Условный рефлекс

Что вы знаете о странных рефлексах? Вот, например, у вас когда-нибудь вставало на мытьё посуды? А при виде стиральной машинки? А начиналось слюноотделение при взгляде на чужие пальцы?  Зонтик потряс головой, отгоняя наваждение. В кухне было полно народу, и эрекция в данный момент была совершенно неуместна.  Ладно, на самом деле все эти рефлексы были вызваны одним конкретным “раздражителем”. И вид не любых пальцев заставлял его громко сглатывать слюну. Виной всему был Пик. То есть, наверное, даже не виной. Ведь то, что испытывал Зонтик, было весьма… приятно, будоражаще. Предвкушение было отдельной пикантной частью того, что происходило между ними.  А ещё воспоминания, которые, собственно, и подкрепляли его странные рефлексы. Сколько раз Пик успел трахнуть его на кухне в целом и у раковины в частности? За прошедшие полгода довольно много. Он не считал, но возбуждение, каждый раз накатывающее во время мытья посуды, говорило само за себя. Восьмой был замечательным любовником – Зонтик был в этом уверен, хоть ему и не с чем было сравнивать – ласковым, щедрым, страстным. Он не боялся пробовать новое и разрешал пробовать Зонтику. Коллекция игрушек значительно пополнилась.Теперь это была их общая коллекция. Особенно шестому нравилась тяжёлая продолговатая анальная пробка из металла. Зонтик закусил губу и громко выдохнул носом, вспомнив, как они использовали игрушки прямо здесь, у раковины, к примеру тот самый фиолетовый вибратор. Он тогда кончил дважды, а Пик потом улыбался до самого вечера хитро и довольно, словно объевшийся сметаны кот.  Валет задышал глубоко, стараясь успокоиться. Хорошо, что его сопение не было слышно за шумом воды и работающего телевизора. Но тут он буквально подпрыгнул, ощутив, как что-то шлёпнуло его по заднице. – Работай, раб, солнце ещё высоко! – ехидно рявкнул довольный шуткой пятый и снова хлестнул его кухонным полотенцем. – Вару, отстань, пожалуйста. Дай домою спокойно, – попросил треф. – Ты слишком медленно работаешь, мочалка, – со знанием дела заявил пиковый и снова шлёпнул его полотенцем, попав аккурат между ягодиц, и инфернально захохотав смылся в коридор. Зонтик дёрнулся, пробка внутри сместилась, задев чувствительное местечко.  Ах да, пробка… Та самая, вытянутая, металлическая, тяжёлая, в данный конкретный момент усиливающая  возбуждение наряду с условным рефлексом на нахождение у кухонной раковины. Он вставил её минут пятнадцать назад по просьбе Пика, едущего домой со смены.  Кое-как собравшись с мыслями, Зонтик выключил воду, убрав последнюю тарелку на сушилку. Он какое-то время постоял у раковины, стараясь успокоиться и не сжимать ягодицы. Член был уже почти полностью твёрдым, но ему ничего не светило ещё как минимум часа полтора, а значит, нужно было как-то отвлечься. Но как, если любое движение вызывало в теле сладкую дрожь, а ноги становились ватными? Он бросил взгляд на часы микроволновки. Восемь сорок пять. Время было совсем детское, да и хотелось составить восьмому компанию за ужином. Треф некоторое время помялся, размышляя, чем себя занять до прихода короля. О том, чтобы сесть у телевизора с остальными, и речи не шло. Спокойно сидеть сейчас вообще вряд ли получится, учитывая все обстоятельства. Он всё же решил пойти прилечь, о чём оповестил Куромаку и Феликса.  – Что, даже “Спокойной ночи, малыши” не посмотришь, детка? – заржал пронырливый пятый. Зонтик почувствовал, как щёки залило жаром. Пик иногда называл его деткой во время секса, и дурацкий рефлекс снова проявил себя во всей красе. – Ой, да заткнись уже, Вару! – рявкнул Феликс. – Тебя забыли спросить, когда спать ложиться. – Ишь какие все нежные, – надулся зелёный. – Уже и пошутить нельзя. Зануды. Зонтик в последнее время как-то слишком спокойно реагировал на его шуточки, и они уже не приносили такого удовольствия, как раньше.  Добравшись до своей комнаты, шестой включил лампу на прикроватной тумбе и, не раздеваясь, устроился на постели на боку, чтобы лишний раз не задеть пробку. Он намеревался немного почитать, но то ли устал за сегодня, то ли рассказ был скучным, но уже минут через десять сон действительно сморил его, а книга выпала из ослабевших пальцев. Последнее, что он отметил отключающимся сознанием, что на улице было ещё довольно светло. Сквозь сон ощутив прикосновение, треф вздрогнул и отпрянул. Моргнув несколько раз, привык к темноте, точнее, к сбавленному до минимума свету лампы. Пик сидел перед ним на корточках, уже переодетый в домашнее. – Отрубился. Сильно устал? – тихонько спросил король, погладив его по щеке. Зонтик потёр глаза и улыбнулся.  – Сколько времени? – уточнил треф, понимая, что за окном уже совсем стемнело.  – Десять. Если будешь спать, пробку надо вынуть, – заботливо сообщил восьмой.  Щёки трефа вспыхнули, и он смущённо опустил глаза. – Давай ты вытащишь? – выдохнул валет. Смотреть Пику в глаза было стыдно, едва спавшее возбуждение нахлынуло с новой силой. – Тогда раздевайся, – восьмой погладил его по ягодице и помог стянуть шорты и бельё. А на футболке Зонтик завис, соображая, что ещё не так уж поздно, многие из сожителей ещё не спят, и если его услышат, то утром будет очень-очень стыдно, придётся объясняться. – Ну, что ты, маленький? – по-своему истолковав заминку, спросил восьмой. – Я осторожно. Не бойся.  Треф вздохнул и всё же избавился от последнего предмета одежды. Пик окинул его взглядом и довольно вздохнул. Треф был красивым. Худощавый и жилистый, с хорошо прорисованным рельефом мышц. Его всегда хотелось потрогать, огладить, заласкать. А сейчас он был такой расслабленный и нежный после недолгого сна, смотрел так доверчиво. Пик не удержался, поцеловал напористо и немного грубо, одновременно покачивая основание пробки. Член валета дрогнул и начал потихоньку наливаться.  – Ложись на живот, – скомандовал король. Зонтик улёгся, как было велено, и, согнув правую ногу, слегка подтянул её вверх, давая лучший доступ. Пик устроился позади на постели, повозился немного, раздеваясь, и огладил спину трефа от плеч до крестца, сжал упругие половинки ягодиц, а потом прижался всем телом. Обнажённый, горячий и очень-очень возбуждённый. – Ты точно хочешь спать? – уточнил он, потираясь твёрдым уже членом между ягодиц, вжимая пробку глубже. Зонтик тихонько охнул в подушку и выгнулся, подставляясь. – М-м-х… Пи-ик, – невнятно выдохнул он. – Я могу просто вытащить и разойдёмся по кроватям, – подразнил он горячим шёпотом и, убрав выпавшие из хвостика бирюзовые пряди, поцеловал нежное местечко за ухом.  – Не-ет, – так же тихо протянул шестой, – я хочу… – Что? – король покачал пробку за основание и легонько потянул на себя.  – Тебя, – сообщил треф, чувствуя, как собственный член становится твёрже с каждой секундой. – Хочу тебя… внутри.  – Надо же, как совпало, – Зонтик буквально почувствовал его ухмылку. – Только давай потише. Не все ещё спят. Пик заставил его вытянуть руки над головой, плотно обхватил запястья и пару раз толкнулся, снова проходясь членом между упругих половинок. Поднялся на колени, помассировал руки от кистей до плеч, прикусил нежную кожу на загривке и спустился поцелуями до лопаток. Прошёлся приоткрытым ртом по каждому едва очерченному “крылышку”, лизнул левое и, засосав до красноты чувствительную кожу на кошачьем месте, вызвав тихое мычание в подушку, двинулся ниже. Погладил широкими ладонями бока и поясницу, поцеловал редкую россыпь мелких родинок на крестце, легонько нажал и погладил большими пальцами чёткие поясничные ямки. С удовольствием несколько раз прикусил кожу на ягодицах, оставив засосы и следы зубов.  Треф постанывал и извивался под ласками. За полгода Пик успел выучить, где и как любит шестой, и беззастенчиво этим пользовался. Зонтику было грех жаловаться, ведь король теперь каждый раз безошибочно находил точки его возбуждения, а не наиболее щекотные местечки, как бывало в начале отношений. Восьмой мягко потянул за основание пробки, на этот раз не дразня, а действительно медленно вынимая. Отложил её на тумбочку и скользнул по открытой дырочке влажными пальцами (и когда только успел смазку взять?). Треф захныкал, ощущение пустоты внутри было таким внезапно острым, порочным и сладким от ожидания ещё большей наполненности. Так сильно хотелось  почувствовать Пика внутри, что он приподнял бёдра и, встав на колени, прогнулся, предлагая себя. – Уже так не терпится?  – Да! – выдохнул треф, повернув голову на бок и глядя на короля через плечо. – Какой жадный. Мне нравится, – проворковал восьмой, проталкивая в него  два пальца и почти не встречая сопротивления. От движения смазка внутри буквально хлюпнула. – Ох, сколько же ты в себя налил, – восхитился восьмой. Наконец смазав член, он приставил головку к раскрытому влажному анусу и, взяв трефа за бёдра, плавно натянул его на себя. Зонтик ахнул и застонал, закусив наволочку, глаза буквально закатывались от желанного ощущения заполненности. Сладкая волна похоти разом омыла всё тело и стекла вниз, запульсировав в нижней части живота и по всей длине члена.  Восьмой двигался размеренно, торопиться совершенно не хотелось. С Зонтиком всегда было так горячо, сладко и правильно. Этим хотелось насладиться сполна. Он жаждал, чтобы треф сам попросил ускориться, взять его грубее, глубже. Король обожал, когда у стеснительного шестого срывало тормоза от удовольствия и желания получить больше. И тот не подвёл. Через несколько минут приподнялся на локтях и сам толкнулся назад, насаживаясь до упора и похныкивая.  – Жадина, – тихо и довольно сказал король, прихватив Зонтика одной рукой за плечо и остановился. – В следующий раз я растяну удовольствие, буду трахать тебя долго, ме-е-едленно… м-м-м-х… – выдохнул он, когда зафиксированный в одном положении треф сжался вокруг члена. – Ах ты ж! Ещё так сделай. Зонтик повторил свой манёвр и тихо проскулил: – Пожа-алуйста, двигайся… не могу больше… весь вечер тебя ждал … От этих слов тёмное собственническое чувство окатило Пика. Он с тихим рыком вздёрнул трефа за плечо и прижал спиной к своей груди, плотно обхватил член валета и зашептал в ухо грязные сладкие словечки, рассказывая, как с ним хорошо, какой он стал развратный. И Зонтик потёк от этого сильнее, отзываясь сдавленным мычанием, прижался тесно и, закинув руку назад, обхватил бедро короля, побуждая двигаться. – Бля-я-а… Зонтик… Король толкался бёдрами быстро и ритмично. Кровать предательски заскрипела и несколько раз ударилась о тумбочку. Это были слишком громкие звуки для тихого засыпающего дома. – Да ёбаное всё! Пошли на пол, – прохрипел восьмой, но, вопреки словам, не отпустил, а прикусил ухо трефа и, развернув его лицо в бок насколько возможно, жадно поцеловал, вылизал податливый рот, прикусил нижнюю губу. Они кое-как сползли с кровати, восьмой бросил на пол покрывало, уселся и потянул Зонтика к себе. – Ложись на спину. Хочу посмотреть, как ты кончаешь. Сможешь без рук? – От тебя зависит, – улыбка трефа была  такая нехарактерная, порочная и горячая, что король вспыхнул, как спичка. Он толкнул шестого в плечо, заставляя улечься, и, грубо вздёрнув его бёдра, вошёл сразу на всю длину. Зонтик вскрикнул и запоздало зажал рот ладонью.  – Тише будь, – скомандовал Пик закинув одну длинную ногу себе на плечо, а вторую отвёл в сторону держа под коленом. Так ему было отлично видно, как член двигался в горячей глубине желанного тела. – Мо-ой... – выдохнул восьмой. – Да, – тихо отозвался валет, стараясь податься навстречу. Король снова трахал его быстро и несдержанно, при каждом толчке проезжаясь по набухшей точке удовольствия внутри. Шестой прикусил собственные пальцы, чтобы заглушить стоны. Это не могло продлиться долго – им обоим было слишком хорошо. От грубых сильных толчков треф потихоньку съехал с покрывала, замотал головой из стороны в сторону, поскуливая и выгнулся кончая.   Пик трахал его сладко пульсирующую дырочку ещё несколько минут и наконец,  толкнувшись особенно сильно, вышел, сжал собственный член рукой, спуская  трефу на живот. Отпустив ноги любовника, упал рядом на покрывало, пытаясь отдышаться. Зонтик повернул к нему голову и пьяно довольно улыбнулся. Король поцеловал его во влажный от испарины лоб, а потом в губы. – Хорошо, – шёпотом протянул валет, – а теперь вытираться и спать. Сытый и уставший Пик был согласен на все сто. Он только жалел, что нельзя сейчас заснуть с Зонтиком в одной постели.