Холод разума и жар эмоций

«Тише едешь — дальше будешь» — игра, навсегда отпечатавшаяся в памяти Сан Ву. Хлопок, собственный ступор, когда проигравший падает на землю. Доли секунды уходят на осмысление, понимание. Он не успевает ничего сделать, когда тупой дружок этого придурка выбегает вперёд. Идиот. Как и все эти три сотни человек. Даже когда поняли, что движение — смерть, продолжают ломиться во врата, надеясь, что их так просто выпустят. Наивные. Он ловит шокированный, до смерти напуганный взгляд Ки Хуна и говорит: — Вставай, времени нет. Не придешь до окончания таймера — умрешь. Лучше спрячься за кем-то. И о господь всемогущий, у того хватило ума его послушаться. Чхо зубами открывает крышку, сплевывает напол и делает глоток. Дешевое пойло неприятно отдает горечью, мерзко растекаясь по горлу, оседает в желудке. Он прикрывает глаза, удерживаясь руками за бортики ванны. Мир плывет, в голове почти приятный туман. Совсем недавно горячая вода остыла, почти полностью обволакивая собою тело, даря едва заметное чувство тепла. Или это все же алкоголь?.. Он слабо поворачивает голову, разлепляя веки: на полу стоит несколько пустых бутылок, разбросаны окурки. Смысл церемониться? Он ведь пришел сюда за этим?.. Тонкий, ювелирной работы нож слабо отблескивает на идеально-белом бортике. Сан Ву тянется к нему рукой, уже в который раз и.. не может. Воспоминания проигрываются в памяти вновь и вновь, сейчас вызывая пьяный смех и улыбку. Ки Хун как всегда сама непосредственность, — его противоположность и отчего-то сейчас, именно после Игры, Сан Ву понимает всю его ценность. Больше всего он боялся встретить кого-то из знакомых. Он не хочет видеть осуждение, разочарование в их глазах. Не хочет, чтобы его раскрыли. Не хочет, чтобы мама узнала, как он облажался. Ее сердце этого не выдержит. Он делает еще один глоток, так и не дотягиваясь до лезвия. Вместо этого рука опускается под воду. Ки Хун он.. не осуждает. Сан Ву умеет различать эмоции. Иногда он ненавидит себя за это. Как же все было бы проще, если.. если. Так много «если». В глазах старого приятеля не было осуждения, лишь удивление и, быть может, сочувствие. На самом деле, Сан Ву страшно это признавать, но, кажется, тот даже был искренне рад его видеть. Больше всего Сан Ву не хочет видеть жалость по отношению к себе. Он и не увидел. Спасибо Али, за то, что помог этому глупышке тогда. Сан Ву умеет благодарить, и пусть сейчас его благодарность ничтожно мала. Он сбивается с мысли. Перед глазами вновь вспышкой проносится испуганное лицо Ки Хуна. Рука тянется вниз. Сладковатый туман одурманивает. Эмоции друга столь опосредованные, простые, но такие настоящие и он не может сдерживаться, он хочет питаться ими. Пальцы крепко сжимают вставший член, ощущая его горячий контраст с водой. Он сам весь горит. Горит, находясь в холодной воде. Горит так, как не горел уже давно. Ему жарко, горячо, и сейчас причина отнюдь не только в алкоголе. В дверь кто-то звонит. Настойчиво, но Сан Ву лишь прикусывает нижнюю губу, не издавая ни звука. Рука движется быстро и жестко, сдавливая член сквозь грубую ткань. Алкоголь притупляет ощущения и да, это именно то, что ему нужно сейчас. Он цепляет локтем нож, отчего тот со звоном падает напол. С губ срывается тихий, едва слышный вздох. Глаза распахиваются, блестят лихорадочно, но он не видит перед собой ничего, кроме этих эмоций. Того ужаса, что испытал Ки Хун и глядя на него, он сам, Сан Ву. То, как Ки Хун жмется к нему перед игрой, пытается завести разговор, быть ближе. Эта наивная доверчивость и вера в людей. Воспоминания меняются, словно кто-то тасует колоду карт. Вот Сон счастлив и доволен, побеждая на скачках, а вот его лицо перекошено страхом и грустью. Вот он вновь счастлив, увидев его, Сан Ву. Воспаленный мозг подкидывает больше. Одуряюще сладкая фантазия, где Ки Хун в коленно-локтевой, а Сан Ву держит его на весу за сцепленные сзади руки. Как жестко вбивается в него, выбивая из горла звонкие крики, всхлипы и стоны. О да, малыш плачет под ним, просит остановиться, но это его наказание за то, что заставил Сан Ву переживать, заставил смотреть, видеть то, как его жизнь зависит от незнакомца. Его глаза распахиваются шире. Рука двигается быстрее, грубее, а в мозгу словно яркие вспышки фотокамер, что становятся сильнее, ярче. Оргазм накрывает волной, затапливая собой куда хуже, чем полностью наполненная ванна. Словно молния, что своей вспышкой прошивает водные глубины океана. Ток, пронизывающий все вокруг, наэлектризовывая, даря боль, но вместе с тем и приятное тепло. Даря освобождение. Придя в себя он чувствует, как сердце продолжает колотиться в груди, грозясь выпрыгнуть наружу. Он подрочил на своего старого друга. Поразительно. Но никакого отрицания по этому поводу не чувствет. Лишь данность. Холодная реальность, но вместе с тем в сердце зарождается идея. Словно две части пазла сошлись воедино. Он так долго бежал от этого, быть может сейчас… Нетвердой походкой он встает, и придерживаясь за стены выходит из ванной. Вода капает с дорогого костюма, отчего ткань неприятно липнет к коже, но едва ли он это ощущает. Под входной дверью лежит карточка. Черт. Надо действовать быстро, пока Сон не наделал глупостей. Он помнит номер наизусть, хотя не набирал его больше года. — Да?.. — неуверенный голос с другой стороны, поселяет в груди Сан Ву небывалое облегчение, отчего он приваливается к стене, вовсе не заботясь о дороговизне обоев. — Это Сан Ву. У меня есть кое-какая идея. Не вздумай возвращаться. — Куда возвращаться?.. Сан Ву, я так рад, что ты… — Ничего не делай и жди меня. — он отключается. Сейчас не время задавать вопросы. Пора действовать. Ки Хун, этот маленький, наивный глупыш с чутким сердцем заслуживает того, чтобы о нем позаботились и Сан Ву возьмет эту роль на себя.