Я так люблю. И что с того?..

«Я так люблю.

И что с того,

Что вся моя жизнь

Сухое вино?»

Шаги за дверью стихли, и Катя беззвучно скатилась по стене. Андрей попросил подождать его, сказал, что им нужно всё обсудить. Кому нужно? Ей? Ему? Или им? Голова отказывалась трезво мыслить, глаза застилала пелена тумана. Я всё сделала правильно. Мне нет повода чувствовать себя виноватой. Рано или поздно всё равно бы пришлось раскрывать правду, как ни крути. В ушах то и дело звенели жаркие признания Андрея в любви, его разговор с Малиновским, крик Киры... Всё смешалось и теперь нещадно давило на виски, как тогда, в клубе с девочками, когда она первый раз в жизни напилась. Только сейчас алкоголя в её крови не было. Почему он не дал ей уйти? Зачем смотрел на неё таким полным боли взглядом? А главное: неужели она вновь поверила ему, раз продолжает сидеть в своей душной каморке, а не дома собирает вещи к отлёту в Египет? Любовь — странная сила. Сначала она на крыльях вселенского счастья поднимает тебя высоко-высоко, заставляет руками коснуться облаков, а потом безжалостно ударяет о землю, возвращает в страшную реальность, срывая маски с актёров и смывая дождём из слёз заранее выученный текст. А ведь всё было достаточно предсказуемо, не правда ли? Катя горько усмехнулась собственным мыслям. Да, именно так. Разве история с Денисом её ничему не научила? Ещё давным-давно нужно было усвоить, что в жизни не случается сказок. Но она почему-то продолжала любить, верить, надеяться и мечтать о чуде. Мечтать вопреки всему. Дверь с силой распахнулась, и пара коричневых глаз в панике заметалась по каморке. — Я тут, — подала голос Катя из своего укрытия. Он пришёл. Он здесь. Он не обманул. Медленными шагами Андрей приближался к ней. Его вид, растерянный и выражающий облегчение одновременно, почему-то вызывал странное чувство теплоты. — Как прошёл совет директоров? Катя старалась, чтобы её голос звучал как можно естественнее, но мелкая дрожь, возникшая из ниоткуда, давала о себе знать. Глупо было отрицать, что после своего решительного заявления в конференц-зале она не переживала за судьбу Андрея и компании в целом. Но ответом ей послужили крепкие объятия и такое родное: — Пойдём. Они мчали по дневной Москве и с невиданной прежде ловкостью обгоняли мимо проезжающие машины. — Зачем мы сюда приехали? — удивлённо пробормотала Катя, когда они остановились уже возле знакомого ей «Лиссабона». Андрей молчал. И его красноречивый взгляд говорил намного больше, чем тысячи слов. — Я хочу начать с нуля. Заново. Честно и по любви. Словно бы между нами никогда не было той злополучной инструкции, — через некоторое время глухо произнёс он, оборачиваясь к девушке. — Ты мне веришь? — А как же... — несмело начала Катя, но тут же осеклась: на неё смотрел новый Андрей Жданов. Совсем другой. И ему следовало верить.

«Чем крепче я,

Тем лучше вкус.

Я ничего

Уже не боюсь.»