Особенный человек

      Это просто какой-то непримечательный парень, и Рицу пытается не быть разочарованным. Он не настолько поверхностный, нет. Просто завышенные ожидания, вероятно, сыграли с ним злую шутку. Он слишком долго ждал этой встречи и успел надумать невесть что. Парень щуплый, невысокий, с глуповатой причёской и в выглаженной бежевой рубашке с толсто вышитым орнаментом. С галстуком она совсем не смотрится, но Рицу не берётся судить слишком строго. То, что этот парень здесь, уже что-то да значит. На самом деле это значит очень многое, и Рицу полностью открыт. Он вроде как даже милый, если хорошо присмотреться.       — Привет, — первым говорит Рицу и присаживается в кресло напротив него.       — Привет, — отвечает парень.       И молчит. Смотрит на Рицу, но его взгляд не слишком понятен. Неразговорчивый и закрытый. Рицу считает, что в таком случае ему стоит взять разговор в свои руки, даже если если ему придётся тянуть его, как тяжёлый груз по песку.       — Как тебя зовут?       — Шигео.       — Приятно познакомиться, Шигео, — говорит Рицу, и в лице Шигео что-то неуловимо меняется.       — Ты совсем меня не помнишь?       В компании «Коготь» Рицу работает уже полгода. Полгода безукоризненного следования правилам: перерывам только в строго отведённое время и отказов от участия в глупых попытках саботажа. У него идеальные показатели, а потому он первым в отделе получил бонус встречи с «кем-то особенным». Для него не существует жизни вне этих стен. Он ничего не знает ни о себе, ни о мире вокруг, ни о том, зачем обрёк себя на это.       У него тело «внешнего Рицу», но сам он заперт в коробке забвения. Он хочет понять, есть ли в этом хоть какой-нибудь смысл. И нет более яркого куска отобранной у него жизни, чем человек, которого он считает особенным. Этот парень. Шигео.       — Прости, но нет. Так работает разделение: я вообще ничего не помню о том, что не связано с моей работой здесь. Но, эй, я очень хочу тебя узнать. Не против познакомиться заново?       Рицу позволяет своим губам сложиться в приятную улыбку, и лицо Шигео расплывается, когда он словно оживает, как снятая с паузы картинка, и активно кивает в ответ. Рицу следит за каждым незначительным изменением. Опущенные на мгновение ресницы, розовая пыль на невыразительных скулах, когда Рицу делает ему первый осторожный комплимент, секунды неподвижности, когда он не торопится отвечать. Это малозаметные мелочи, но Рицу хорошо подмечает детали. В целом Шигео куда более расслаблен, чем Рицу внутри, и вряд ли это напускное. Ничего удивительного. Пусть этот Рицу ему не слишком знаком, но он должен хорошо знать внешнего. Вряд ли он вообще как-то разделяет их в своей голове. Есть в его взгляде на Рицу что-то ласковое, куда более глубокое, чем поверхностно-заинтересованные взгляды Куросаки.       Это даже немного пугает, хоть Рицу и был готов к чему-то подобному. Любовь, которую сам Рицу не чувствует в ответ, сформированная и фундаментальная. Шигео для него — незнакомец, и пусть он никак не проявляет это словами или действиями, Рицу и без этого может чувствовать себя немного перегруженным от его искреннего отношения.       Первая встреча — ознакомительная, а потому короткая. Рицу успевает подхватить Шигео, когда тот запинается о ножку стола, и видит красный оттенок далеко в глубине его глаз. Красиво. Они прощаются, и Рицу возвращается обратно к работе. У него есть пять рабочих дней, чтобы подумать о нём, распробовать оставшееся послевкусие. Рицу выполняет план на неделю, отмахивается от очередной идеи Хосино и приходит к выводу, что Шигео всё-таки ничего. Да, явно не с первого взгляда, но за ними наверняка есть какая-то глубокая история, и для Рицу это главное. Наверное, они узнавали друг друга медленно, и в итоге нашли то, что соединило их вместе.       Потому что, конечно, Шигео — его парень, это очевидно. Маленькая, скромная пташка, ждущая его дома и согревающая его постель. Явно домашний мальчик, наглаживающий ему одежду и готовящий ужин к его приходу. Таким не нужна броская внешность или вызывающая словоохотливость. Наверняка Рицу в своё время уже пересытился чем-то подобным и нашёл его, свою тихую гавань.       Это его Рицу нужно кормить, и поэтому он теперь заперт здесь?       — Забыл сказать в прошлый раз. Я — твой старший брат.       Этот вариант Рицу даже не рассматривал. Как минимум, это странно. Он мог бы понять, если бы «кем-то особенным» был ребёнок, но Рицу слишком молод, чтобы иметь детей, способных вести осмысленную беседу. В других родственниках на этой позиции не было особого смысла. В том числе и в старшем брате. У него какие-то проблемы с сепарацией? Возможно, проблема чуть глубже, и он или кто-то из их родителей серьёзно болен. Это могло бы объяснить и его нахождение здесь, в гостевом зале, и то, что Рицу в принципе работает в таком месте.       — Спасибо, что сообщил, — вежливо благодарит Рицу, и его улыбка постепенно превращается во что-то более сдержанное.       Менее заигрывающее. Было бы здорово, если бы Шигео, его брат, не придал особого значения его деликатному, но всё же флирту на прошлой встрече. Раз он не упомянул об этом сразу, то, возможно, он тогда ничего так и не заметил. Но в любом случае, Рицу заслуживал небольшой поблажки. Он видит этого парня второй раз на своей памяти.       По крайней мере Шигео не выглядит слишком смущённым. Когда он опускает взгляд, его пальцы на мгновение сжимаются на коленях, но в этом есть что-то другое. Рицу успел заметить, что его бывает сложно понять. Хотя теперь, думает он, нет особого смысла так пристально следить за его мимикой и неосознанными жестами. Его брат, «особенный человек», с которым он прожил большую часть своей жизни, наверняка заслуживает чуть больше доверия, чем предполагаемый парень.       И всё же Рицу немного застигнут врасплох, а потому вторая встреча выходит не менее скомканной, чем короткая первая. Шигео успевает спросить, как Рицу себя здесь чувствует, на что получает сдержанный корпоративно-одобренный ответ. Всё, что Рицу узнает сам, кроме информации об их родственной связи, это то, что он всегда хорошо учился. Информация более, чем бесполезная. Рицу и сам бы мог догадаться об этом по своим привычкам и склонности к дисциплине. Он уже начальник отдела. Он бы не удивился, если бы узнал, что он входил в студенческий совет.       — Он сказал что-нибудь о том, где мы находимся?       — Чем занимается компания?       — Ой, так это всё-таки не твой парень?       Каждому в отделе интересно узнать что-то о том, что происходит снаружи, а потому теперь вместо того, чтобы придумывать очередные глупые планы, они заваливают Рицу вопросами о его встречах с Шигео. Он не говорит им ничего конкретного.       — Если бы вы лучше работали, то могли бы уже сами спросить у своих «особенных людей» лично. Попробуйте, очень советую.       Мир за пределами офисов непостижим. Здесь даже окон нет, а потому им всем приходится лишь гадать о том, что может существовать снаружи. Рицу тоже хочет узнать о нём как можно больше, но ещё больше он хочет знать о себе. Он знает, что не все вопросы о мире безопасны, перед первой встречей он читал бланк согласия и ограничений, и очень много им знать запрещается. Но о себе он может узнать, что угодно, кроме пары засекреченных пунктов.       — Тебе нравится лапша с варёной свининой и тофу с жареными овощами. Но вообще ты всё хорошо готовишь, нет какого-то особого коронного блюда, — задумчиво говорит Шигео, и Рицу впитывает его слова, как губка.       — Я часто готовлю?       — Когда есть время, да. Ты всегда готовишь по выходным.       Рицу думает о свободном времени, которое у него бывает, о выходных, о том, как он мог их проводить и что чувствовать при этом. Похожи ли выходные на большой обеденный перерыв, а вечера после работы на пятиминутки? Лапша со свининой. Тут нет ничего подобного.       — Так у меня нет девушки? Или парня?       Шигео снова опускает глаза и ищет пальцами нитки в шве чёрных штанов. Они совсем новые и, кажется, недешёвые, а потому он ничего не находит.       — Нет, — отвечает он.       За этим коротким ответом скрывается какая-то история. Возможные сценарии разворачиваются в голове Рицу словно из ниоткуда. Ранее невидимый ящик выплёвывает их, как запущенный печатный станок: неудачное расставание, трагическая случайность, вмешательство третьей стороны или его более серьёзные ошибки. Рицу мучительно любопытно, но в то же время он впервые подходит к возможности столкнуться со своей нелицеприятной стороной. Это заставляет его задуматься, действительно ли он хочет перетянуть возможные ошибки прошлого сюда, где им до него не добраться. Возможно, тут-то и кроется причина его нахождения здесь: он мог попытаться стереть их хотя бы на время для маленькой части себя, начавшей всё с чистого листа.       — Ясно.       — А здесь? Тебе нравится кто-нибудь из тех, с кем ты работаешь? — спрашивает Шигео, и на этот раз его взгляд полностью сосредоточен на Рицу.       На расстоянии ширины журнального столика его глаза кажутся такими чёрными, что невозможно разобрать, где заканчивается его зрачок и начинается радужка, а потому они похожи на дыры в его лице. От них сложно оторвать взгляд, и Рицу чувствует себя пришпиленным к креслу.       — Нет, никто. Мы не часто пересекаемся с другими отделами, но даже так я тут для того, чтобы работать, а они, в первую очередь, мои коллеги. Однако было интересно узнать, как у меня обстоят дела снаружи.       И всё же в таких условиях доверие становится хрупким. Рицу замечает, что местами Шигео ему что-то недоговаривает. Он перечисляет любимые фильмы Рицу, музыкальные группы, которые он слушает сейчас, и какие он стыдится упоминать со старших классов, настольные игры, которые у них были дома. Он рассказывает истории из их детства, как они терялись в лесу, играли в школе со сверстниками, прятали от родителей бродячую кошку в доме. Но в его историях наступает момент, когда родители вдруг исчезают. Исчезают и их школьные друзья, и вообще кто бы то ни было, о ком Шигео мог упоминать до этого, и остаются только они. Шигео, который мало говорит о себе, и Рицу, который смотрит малопонятные драматические фильмы, играет в одиночные стратегии, сам готовит по выходным и сам всё умеет.       Где их родители? Что произошло? Что он натворил?       — Так у меня даже нет прав? Я что, даже машину не умею водить?       — Нет, я думаю, умеешь, но права ты и правда пока не получил.       — Думаешь, умею? Меня не ты учил?       — М-м, нет. Ты учился с… эм, — Шигео моргает, и его рот захлопывается так резко, что Рицу может слышать лязг его столкнувшихся зубов.       — С кем? — уточняет Рицу, невинно наклонив голову.       Впервые с того разговора о бывших отношениях Рицу так явно задевает какую-то запретную тему, при этом совершенно случайно. Теперь становится ясно, что на самом деле в жизни Рицу существуют не только он сам и Шигео, но и кто-то незримый, скрытый от него полной полосой недомолвок. Возможно, даже не один. Сколько людей брат решил исключить из своей интерпретации жизни Рицу и зачем?       — Я не должен о нём говорить, — сдаётся Шигео, покомкав ткань штанов в руках и рассмотрев весь скудный интерьер гостевого зала, как скрупулёзный замерщик.       — Почему?       — Это прописано в твоём договоре. Некоторые вещи на работе тебе нельзя знать. Ты сам так решил.       — Разве? Или за меня всё решил мой работодатель, а мне просто пришлось с этим смириться? — не может не заметить Рицу этот вопиющий пробел.       — Я не уверен. Прости, Рицу, — тихо говорит Шигео, сгорбившись в кресле, и Рицу больше не хочет на него давить.       Его вины в положении, в котором оказался Рицу, пока нет. Судя по его постоянным вопросам о том, как тут Рицу живётся, он и правда заботится о нём. Конечно, это всё ещё может быть его косвенная причастность, но не похоже, что он хотел бы как-то использовать Рицу для своей выгоды.       — Хорошо, я понял. Просто какой-то друг, и его личность не слишком важна для рассказа, всё так?       — Да, — с готовностью кивает Шигео.       — А это точно просто друг? — уточняет Рицу, подняв брови.       — Да. Я так думаю, да, — говорит Шигео, и его лицо смешивается в неразборчивом выражении. Не похоже, что плавная смена темы подняла его настроение.       — Ты точно в этом уверен? Я не мог просто не говорить тебе, что это не так?       Когда Рицу покидает гостевой зал, Шигео озадаченно хмурится на свои сложенные руки и не смотрит ему вслед. В этом есть что-то, что Рицу очень хочется распаковать. Его поникшая фигура преследует мысли Рицу до самого лифта в конце смены, и почти сразу же он получает первое явное сообщение от самого себя спустя больше полугода жизни в разделении. В момент, когда в голове чуть мутнеет, а лифт меняет направление и снова везёт его наверх, Рицу ощущает, как его щека горит. Горит и его правая ладонь. Он дал себе пощёчину за секунду до переключения.       Это явное послание. Если Рицу хорошо понимает самого себя, то что-то в его вчерашних словах вывело его внешнюю личность из себя достаточно сильно. К сожалению, это единственный сигнал с той стороны, который он получил. Остаётся неясным, вызвана ли такая реакция его расспросами о личности таинственного друга, его предположением об отношениях с ним или о его отношениях вообще. Но в прошлый раз он себя не бил, а беситься из-за простого вопроса о явно таинственной фигуре слишком странно. Может быть, дело не только в них. Может быть, он не должен был намекать о своём предположении Шигео. Может быть, это Шигео и тот парень на самом деле пара, а Рицу решил высказать что-то настолько неуместное прямо ему в лицо. Казалось, Шигео и правда мог быть расстроен.       Как бы то ни было, Рицу здесь не просто так, и вряд ли он заинтересован в скором увольнении. А потому он больше не спрашивает ничего о том парне. Если исключить ту маленькую заминку, Шигео и правда пытается дать Рицу как можно больше интересующих его ответов и о нём, и о том, что он может сообщить о мире снаружи. К сожалению, это не всегда хорошо ему удаётся. Он хорошо знает Рицу, и это позволяет тому составить как можно более полный портрет своей личности за пределами этого здания. Он почти чувствует себя им — занудным домоседом, читающим заумные книжки. Ему двадцать три года. Они родились в городе Приправ, но сейчас живут в городе Супов. Рицу снимает квартиру на девятом этаже, откуда хорошо видна Пряная гора. Он копит деньги на собственную.       В то же время Шигео не знает, чем занимается компания «Коготь». Он не уверен, какая у них налоговая система и форма государства. Он путается в положении их города относительно основных гор, рек и морей. Он вообще не всегда может вспомнить названия рек, морей, гор и любых других ориентировочных географических объектов. На подобные вопросы он отвечает с задержкой в неделю, предварительно записав их в блокнот, чтобы выдать ответы на следующей встрече. Пусть Рицу и достаточно нетерпелив, но он ценит, что Шигео узнает специально для него то, чем никогда раньше не интересовался. Вообще-то это мило. Рицу срывает расползающуюся улыбку с лица.       Эту проблему он наблюдает у себя уже некоторое время. Та пощёчина — не единственная причина, по которой он полностью забросил тему с таинственным другом и его отношениями в принципе. Вид расстроенного Шигео кольнул его слишком глубоко. Боль от пощёчины прошла сразу, но образ поникшей фигуры, глаз, скрытых прямой чёлкой, и опущенных уголков губ преследовал Рицу всю следующую неделю. Он видел его отражение в бликах утреннего кофе и сбившихся в кучку чисел на экране. И он не хочет видеть это снова. Конечно, это нормально — не хотеть обижать своего брата, но это не единственное, что замечает за собой Рицу.       Глаза Шигео загораются, когда он говорит о Рицу, и Рицу чувствует, что что-то в нём отзывается изнутри. Вообще-то именно это было первым звоночком, но Рицу отмахнулся от него, списав свою реакцию на острое проявление самолюбия. Но это повторялось вновь, и каждый раз было безумно приятно. Рицу ловит себя на том, что прокручивает в голове не слова Шигео, а образ его оживлённого лица, каждый раз, когда хочет успокоиться или напомнить себе о чём-то приятном.       Шигео всегда внимателен к Рицу. Не так раздражающе беспардонно, как его коллеги, а ненавязчиво, но очень сильно. Когда Шигео слушает его, Рицу чувствует себя обёрнутым в тёплое мягкое одеяло его взгляда. Он спрашивает у Рицу, как он себя чувствует, и не устал ли он быть здесь. Рицу устал, но предпочитает об этом помалкивать. Шигео нетрудно обмануть, и каждый раз Рицу немного стыдно. Но он обманывает его снова, и очень быстро осознаёт, почему.       Тёмный взгляд Шигео притягивает. Когда он облизывает пересохшие губы, Рицу не может оторвать взгляда от их влажного блеска. Его лицо неуловимо-прелестное, пусть Рицу и потребовалось время, чтобы присмотреться к нему. Ему очень идёт эта забавная причёска. И он очень ласковый с Рицу, настолько, что внутри всё превращается в кисель. Рицу снова интересуется вопросом, кто же всё-таки тот его друг и как он связан с Шигео, но уже по другой причине.       — А у тебя есть кто-нибудь? — спрашивает Рицу небрежно и внимательно смотрит Шигео в лицо.       Его брови чуть дёргаются, когда тот отвечает:       — Нет. А что?       — Просто интересно, — пожимает плечами Рицу и переводит взгляд на часы.       Даже если это правда, Рицу нечего делать с этой информацией. Шигео — его брат. Рицу этого не помнит, но это так. Теперь Рицу может видеть это в линии носа, похожей на его, тонких бровях и форме ушей, не прикрытых ровными прядями. Ничто из этого не срабатывает, как предохранитель. Возможно, причиной этому является их первая встреча, когда Рицу в первую очередь решил, что они пара и рассматривал его, как несуразную, но всё же приятную на внешность картинку, которую он сможет приклеить на доску своей жизни. Возможно, то, что Рицу не помнит их общего детства, не помогает ему в полной мере осознать Шигео, как брата, родственника, а не как подходящий объект для увлечения.       Любовь, ласка и внимание, которые получает Рицу, платонические. Но жадное животное в его животе продолжает пожирать их, крепнуть и расти. Рицу не знает, как он него избавиться. Рицу уже и не хочет от него избавляться.       — Это мой старший брат, — говорит он себе, но слова опадают на пол, бессильные перед обезоруживающей нежной улыбкой Шигео, который даже не подозревает, что происходит в голове его младшего брата.       Это чувство должно быть безобразно по своей сути, но Рицу не может справиться с собой, чтобы и правда ощутить его таковым. Оно греет его всё время, когда Рицу работает, и опаляет, когда он входит в гостевой зал, чтобы снова увидеть ждущего его Шигео в очередной цветастой рубашке с неподходящим галстуком. Оно прекрасно, оно даёт ему смысл жить в этой белой безликой коробке из пластика и бетона.       — Как думаешь, я надолго устроился сюда?       — Нет, я уверен, что осталось совсем немного, — Шигео обнадёживающе улыбается и, присев на краешек кресла Рицу, кладёт свою ладонь на его руку, лежащую на колене, в знак поддержки.       Внутри Рицу два ярких противоречивых всплеска. Шигео трогает его, и от прикосновения его тёплой мягкой руки внутри всё пузырится. Он уже обнимал Рицу, и эти яркие воспоминания хранятся в голове, как единственное стоящее в этой запертой рабочей жизни. Вряд ли внешний Рицу способен оценить и придать то же значение небрежной ласке Шигео, в которой он так щедр.       Внешний Рицу наверняка любит Шигео, но совсем не так, как его любит внутренний Рицу. Для внутреннего Рицу он — всё, что готов предложить ему внешний мир, и Рицу обнаруживает, что ему этого достаточно. Сможет ли хоть когда-нибудь внешний Рицу увидеть, насколько яркие и глубокие у Шигео глаза, когда он обеспокоенно смотрит на Рицу? Какие мягкие на вид его щёки? Какая милая у него улыбка? Как он красив и драгоценен может быть в глазах, которые любят его не так, как должны любить? Для внешнего Рицу он особенный, но вряд ли это сравнится с тем, насколько особенным он стал для внутреннего.       Скорое увольнение — казнь для него и его чувств. То, чего раньше Рицу ждал с нетерпением, теперь его пугает. Он не хочет, чтобы любовь, которая выросла в его сердце, на которую он даже не знал, что был способен, растворилась в забвении, как растворится он сам. Шигео подбадривает его, думая, что Рицу ждёт увольнения, и это единственное, что тянет его руки к Рицу, а потому он ничего не отрицает. Он просит Шигео рассказывать истории их детства и слушает его тихий ровный голос, как музыку.       Наступает утро, когда вечно отсутствующий начальник этажа, Шо Сузуки, объявляет на нерегулярном утреннем собрании, что внешний Рицу написал заявление на увольнение. Через одну рабочую неделю Рицу выйдет отсюда в последний раз. Новым начальником отдела станет Хосино Такеши. Хосино неуверенно радуется грядущему повышению, не слишком обрадованный осознанием, что он ещё на какое-то время застрял тут. Внутри Рицу ледяной шторм. Пусть он и был к этому готов, он чувствует себя преданным. Он ненавидит свою внешнюю версию. В конце дня, когда он на непослушных ногах заходит в лифт, аккурат перед тем, как тот сменит направление, Рицу даёт себе такую сильную пощёчину, что от неё начинает звенеть в ушах. Это длится лишь мгновение. Когда он моргает, и звон, и боль резко проходят, и он снова движется наверх к новому дню.       В последний рабочий день встречу в гостевом зале не отменяют, хотя Рицу этого разумно опасался. Шигео встречает его нервной улыбкой. Вероятно, отчаяние Рицу написано прямо на его лице. Рицу до этого долго размышлял, что он хотел бы сказать Шигео напоследок. Как именно хотел бы провести их последнюю встречу, перед тем, как Рицу навсегда забудет о том, что он смог увидеть в нём не только своего брата. Наверное, думал он, было бы неплохо снова оказаться в его объятиях, слушая очередную забавную детскую историю. Безмятежно, ровно так, как Рицу хотел бы умереть. Но в сердце Рицу живёт то, что он отказывается топить вместе с собой без остатка, а потому мирного приятного прощания не получится.       Он оставит напоминание о себе и своих чувствах в памяти Шигео. И заодно подпортит жизнь своей внешней версии, которая уничтожила и растоптала его жизнь, смысл которой он только-только нашёл.       Шигео осторожно приподнимается со своего кресла, когда видит, как Рицу решительно идёт прямо к нему. Он и правда очень невысокий, маленькая пташка, которую Рицу мечтал бы выкармливать у себя дома. Рицу сжимает его плечи и целует, настойчиво и резко сминая мягкие губы своими. Они дёргаются, Рицу позволяет себе представить, что они поддаются ему в ответ, прежде чем оторваться и взглянуть в распахнутые удивлённые глаза.       — Прости, я влюбился в тебя.       — Ох, — выдыхает Шигео, послушно замерев в твёрдой хватке Рицу.       — Я знаю, что мы братья. Мне жаль, но это ничего не изменило для меня. Каждую неделю я жду дня, когда смогу вновь тебя увидеть. Ты озаряешь мою жизнь здесь, как солнце. Я никогда не видел его, но я увидел тебя, и мне этого достаточно. Я ненавидел эту жизнь, но полюбил её, когда в ней появился ты. Я люблю тебя и не хочу, чтобы то, что я чувствую исчезло, словно этого никогда не случалось со мной. Пожалуйста, помни об этом. Помни обо мне и о том, как я полюбил тебя, даже если это заставит тебя меня ненавидеть.       Рицу тяжело выдыхает и смотрит, как сверкают в свете потолочных ламп глаза Шигео, как его губы блестят от слюны Рицу и как его щёки разгораются, как пожар. Это пленительный вид, и Рицу знает, что именно это мгновение он вновь и вновь будет прокручивать у себя в голове, всё оставшееся до вечера время, вплоть до того, как лифт сотрёт его.       — Я не ненавижу тебя, Рицу. Я люблю тебя, — бормочет растерянный Шигео, и Рицу поднимает руку, чтобы нежно погладить его по горячей бархатистой щеке.       — Я знаю. Жаль, что не так, как я.       Брови Шигео сходятся, розовые губы дёргаются, но их внезапно прерывают.       — Я всё понимаю, но тут не то место, чтобы сосаться, мы уже это обсуждали. Пункт 5.31 устава о привилегиях, раздел встреч. Так что всё, хватит, — говорит возникший в дверях Сузуки и проводит своей картой под таймером отсчёта, обнуляя его.       — Мне ещё нужно время, — рычит Рицу, но Сузуки совсем не впечатлён.       — Оно у тебя будет, но после работы. Слушай, тут не публичный дом, Рицу, я и так охренеть, как много иду на уступки, пусть твоя амнезийная задница этого и не помнит и совсем не ценит. А пока на выход.       — Рицу, мы ещё увидимся! Я буду ждать тебя дома, — выкрикивает Шигео вслед, когда Рицу, мазнув напоследок губами по его виску, выходит из гостевого зала.       Долбаный Сузуки всегда его раздражал, когда снисходил до того, чтобы появиться в отделе. Называл Рицу своим любимчиком и нагружал его работой, клятвенно уверяя, что это отражается на его зарплате. Как будто Рицу здесь мог это проверить и должен был поверить ему на слово. Как будто быстрое получение бонуса встречи с «кем-то особенным» было только его, Сузуки, заслугой. Ухмыляющаяся прямо в лицо корпоративная змея, сыночек важного папочки, вот кем на самом деле был Сузуки.       Остаток рабочего дня Рицу то кипит от злости, то бездумно пялится в монитор, не чувствуя ничего. Шигео не оттолкнул его. Он всегда казался слишком мягким. Рицу думает о нём снова и снова, пока может. Перебирает в памяти все их разговоры, с самого первого дня, когда оценивающе осматривал его лицо и фигуру. Он думает о его нежных руках, губах, которые оказалось так приятно целовать, и взгляде, озадаченном, но совсем не рассерженном. Было в нём что-то ещё, что-то особенное, чего у Рицу уже не будет времени разгадать.       На прощание Асахи, Куроски и Хосино говорят ему что-то обнадёживающее и восторженное. Куросаки, кажется, на грани слёз. Асахи плачет куда заметнее. Рицу не думал, что они за это время успеют так привязаться к нему, но времени горевать об их упущенной или незамеченной дружбе уже нет. И у Рицу есть куда более душераздирающая потеря.       В последнюю проходку по коридору его сопровождает Сузуки, и его лицо по-садистски довольное собой, маячит на периферии зрения всё время, что они ждут лифт. Рицу хотелось бы плюнуть в него на прощание, но он не находит в себе достаточно сил, чтобы сделать это. Всё вытягивает огромная дыра в его животе.       — Надеюсь, ты собой доволен, — всё, на что хватает Рицу.       — Я? — совсем по-ребячески вскидывает Сузуки рыжие брови. — Ну так-то да, доволен. А что, ты нет?       Лифт прибывает. У Рицу скрипят зубы, когда он заходит внутрь и оборачивается, чтобы последним, что он увидел, была эта ухмыляющаяся рожа.       — Надеюсь, компания твоего папаши сгорит дотла, — искренне желает он.       Сузуки заливисто смеётся, глядя на Рицу с весельем и чем-то вроде восхищения.       — Боже, я тоже! Но, эй, я вижу, что ты опять кипятишься. Как всегда. Ничего, трахнешь братика сегодня вечером и снова успокоишься.       Двери лифта захлопываются, отрезая Рицу от возможности не то что задать, но даже досформировать множащиеся с бесконечной скоростью в оглушающей пустоте головы вопросы. Лифт спускается вниз, и они исчезают навсегда.