселую улыбку кружкой с чаем, отвечает он. — Минхо? — растерянно тянет он, открывая пакет, в котором лежат лекарства, несколько апельсинов и шоколадка с фундуком. Опять эти глупые намёки, что он похож на грызуна и ему нужны орехи, — Джисон закатывает глаза. — Чего там? — подходя ближе, Чанбин заглядывает через плечо друга. — Лекарства и еда, — говорит Хан, не совсем понимая, что он должен делать с этим. Точнее, что делать понятно, но не понятно, почему Минхо принес это ему. С чего, вдруг, такая щедрость? — Ого, заботится о тебе, — улыбается Со, — ты бы хоть ответил бы как-то на его заигрывания. — Какие ещё заигрывания? — не понял он. — Весьма очевидные, — вздернутая бровь показывает насколько они очевидные. — Он так со всеми общается, — устало вздыхает Хан. «Непостоянный» — Ну, не совсем, к тебе другое отношение все-таки, — крутя наушник в руке, говорит Чанбин. — Потому что у нас общие друзья, поэтому мы часто контактируем, — самое очевидное оправдание поведения Минхо для самого Джисона, — он так общается и с Хенджином, и с Феликсом, даже с тобой иногда. — Прекрати, я помню, что ты без ума, как минимум, от его внешности, — ухмыляется Со. — Когда это я такое говорил? — замирает на месте Джисон. — Давно, но это не важно, скажи, он тебе ещё нравится? Я имею в виду, он тебе прямо серьезно нравится как парень? — тон Чанбина меняется. — Это не важно, — натягивая кеды, бурчит Хан, припоминая, что когда-то, в первые дни своей учёбы, расспрашивал о Минхо, не подозревая, что у Чанбина такая хорошая память. — Важно, ответь, — упрямится старший. — Ничего не изменилось, — бросает он через плечо и хлопает дверью. — Офигеть, — сверкает глазами Чанбин, потирая ладошки.

***

      Минхо снова не может находиться в своей комнате, Чан развёл там настоящий ботанический сад. На подоконнике, на столе, на полу и даже на полке Минхо стоят какие-то горшки с цветами. А сейчас Чан вовсе разложил по всему полу оборудование для гербария. Чтобы не ввязываться в новое увлечение соседа и сохранить свою нервную систему в порядке, Минхо решает прогуляться по коридору и, может быть, зайти к кому-то из друзей.       Выбор пал на Чанбина, не то чтобы его специально что-то манило в комнату Со, просто это было совпадение, убеждает себя Ли.       Если ему нужна спокойная комфортная обстановка он пойдёт к Чанбину, с ним можно говорить на любую тему, а можно молчать и тоже будет хорошо. Но прямо сейчас Минхо немного раздражен. — Я думаю, что ты должен действовать, — говорит он. — Издеваешься? Хочешь видеть меня отвергнутым и униженным? — шипит он сквозь зубы. — Так не делай это публично, поговори с ним один на один, намекни уже, в конце концов, по человечески, а не так как ты обычно это делаешь, — слегка сердито говорит Со, — и я сейчас абсолютно серьёзно. — Тебе-то это зачем? — не понимает Минхо такой озабоченности друга.       Чанбин откидывается на кровать, тяжело вдыхая. — Хочу, чтобы мои друзья были счастливы. — Именно поэтому ты стремишься сделать меня несчастным? Я тебе не друг что ли? — возмущенно вскакивает на кровати Минхо. — Да почему ты так уверен, что он откажет тебе? — Чанбин садится в позу лотоса, внимательно смотря на своего друга. — Действительно, почему? — вспыхивает он. — Может, потому что все то время, что мы знакомы, он ни разу мне не улыбнулся даже и огрызается постоянно? — с раздражением выплевывает Минхо, — я ему не нравлюсь, и он всем своим видом это показывает. — Так ты ведёшь себя как придурок, попробуй с ним нормально поговорить, — Чанбин тоже злится, почему Минхо его не слышит? Он же пытается ему намекнуть, будь это заранее проигрышный вариант, он бы так не настаивал. — Я не знаю, Чанбин, это так сложно, — он утыкается лицом в подушку, — невозможно. — Какой же ты трусишка, — усмехается младший, — ладно, делай как знаешь, но имей в виду, что можешь упустить его. — Спасибо за поддержку, — бурчит Минхо, — мне стало легче. — Я тебя предупреждаю просто. Твоё бездействие может испортить тебе некоторые моменты жизни, — пожимает он плечами, — жалеть потом будешь же. — Да, ты прав, — вздыхает Ли, — но я думаю, что не готов, я не думаю, что он хоть что-то положительное чувствует ко мне. — Хочешь исправить это? — Чанбин рад, что Минхо начинает поддаваться. — Хочу попробовать.

***

— Ребята, тут так круто! — восторженно кричал Чан, — так свежо, вы чувствуете, какой здесь воздух? — Ага, и куда ж без кучи насекомых, — поежился Джисон и с ним все согласились.       Почему они оказались за сотню километров от города? Практика Чана заключалась в том, чтобы выехать на определенную плантацию и собрать там то, что можно собрать. Чтобы не торчать весь день одному и не делать кучу работы в одни руки, он пригласил с собой друзей, заманивая их сладкими речами о посиделках у костра вечером, похода на речку и, конечно же, возможностью объесться всеми ягодами, которые они только найдут. Но он только в дороге удостоил их информацией, что для начала всем им придётся поработать, прежде чем приступить к отдыху. — Держи, — Минхо передаёт веточку земляники Джисону.       Тот смотрит на него с сомнением, переводит взгляд с веточки на старшего и обратно. — Спасибо? — говорит он.       Минхо широко улыбается. — Твоя ехидная физиономия не внушает мне доверия, ты это в куче навоза нашёл? — спрашивает Хан, пристально смотря в глаза Ли. — Ты что обо мне думаешь вообще? — задыхаясь от оскорбления, возмутился старший. — Такое уж ты впечатление производишь, — бурчит Джисон, закидывая спелую ягодку в рот, кидая подозрительные взгляды в сторону старшего. — Вкусно? — улыбается Минхо, глядя на парня. — Да — честно отвечает он, рассматривая пейзаж впереди.       Солнце пекло нещадно, пот лился ручьём, кругом слышалось недовольное бурчание парней, вынужденных собирать ягоды в самый солнцепек. — Держи, — Минхо протягивает веточку со смородиной, которую он нашёл на молодой поросли, решившей зацвести слишком поздно. Розовые мелкие соцветия свешивались с ветки, разнося тонкий цветочный аромат. — Спасибо, зачем мне цветы? — фыркает Хан, но все равно протягивает руку, чтобы взять веточку. — Для красивого тебя — красивые цветы, — посмеивается Минхо, смущенно потирая шею. — Ты это называешь красивым? — возмущается он, — ты меня сейчас намекаешь, что я невзрачный? — он приподнимает бровь. — Нет, ты присмотрись поближе, посмотри, какие они, — Минхо подносит ветку прямо к глазам, разгневанного парня, — к тому же они могут нести в себе какое-то значение, — загадочно говорит он тише, вспоминая недавнее увлечение Чана цветами и их значениями. К тому же, как он знал, Джисон помогал ему и, возможно, знает о цветах немного больше, чем Минхо. — Убери, — фыркает младший, отмахиваясь от него. — Ты что, обиделся? — не понимает его реакцию Ли. — Нет, — он оглядывается по сторонам в поисках подходящего растения, срывает жёлтый цветок и кидает его в Минхо, — на, дарю, тоже очень много значит, а главное очень красивый! — Что это? — скрывая за ухмылкой растерянность, спрашивает он. — Понятия не имею, прекрасный цветок для прекрасного тебя, — с сарказмом бурчит Хан.       Они идут молча, слушая восхищенные возгласы Феликса и Сынмина, которые останавливались каждые пять метров, чтобы сделать фото. — Чего хмурые такие? — наваливается сверху на Минхо Чан.       Ли пожимает плечами, нюхая цветок и смотря в спину Хана, идущего на пару шагов впереди. — О, — обращает внимание на веточку в руках друга Чан, — ты можешь подарить этот цветок, тому, кто тебе очень нравится, — загадочно улыбается он, — только, если очень, — он хихикает. — Что ты имеешь в виду? — Ли недоуменно вскидывает бровь. — Ну, может тебе нравится кто-то настолько, что ты во сне его имя произносишь, например, — Чан смотрит вверх, делая вид, будто задумался о чем-то, затем хлопает Минхо по плечу, гаденько подмигивая, — вот этому человеку ты можешь подарить вот этот цветок, — он кивает в сторону веточки в руках растерянного парня. — О чем это ты, — щурится Минхо, решая выбить из Чана всю информацию, но затем приходит к выводу, что лучше оставить этот разговор на потом, — и вообще, мне его подарили, так что это пойдёт в мой личный гербарий. — У тебя нет гербария… — Теперь есть! Что это кстати? — спрашивает он, вертя в руках не очень привлекательный цветок. — Сурепка, — широко улыбается Чан, — Кто подарил?       Минхо молча кивает в сторону Джисона, отмахивающегося от мухи. — Ого, — удивлённо пропел Чан, — ну, удачи вам, ребята, — он прикусывает губу и на удивление больше ничего не говорит, хотя по нему было видно, что он очень хочет что-то сказать.       Чан уходит вперёд, хлопая по спине Джисона, и подмигивает ему, с каким-то странным выражением лица, Минхо решает, что у Чана начались старческие судороги. — Что? — непонимающе смотрит на него парень.       Чан кивает в сторону Минхо, который вообще ничего понимает, прижимая к груди веточку. — Сурепка, Джисон? — его голос звучит весело.       Младший шипит на него, сильнее скрываясь за капюшоном, но Минхо успевает заметить его покрасневшие щеки.       Обязательно нужно узнать, что все это значит.

***

— Я узнал, что это значит! — Минхо вваливается в комнату, размахивая сухим цветком.       Хан приподнимает одну бровь. — Ты знал? Когда дарил мне это, ты знал значение? — с хитрой ухмылкой говорит он, слишком взволнованный, садясь на кровать Чанбина. — Да, — просто отвечает Джисон, со скрытым весельем наблюдая, как челюсть Минхо пробивает пол. — В смысле — да? — сильно удивившись от такого быстрого четкого ответа, непонимающе спрашивает он, — может, мы о разном говорим? Там про желание секса… — Я в курсе, — Джисон закрывает книгу и снимает очки, аккуратно протирая их салфеткой. — То есть, что это значит — ты в курсе? — шестерёнки в голове крутятся с невероятным звонким скрипом, который, кажется, слышен всем в общежитии. — Наверное, с моей стороны было грубо дарить цветок с таким значением, но ничего более подходящего я там не нашёл. — Пожимает он плечами, — а этот хоть приблизительно подходил по смыслу, но я, на самом деле, не думал, что ты будешь в этом смысл искать, — он, наконец, заканчивает протирать очки и, нацепив их обратно, смотрит внимательно на Минхо. Какой реакции он ожидал, решив выпалить все как есть? Он старается не думать, что на его откровенность как-то мог повлиять его сосед, который ежедневно капает ему на мозги разговорами о том, что не стоит все держать в себе и отталкивать того, кто нравится, тем более, если тот проявляет интерес. Будь что будет, либо он прекратит это дразнящее поведение Минхо, либо они решат все здесь и сейчас. — С каким значением ты хотел? Что ты имел в виду? — Минхо прекрасно осознает, что вопросы его глупые, но не спрашивать их не может, он не может поверить, что все, что сейчас происходит, может быть на самом деле, что это не плод его воображения.       Хан закатывает глаза, почему ему приходится говорить такие вещи этому ветреному, несерьёзному человеку. — Я тебе нравлюсь? — тихо спрашивает Минхо, не выдерживая таких долгих пауз. — Что-то типа того, — слегка смущённо произносит он, пытаясь говорить, как можно более равнодушно. — Давно? — пристальный взгляд смущает. — Какая разница? — Интересно, сколько времени мы потеряли, пока тупили, — с глупой улыбкой произносит Ли, рассматривая Хана с новыми ощущениями внутри грудной клетки, растекающимися теплом по каждой клеточке. — Я ничего не терял, — бурчит Джисон. — Да ладно тебе, скажи сколько? — настаивает Минхо, уже заметно боле расслабленно. — Нет, — Джисон упрямо смотрит в стену, не собираясь открывать своих секретов. — Ну, я же тебе нравлюсь? Почему ты не хочешь ответить всего на один вопрос? — Уже не нравишься, — Хан хмурится, чувствуя, как уши начинают гореть. Он отворачивается от старшего, раскрывая свою книгу на случайной странице, лишь бы занять свои глаза и не встречаться с любопытным взглядом. — Эй, не сбегай от меня, — Минхо ловко перескакивает на кровать Джисона, забирая у него книжку и откладывая её в сторону, — посмотри на меня.       Хан ухмыляется, смотря ему прямо в глаза, переводя взгляд ниже — облизывает губы. Сердце замирает и Минхо забывает, как дышать, когда чувствует тёплую ладонь, на своей руке. Он впервые видит Джисона так близко, впервые их взгляды пересекаются на такой длительный отрезок времени, он впервые чувствует руку Джисона на своей. Яркие глаза, которые обычно смотрят с холодным пренебрежением или неким осуждением, сейчас излучают тепло, блуждая взглядом по лицу напротив. Проглотив ком в горле, Ли подаётся вперёд, но губы Джисона встречают его быстрее, чем он ожидал. Тёплое дыхание касается его кожи, когда они отстраняются друг от друга, смущенные и с робкими улыбками на покрасневших лицах.       Распахнувшаяся дверь заставляет их с испугом отскочить друг от друга и уставиться в одном направлении. — Что с лицами? — непонимающе смотрит на них Чанбин, затем, кажется, до него что-то доходит, когда он обводит их взглядом, — ну, наконец-то, — бурчит он, хватая сумку со стула и стремительно, закрывая за собой дверь, — продолжайте! — хохоча, бросает он уже из коридора.       Ли переводит взгляд на Джисона, который делает тоже самое, впервые, широко улыбаясь Минхо.