Hobby

Утро не заставило себя долго ждать. Ближе к девяти часам утра стремительно распогодилось, пропуская через становившиеся с каждой минутой меньше облака лучи ноябрьского солнца. В общежитие стояла полная тишина – все будто замерло, лишь бы не нарушить покой спящих лисов. Вероятнее всего, восприняло угрозу Кевина об изнурительной тренировке в понедельник чересчур серьезно. Однако солнце действительно было слишком далеко, чтобы услышать угрозу, поэтому решило просочиться в окна общежития и разбудить кого-нибудь. Этим кем-то оказался Эндрю. Так вышло, что к утру он спал, лежа на спине, поэтому утренние солнечные лучи начали светить прямо ему в глаза. Он попытался отвернуть лицо от света, но, потерпев поражение, все же продрал глаза. Ему потребовалось полежать в кровати еще какое-то время, потупив взгляд в дно кровати над ним, а потом он все же принял сидячее положение. На его бедра тут же сползла чужая рука, на которую он тут же обратил внимание, а потом перевел взгляд на ее обладателя. Нил спал в том же положении, в котором уснул вместе с ним. На лице не было ни намека на напряжение, а сам Джостен лишь тихо посапывал. Значит, сон был крепкий. Эндрю встал, как можно аккуратнее переползая через Нила, чтобы не разбудить. Когда встал, то ощутил резкую боль в голове. Видимо, принял слишком много крекеров вчера. Размяв виски, он покачиваясь пошел в гостиную в поисках воды и чего-то от головы. К сожалению, желанной таблетки он не нашел, но уже обнадеживало наличие бутылки воды, что стояла прямо на журнальном столике. За раз он сделал три больших глотка, окончательно избавившись от сухости в горле. Даже спазм в голове стал ощущаться чуть меньше. Надеясь уменьшить боль и избавиться от ощущения липкости по всему телу, принял решение отправиться в душ. Настроив в воду, встал под холодные струи и с закрытыми глазами стал под воду. Обычно после подобных вечеров это помогало Миньярду прийти в себя и избавиться от неприятных ощущений в теле. Как-то внезапно в голове всплыл вчерашний вечер: шум, музыка, пьянющие Ники и Кевин, теплые пальцы на макушке, медленно перебирающие волосы, рисующий за столом Джостен... Эндрю открыл глаза, когда вспомнил, что рано утром Нил сидел за столом и снова что-то рисовал. Кажется, тогда уже был рассвет. На самом деле Эндрю питал интерес к этому блокноту, потому что не понимал, что может быть настолько увлекательного в том, чтобы, неподвижно сидя несколько часов практически без перерыва над блокнотом, водить по бумаге карандашом. К тому же Нил никогда не показывал, что он рисует. Возможно потому, что Эндрю его и не просил... Закончив с ванными процедурами, Эндрю с полотенцем на шее направился к спящему художнику, чтобы найти свежую одежду и посмотреть, что в блокноте. У Джостена было не сказать, что много вещей, и выбора у Миньярда было не особо много, поэтому он взял какую-то случайную футболку кирпичного цвета и натянул на себя. Наконец можно было посмотреть блокнот, однако как только он подошел к столу и увидел последний рисунок в блокноте, который этот чертов художник даже не удосужился закрыть, замер. На картине был он, уткнувшийся в руку и беззаботно спавший. Его поразило, насколько похоже Нилу получилось передать его внешность. Преобладавшее в нем до этого момента спокойствие внезапно сменилось новой, более яркой, щекочущей грудь эмоцией. Странно, но Миньярду было даже приятно ощущать ее. Сев за стол и взяв блокнот в руки, он принялся детальнее рассматривать рисунок. Его поражало, насколько детально были прорисованы волосы, руки, даже чертовы складки на подушке и одежде. Впервые в жизни Миньярд остался под впечатлением от искусства, которое до этого времени не особо его интересовало. Приятное чувство разлилось всеобъемлющим теплом, и ему даже стало как-то неловко, что он без разрешения залез в чужой блокнот. Картина подогрела в нем еще больший интерес посмотреть другие рисунки парня. Однако решил, что потом как-нибудь заставит Джостена добровольно принудительно показать ему остальное, а сейчас он лишь закрыл блокнот, положил его на место и, натянув джинсы и куртку, решил пойти на крышу и покурить. Теперь, кажется, Эндрю больше не будет дергать Нила, когда увидит его, увлеченного рисованием.