LOL

Сегодняшний день обещает быть грандиозным не только для команд первого дивизиона, но и для всего мира экси. В преддверии Дня Всех Влюбленных, называемым также как День Святого Валентина, члены НССА распорядились устроить масштабный бал «для улучшения межличностных связей игроков команд». Мероприятие планировалось целый месяц, обещая быть грандиозным: совместно с тренерами, члены НССА с особой тщательностью выбирали самое лучшее здание, к каждой команде обязали приставить лучших портных для пошива красивейших костюмов, а также был найден лучший тамада для проведения небольшой, но четко и лаконично спланированной программы. Помимо предпраздничного ивента, этот бал также являлся для команд своеобразной наградой за все усилия, сделанные в прошлом и продолжающиеся в нынешнем игровом сезоне успехи каждого из них, какими бы по степени значительности они ни были. Бал проходил в Северной Каролине, в роскошнейшем замке всего штата – Билтмор. Замок представлял собой огромное здание, выполненное в стиле той самой платной академии для богатеньких из американских сериалов: простые стены, выкрашенные в благородный серо-бежевый цвет, строгие графитно-серые крыши с элегантным бирюзовым обрамлением. Благородности и даже некоторого величия зданию добавляли украшенные узорчитой декоративной раскладкой окна с идеально прозрачными стеклами, сделанные с окнами в едином стиле декоративные перилла, обрамлявшие лестницу у входа, и статуи древнегреческих богов, стоявших у ворот и перед подъемом на лестницу. Внутри здание казалось сказочным: повсюду на глаза попадались красивейшие, искусно выполненные узоры, иллюстрировавшие какой-то фрагмент истории, потолки в некоторых комнатах расписаны картинами с божествами, в помещении стоял запах дерева и чистоты. Каждый, кто входил, испытывал одновременно уют и волнение – вроде бы создавалось ощущение, будто ты дома, но из-за количества людей было неспокойно. В гостиной замка уже играла музыка, и все было украшено в стиле дня влюбленных, при этом не опошливая вид замка. Повсюду были гирлянды в форме сердец, красивые фольгированные шары, тоже принимавшие форму сердца или звезды, на некоторых из которых были надписи «С днем Святого Валентина», по полу были рассыпаны конфетти серебистого и бледно-розового цвета. Даже столы были покрыты красивой скатертью из дорого красного бархата, на которых были вышиты тонкой люрексной ниткой почти невидимые сердца. На самих столах гостей уже ждали небольшие угощения и спиртное, разлитое по бокалам. Для более эффектной подачи их разместили башней. В целом атмосфера была достаточно приятной, и у команд, которые уже прибыли между собой даже завязались некоторые диалоги. Например Кэт из «Троянцев» уже вела активную беседу с Рене, Дэн и Элисон из «Лисов», а Джереми при помощи Мэтта и Нила пытался установить контакт с близнецами. Неожиданно даже для них самих, Брекенриджские Шакалы нашли что-то общее с Черепахами Бельмонта, поэтому минут через тридцать, противники подобно старым друзьям что-то живо обсуждали между собой. Однако непринужденная атмосфера нарушилась, когда двери входа в зал распахнулись, и оттуда ровными рядами явились Вороны. Одним только своим присутствием они вмиг создали напряжение, которое, казалось, вот-вот достигнет своего пика. На самом деле, каждый из команд надеялся, что «Вороны» не почтут своим визитом этот праздник, потому что ни у кого из них не клеился в голове образ холодных, жестоких «Воронов», жизнь каждого из которых буквально завязана на экси, с днем, когда нужно говорить о своих чувствах, при чем о самых трепетных и волнующих чувств. Благо, что по отдельности, когда они расфасовались по залу, напряжение снизилось, и их устрашающий образ смягчился. Общаться с кем-либо «Вороны» не горели желанием, впрочем, другие были с ними солидарны в этом желании. Каждый в этом зале прекрасно понимал, что ни им, ни Эверморовцам не нужны лишние связи и общение друг с другом. Студенты университета Эдгара Аллана ни за что бы и крупицы информации друг о друге не рассказали кому-то за пределами их команды, а другим не особо было интересно, ведь они понимали, что могул поплатиться за это, и исход будет не самым благоприятным. С приездом «Воронов», прибывших последними, ворота замка заперлись, и началась развлекательная программа. Больше всего она была направлена на общение и взаимодействие команд между собой: конкурсы были в некоторых местах банальными и даже в каком-то роде детскими, но каждый получил положительные эмоции. Самым желанным на этом празднике для многих были танцы, потому что всем не терпелось пригласить определенного человека и, возможно, ненароком признаться в чувствах. «Лисы» были бы не «Лисами», если бы не поставили на что-нибудь, особенно перед таким мероприятием. Ники поспорил с Эндрю, что Аар наконец предложит Кейтлин встречаться, Элисон и Рене поспорили, сколько за этот вечер образуется парочек – Рейнольдс ставила на число больше пяти, а Рене на число больше десяти. Ну и, конечно же, «Лисы» не были бы «Лисами», если бы не поставили на то, что Нил сегодня скажет три слова, которые они обычно не говорят друг другу. По завершение развлечений с тамадой, у ребят было полчаса, чтобы прийти в себя. Обсудив все эмоции с Элисон, Рене неожиданно для всех сокомандников направилась к «Воронам», а именно к Рико и его свите. Морияма не принимал участие ни в одном конкурсе, и все мероприятие стоял поодаль от основной массы, удерживая рядом с собой Жана и Кевина. Дэй нередко отходил к столу со спиртным, ну и в паре конкурсов тоже умудрился поучаствовать, а Моро почти не отходил от Рико, и по его лицу было видно, что он жутко нервничает. Рене стремительно приблизилась, подхватила бледного и испуганного Жана под локоть и увела его с милой улыбкой и словами: - Я понимаю, что вы всегда держитесь особняком, но одну птичку на танец я все же у вас выкраду. Морияма лишь смерил ее холодным взглядом черных глаз и одними только губами что-то бросил Кевину, отчего тот, сделав обеспокоенное лицо и посмотрев на Жана, что-то ответил ему. Из мыслей о том, что мог такого сказать Морияма Дэю, что тот так переменился в лице, его вырвала Уокер, закружившая его в танце. На ней было роскошное белое облегающее платье с корсетом, подчеркивающим грудь, которое было с веху донизу покрыто блестками, создававшими градиент белого до ярко-оранжевого к подолу платья. В похожие были одеты и другие девушки, только градиент на их платьях был сделан с точностью до наоборот. Дополняли образы фатиновые перчатки в основной цвет градиента, а довершали все украшения – в случае Рене это были симпатичный позолоченный крестик, отделанный фианитами и скромно подчеркивающий зону декольте, и скромные пусеты-штифты с теми же фианитами, придававшие блеска ее глазам. Жан даже поймал себя на мысли, что Уокер чем-то напоминает ему какое-то божество, потому что на фоне нее, такой светлой, легкой и прекрасной, он казался падшим ангелом в своем строгом черном костюме без пиджака, идеально закатанными рукавами рубашки, поверх которой был надет классический жилет, немного давивший на его ребра, и единственным ярким пятном служил кроваво-красный галстук, украшенный зажимом в форме сердца в цвет галстуку с цепочками, ошейником замыкавшимися под воротником рубашки. Жану было дискомфортно здесь, вдали от «Гнезда», в компании всех сокомандников, еще и по такому дурацкому, на его взгляд поводу. Он надеялся просто молча отстояться весь вечер где-нибудь в темном углу в молчаливой обстановке с Рико и просто уехать в Эвермор. Моро в принципе не хотел, чтобы сегодняшний день наступал, потому что это значило, что впервые за все годы, что он в «Воронах», ему придется говорить о чувствах, придется сказать то, о чем в их «семействе» не принято даже думать, потому что за каждое упоминание последует наказание. Хотелось просто сбежать, исчезнуть, провалиться под землю – что угодно, лишь бы этот момент не наступал. Рене будто прочитала его мысли и с грустной улыбкой спросила: - Когда планируешь признаться? Слова Уокер обожгли. Жану не нужно было этого делать, так как он и так знал ответ. Для Кевина Дэя в приоритете экси. Этот вид спорта – буквально все, что ему нужно. Да, он хорошо относится к нему, защищая перед Рико, иногда перенимая удары на себя, выручая на поле, успокаивая от панических атак или обрабатывая раны после наказаний, но это не обязательно значит, что чувства Моро будут взаимны. Он вообще сначала не понял, как это произошло и что это именно то самое чувство, которое в их университете под запретом. Сначала трепет от прикосновений, потом успокоение от одного только запаха и присутствия Дэя рядом с собой, потом вечное желание дотронуться, потом странные сны, а потом… Потом ему не составило труда сложить два и два. Хорошо, что минимальное, но право на личную жизнь у «Воронов» все же было, поэтому Моро смог рассказать обо всем Рене, а та помогла ему окончательно убедиться во всем. Самое ужасное, что он настолько доверял девушке, что не заметил, как согласился на то, чтобы сделать валентинку для Кевина, в которой красивым, почти каллиграфичным почерком написал по-французски три заветных слова. Он хотел бы написать еще, вообще хотелось бы на этом маленьком сердцеобразом кусочке бумаги изложить все, что он чувствует, но он не может. За годы, проведенные в Эверморе, тренер Морияма забрал у него возможность говорить о чувствах даже в письменном виде. С приездом на банкет в голове все чаще и тревожнее маячила мысль не делать этого, ни на этом балу, ни после, ни вообще никогда. Он хотел смять, выкинуть и затолкать эти грузящие его чувства на самое дно мусорки, чтобы они стухли там и сами собой разложились, но обещание, данное Рене и валентинка, которую он так старательно делал на протяжении часа, давили на грудь и не оставляли и шанса повернуть назад. Обреченно выдохнув, Жан проговорил: - Постараюсь пригласить его на танец, а если не получится, то попрошу выйти под предлогом поговорить в какое-нибудь уединенное место и признаюсь. Рене взволнованно оглядела его лицу и, вздохнув, так как за время окончившегося танца у них толком не вышло поговорить, положила ему руку на плечо и приободрительно сказала: - Не волнуйся. Даже если не взаимно, не стоит переживать. Попытаешь удачу в другой раз с другим человеком. Убрав руку с плеча парня, она сделала реверанс, напоследок улыбнулась и ушла обратно к команде. Волнение внутри Жана начало стремительно расти, когда девушка ушла, потому что он понимал, что сейчас придется сделать, кажется, самую ужасную вещь в его жизни. Он выбрал удачный момент, когда все будут отвлечены разговорами, даже Рико, которого на какой-то разговор вызвал Ичиро, и, собрав всю свою смелость и решимость, схватил Кевина за руку и быстро вывел его в оранжерею. Она находилась совсем рядом с залом, но из-за большого количества растений акустика была приглушенной и шум не распространялся. На всякий случай уведя ошарашенного его действиями Дэя в самую отдаленную ее часть, он наконец остановился. - Боже, Жан, зачем мы здесь, - Окинув быстрым взглядом место, поинтересовался Кевин. - Я… - Начал он было по-английски, но затем решил, что будет лучше, если их разговор будет понятен только им и перешел на французский, - Я должен кое-что сказать тебе. Паника охватила все его тело, как только их с Кевином взгляды встретились. В зеленых, казавшихся в ночной темноте изумрудными, глазах Дэя Жан увидел себя. Его лицо было белое, то ли от луны, светившей прямо на его лицо, либо от страха, сковавшего тело. Как только он посмотрел на Кевина, все, что он так долго набирался смелости сказать, что месяцами скрывал без возможности высказаться кому- то – все это сейчас куда-то испарилось. В голове уже орала мысль ничего не говорить ему. Просто замолчать и сказать, что забыл, сославшись на опьянение, хотя в нем сегодня не было ни грамма алкоголя. «Соберилсь!!» - Крикнул про себя Жан, мигом разогнав тревогу. Дрожащими пальцами он залез в один из карманов жилета, выудив оттуда открытку и протянул ему. Кевин недоуменно посмотрел на валентинку, в потом осторожно взял ее и открыл. Прочитав написанное пару раз, видимо, не поверив в контекст, он нервно улыбнулся и спросил тоже по-французски: - Жан… Это шутка такая? Тон был то ли испуганным, то ли насмешливым, Моро не понял, но ясно было одно. Чувства безответны. Тут стоило бы остановиться, сказать, что он правильно все понял и отмазаться тем, что кто-то из команды попросил передать, при этом не раскрывая, кто именно, но вдруг до него дошел смысл вопроса, из-за чего в нем вскипела обида, и он как-то резко, даже с выкриком ответил: - Нет! Это не прикол! То, что в открытке - правда! Это то, что я ч…- Последнее слово не получилось даже выдавить из себя даже на родном языке. Забавно, человек родом из самой романтичной страны мира не способен сказать даже слово «чувства». Кевину не нужно было дослушивать, чтобы все понять. Тяжело вздохнув, он небрежно запихнул валентинку в такую же, как у Жана, рубашку, слегка расслабил такой же, как у Жана, галстук и утомленно заговорил: - Жан.. ты же понимаешь, что я не могу ответить взаимностью? Мы – «Вороны», тут запрещены любые взаимосвязи, кроме партнерских. Да и я… Меня не привлекают парни. Если бы было позволено, то я бы нашел девушку, но никак не парня. Жан, ты мне как младший брат, о котором надо заботиться, но.. это максимальная степень чувств, которые я могу к тебе испытать, - Он грустно взглянул на него и, скорее для утешения, нежели чего-то еще, положил руку на плечо Моро, - Спасибо конечно, но я не могу их принять. Я не буду злиться или отдаляться, только забудь об этом. Закончив, он убрал руку и направился на выход из оранжереи, оставив Жана один на один с собой. После слов Кевина сразу стало спокойно. Так спокойно, что вмиг стихли совершенно все мысли. Словно Дэй не разбил ему сердце, а сказал самые все это время нужные слова. С сердца будто свалился огромный камень, но на душе все равно было чертовски паршиво. Больно и паршиво, что человек, к которому он впервые испытал какие-то теплые и нежные чувства, отверг его. Но боль пройдет. Раз он претерпел всю физическую боль, нанесенную «Воронами», то и эту моральную боль, оставленную еще одним членом этой чертовой команды, он тоже снесет. Только вот в этот раз болеть будет долго, а в сердце будет самый глубочайший шрам, который когда-либо оставался на нем.