I love

Погруженный в мысли, Жан не заметил, как вышел из универа. На улице все еще было холодно, но зиме близился конец, поэтому небо через пелену облаков пропускало слепящие лучи закатного солнца. Жан не любил холод и про себя выругался, что передумал сегодня утром надеть под свитер водолазку, и поежился от холода. Мысли о холоде отошли на второй план, как только в кармане куртки завибрировал телефон, оповещая о новом уведомлении. Ему не нужно было заглядывать в телефон, чтобы понять, что сообщение писал Джереми: беспокоился о том, как скоро Моро выйдет. Жан отписался ему коротким «Уже выхожу из университета» и, улыбнувшись, закрыл телефон. Он очень любил Нокса, хотя ему и было проблематично выразить все те чувства, которые он к нему испытывал. Джереми был для Жана тем, с кем он был готов пойти на любые глупости, кому он был готов доверить ключи от всех замков его скрытной души. Перед Джереми он был слаб, он растворялся в его солнечной улыбке, утопал в его запахе и не мог отказать его нежному взгляду.  К сожалению, в последнее время их поглотила рутина, и у них совсем не было времени для провождения друг с другом. У Джереми наконец появилась возможность воплотить их общую мечту о переезде во Францию, спустя шесть лет, поэтому сейчас он не упускал ни одной секунды времени, полностью отдаваясь подготовкой бесчисленного множества необходимых документов. Кроме того, он начал возвращаться с работы все позже, потому что начальник внезапно решил задерживать его чуть ли не до ночи, потому что появилась тонна дел, в которых обязательно важна помощь Джереми, так что Нокс уставал так сильно на работе, что приходил домой и, зачастую даже не доходя до кровати, валился спать в кресло в зале. У Жана тоже совсем не оставалось времени даже встретить его с работы, потому что после дневных пар начиналась его дополнительная работа репетитором, длящаяся до вечера, а потом его ждала долгая и нудная работа по подготовке к следующему дню в университете, и порой он настолько погружался в это, что даже не слышал, как Джереми возвращался с работы, и немного пугался, когда видел его либо спящим в зале, либо, по возможности, в их спальне.  Больше всего в этой ситуации пугало, что оба стали привыкать к такой несостыковке времени, что даже забывали, что живут вместе. Ментально Жан переместился на три года назад, когда Джереми был по уши в учебе, а он только осваивался на работе, из-за чего видеться у них получалось крайне редко. Моро было дико грустно, что теперь, когда они, казалось, совсем рядом, только руку протяни, снова были так же далеко друг от друга, как три года назад. В последнее время к этой грусти прибавилась тоска, потому что Жану очень хотелось снова почувствовать теплые объятия любимого на себе, снова получить невесомый поцелуй в висок и тихое «Я дома» на ухо. Если у Жана был дорогой человек, то он просто нуждался в его внимании и физическом присутствии. Каждую ночь он засыпал в фантазии, будто Джереми ложился радом и, заключив его в объятия, засыпал с ним. Даже в перерывах между парами у него появилась привычка медленно перебирать пальцами волосы на голове, представляя, что это делает Джереми, а в конце рабочего дня в его голове закрадывались маленькие надежды, что вот он сейчас выйдет, и Джереми напишет ему, что ждет, чтобы забрать с пары, но всегда это оставалось только надеждой.  И сейчас его грудь была переполнена счастьем от мысли, что его маленькая надежда наконец была оправдана. Наконец он сможет хотя бы заглянуть в родное лицо и крепко сжать его руку, пока они едут домой.