Последствия

— ЭТО Я ТУТ РЕШАЮ, КОГДА ГОВОРИТЬ «ЛАДНО»!!! — голос матери звенел в комнате. Бендж сжался и вздохнул. Попали они, конечно, в историю на той вечеринке. У сестры сломан нос, а он сам разукрашен, как грёбаная стена в туалете в средней школе. Кетамин, хах… Он-то думал, там чего серьёзнее. А это оказался просто обезбол. Правда, выключило парня конкретно. Мама была в ЯРОСТИ, когда забирала его из полицейского участка. Юноша уже мысленно прощался со всеми возможными развлечениями: больше не пустят ни гулять, ни в гости, ни уж тем более на вечеринки. Его сестра сидела рядом и нянчила повреждённый нос. Столько денег было вложено, столько боли перенесено — и вот её недавно сделанный врачом профиль снова испорчен. — Алисса, вон отсюда. Ты своё получила. Как я и сказала, нового носа можешь даже не ждать. А вот ты, Бендж, с тобой я ещё даже не начала! — женщина становилась, казалось, только злее и злее. Младший Нельсен ощутил себя маленьким и беззащитным. Хотелось вцепиться в старшую сестрёнку и не отпускать никогда, несмотря на то, что та была той ещё стервой. Но Алисса, уже и так получившая втык, как можно скорее смылась, не желая нарываться ещё сильнее, чем уже влипла.       Когда они остались вдвоём, мать перевела взгляд с закрывающейся двери прямо на своего сына. В её глазах горела такая ярость, какой Бендж никогда до этого не видел. Конечно, мама сердилась не первый раз. Далеко не первый. Но она НИКОГДА не злилась так сильно. Даже когда Нельсен младший в пятом классе принёс уведомление об отстранении и две двойки. Сейчас мисс Нельсен была просто в чистой, ничем не замутнённой ярости. Бендж только хотел что-то сказать, но был прерван строгим рыком. — МОЛЧАТЬ! Не желаю слушать твои оправдания! Я тебя так не воспитывала! Как вообще В ГОЛОВУ пришло нюхать что-то?! Ты чем думал?! Это могла быть любая дрянь! А если бы умер?! А если бы это была побелка или, не дай Бог, реальный кокаин?! Ты мозгами-то пользоваться хотя бы пытался?! — Мам… — НЕ МАМКАЙ МНЕ ТУТ!!! Я просто в ахуе! — юноша вздрогнул. Мама матерится — значит, всё для него очень плохо. — Ладно Алисса, она оказалась на линии огня просто потому, что не повезло и вовремя не отошла. Хотя, с неё вины за то, что напортачила, не снимаю. Но ты! ТЫ что творишь?! — Мама… — Не мам… — ДА ПОСЛУШАЙ ЖЕ ТЫ МЕНЯ! — мальчик не выдержал. — Сама задаёшь вопросы, но не даёшь на них ответить! — юноша был в отчаянии. — Я сглупил, ладно?! Сглупил! Хотел быть крутым, понимаешь?! Осознал уже, что хрень сделал… Больше не буду. — Конечно ты больше не будешь. А чтобы точно запомнил, что именно больше не будешь, я тебя выпорю хорошенько.       Бендж на минуту застыл. Затем открыл рот и заморгал. В шоке закрыл рот. После снова открыл и издал какие-то нечленораздельные звуки в попытках что-то сказать. В итоге юноша просто нервно засмеялся. — Ладно, мам, хорошая шутка… Смешно, ха-ха… Ты ж фигурально, да? — парень проследил за тем, как женщина взяла в руки валяющиеся на полу штаны и вынула из них ремень. — Фигурально же, да?.. — мальчишку начало трясти от страха. О нет! Только не это! — Ма-а-а-а-а-а-а-ам… — подросток простонал и закрыл лицо руками. — Ты ж не серьёзно, правда? Ты ж меня просто попугать решила? Так вот… — юноша подтянул колени к груди и сжался. — У тебя получилось! Очень даже получилось, я сейчас описаюсь от страха! — Бендж, ложись на живот. — Ма-а-а-а-ам… Ну серьёзно? Ну мамочка… Скажи, что это просто шутка… Прошу, мам, ну шутка же? — Бендж ощутил волну ужаса и наворачивающиеся на глаза слёзы. — Ты меня последний раз в 6 лет расчёской шлёпала, я уже слишком взрослый для… Такого. — Я вот ни капли не шучу. И ничерта ты не взрослый. Взрослые не снюхивают, что попало, на сомнительных вечеринках. А раз ты дурной подросток, будем с тобой, как с дурным. Через попу, которой ты и думал. Может, так лучше дойдёт. На живот, я сказала. — Мамочка, не надо… — взгляд Бенджа зафиксировался на ужасающе сложенном вдвое ремне. Его любимый: честная кожа, средней толщины, крепкий и с пряжкой в виде полумесяца. Видимо, любимым он быть перестанет. Мальчик невольно задрожал и неосознанно попытался сдвинуться на противоположный от матери край дивана. — Пожалуйста… Умоляю… — Бендж, я сколько ждать должна? — Ну ма-а-а-ам! Богом прошу! Ради всего святого… Не надо… — юноша поднял на родительницу полный слёз взгляд больших глаз. Обычно это был верняк. Но сейчас лицо мисс Нельсен не изменилось. Ни один мускул не дрогнул. — Ну хочешь я на колени встану и буду умолять? — Встанешь на колени — поднимешься уже с красным задом. Сын, я не шучу. На живот. — Но мам… — Потяни ещё время — и твою жопу украсят… — женщина посмотрела на пряжку. — Полумесяцы.       Тихо всхлипнув, Бендж нехотя перевернулся на живот и лёг на диван, обняв подушку. Ремня он не получал никогда, так что был невероятно напуган перспективой. Парень закрыл глаза и прижал подушку к себе посильнее. — Мне из твоих джинсов пыль выбивать? — Мамочка, не надо по голой попе, прошу тебя! — А знаешь, что ещё не надо?! Совать в себя всякое неизвестное! Жопу оголяй, я долго ждать не намерена! В два раза сильнее всыплю!       Всхлипнув от страха и покраснев до кончиков ушей от стыда, юноша спустил с себя штаны вместе с бельём. Холодный воздух прошёлся по голым ягодицам. Внутри всё замерло, в животе будто образовался неприятный ком. Подросток зажмурился от испуга. Звук маминых шагов — встала около дивана, прикидывая, с какой стороны и как бить. В ушах юноши оглушительно стучало его же сердце. Руки и шея вспотели. Дыхание участилось. Ожидание тянулось, казалось бы, вечно. Наконец, мама подняла руку с ремнём. Пряжка лязгнула. Ещё не битые белые полупопия сжались от ужаса. Свист ремня. Хлопок. — А-А-А-АЙ!!! — Бендж от боли и неожиданности заорал во всё горло. Зад обожгло знатно, мать не сдерживалась. Было гораздо больнее, чем щеткой для волос. Мисс Нельсен твёрдо вознамерилась преподать сыну основательный урок. Второй удар лёг где-то рядом с первым. Юноша дёрнулся и сжал зубы. Нечего голосить опять, сестра услышит. Потом издевательств не оберёшься.       Мать порола его без жалости, прикладывая мальчишеский зад ремнём, как в последний раз. Во всяком случае, мисс Нельсен надеялась, что этот раз и правда будет последним. И больше не придётся. Ей самой всё это не нравилось, но что уж поделать. Наказать за подобный прокол надо было, как следует. Женщина не жалела ни силы, ни, так сказать, наполнения. Каждый удар наносила с толком, с расстановкой, без спешки, давая сыну хорошенько прочувствовать всю её боль, злость, волнение и разочарование. Ну вот где она свернула не туда в его воспитании? Слишком рано перестала шлёпать? Так ребёнок никогда раньше ничего похожего не исполнял! Кто ж знал-то…       Бендж вздрагивал и шипел, стонал сквозь зубы, щурился до боли в глазах. Пальцы на ногах сжимались и разжимались, а зад был словно камень. Был бы парень поопытнее — расслабился бы. Но в моменте было слишком больно, чтобы подумать о таком. Так что младший Нельсен только сам же себе ухудшал наказание.       Через десяток ударов мальчик начал стонать громче и даже тихо рычать, стараясь стерпеть боль. Слёзы текли по лицу, а смирно лежать на месте было всё сложнее и сложнее. Ещё через десяток ударов парень сломался, заревев в голос и начав метаться по дивану в попытках спасти зад от порки. Ногами он пинал воздух, руками сжимал подушку. Рыдания наполнили всю гостиную. — МАМА-А-А-А!!! БОЛЬНО!!! БОЛЬНО!!! ОЧЕНЬ БОЛЬНО!!! НЕ НАДО! ХВАТИТ!!! ПРОШУ!!! — он пытался воззвать к её сердцу, но, кажется, в груди матери ничего не было для него. — ПРОСТИ МЕНЯ! ПРОСТИ!!! Я БОЛЬШЕ НЕ БУДУ!!! РАДИ БОГА, ХВАТИТ!!! — Не будешь. Я знаю. — тремя самыми сильными ударами женщина завершила наказание. Её сын дёрнулся, после чего обмяк и разревелся, казалось, будто ещё сильнее, жалобнее, отчаяннее. Руки сами потянулись потереть болящее место. Гордый подросток был превращён в плачущего ребёнка. Будто Бенджу было не 15, а снова 5. — Мамочка… Я не буду больше… Обещаю. Я буду хорошим… Только не надо снова пороть… Мне так больно… — мальчик плакал, не в силах успокоиться. Задница горела огнём, было до ужаса стыдно и невероятно обидно. Чтобы его любящая, понимающая мамочка, и вот так с ним обошлась… Бенджу будто разбили сердце. Мать вздохнула и села рядом с ним на диван, убрав ремень подальше. — У меня нет запасного сына, Бендж. Будь осторожен. Тебе повезло на этот раз — обошлось. А что, если бы нет? — Прости, мама… Прости. — юноша еле-еле сел, продолжая держаться за побитый зад. Рисунок на его лице весь поплыл от слёз, глаза были красными, из носа текло, губы дрожали, щёки опухли. Женщина осторожно обняла своего мальчика, начав поглаживать того по голове. Бендж издал очередной всхлип, после чего прижался к матери, пытаясь найти хоть немного утешения и тепла. И находя. — Я простила… Простила. Мама здесь… Мама с тобой. — Ты меня теперь больше не любишь? — подросток выглядел таким разбитым, что мисс Нельсен уже прокляла себя за выбранный метод наказания. — Не говори так! Я люблю тебя. Всем сердцем. Потому и преподала тебе такой тяжёлый урок. Чтобы навсегда запомнил. — Я запомнил, мама… Обещаю. Больше никаких непонятых веществ. — и Бендж был намерен сдержать обещание.