Ящик Пандоры

С комом в горле я поднял глаза к скалой возвышающемуся надо мной дому Скэриэла. Обычно при виде его я испытывал теплые чувства, но в этот раз всё было более мрачно. Я судорожно тёр руки друг о друга, пытаясь согреться. На Ромус давно опустилась холодная безлунная ночь. Я достал мобильник и посмотрел на время. 01:47. Пропущенных звонков нет, значит, отец и Гедеон ещё не обнаружили мое отсутствие.  Всю ночь я ворочался в попытках уснуть, но мои мысли целиком и полностью занимал Скэриэл. Он снова пропал. Он снова меня обманывает. В последнее время я часто задавался вопросом, знаю ли я его – настоящего Скэриэла – хотя бы на какую-то малость? Я во всем сомневался. В связи с этим я принял скоропалительное и очень глупое решение – заявиться к Скэриэлу и устроить ему допрос. Я поднял руку, но тут же опустил, разжав кулак. В следующее мгновение я отвернулся и со всей силы пнул лежащий на ступеньках камень. Готье мог быть неуверенным, но Киллиану такого позволено не было. Я подошел к двери и решительно постучал, хотя сразу же пожалел об этом. Может, стоило уйти, пока не поздно?  Дверь моментально открылась. На пороге стоял Джером. Судя по виду, он ещё даже не ложился. Джером окинул меня презрительным взглядом и закатил глаза, но я видел, что он удивлен. – Чего тебе?  – Мне нужно поговорить со Скэриэлом, – я переминался с ноги на ногу.  – Его нет.  – Как? А где… – я собирался спросить, почему Скэриэл не дома в такое позднее время, но, увидев выражение лица Джерома, понял, что тот мне ничего не скажет, поэтому решил даже не пытаться. – Он же придёт?  Джером нехотя обернулся и посмотрел на часы в прихожей. Он стоял со скрещенными на груди руками, боком облокотившись на дверной косяк.  – Должен прийти к двум.  – Должен или придёт?  Джером снова закатил глаза:  – Боже, Хитклиф, я с тобой разговариваю не больше тридцати секунд, а ты меня уже достал. Я откуда знаю? Это Скэриэл. Он делает что хочет и как захочет.   – А… понял, – я растирал ладошки, пытаясь согреть руки. Джером увидел это, взял меня как котенка за капюшон и затянул в дом, захлопнув за мной дверь.  – Я бы с радостью оставил тебя мерзнуть на улице, но Скэриэл оставит меня без головы.  Джером прошел в кухню и обернулся:  – Так и будешь стоять на пороге?  – А, да, – я спохватился и быстро снял с себя верхнюю одежду. Я прошел в дом за Джеромом.  – Можешь тут посидеть. Как ты вообще здесь оказался? – Джером взял стакан и налил себе воды.  Я сел на диван.  – Я сбежал. Все спят.  Джером застыл на месте, после чего гадко ухмыльнулся:  – О, у нашего Готи начали прорезаться зубки?  Я зыркнул на него, но ничего не ответил. Джером допил воду и ушел на второй этаж. Я так и остался сидеть на диване. Пользуясь моментом, я достал телефон. Меня всё ещё слегка потряхивало – то ли от холода, то ли от предстоящего разговора. Увидев, что уведомлений нет, я выдохнул. Было страшно, что об этой вылазке узнает Гедеон. Уж я-то понимал, что в таком случае пожалею, что вообще родился на свет.  Я огляделся, и моё внимание привлекла лежащая на окне фотография. Я подошел ближе. На этой фотографии мы сидели все вместе: я, близнецы, Леон и Скэриэл. На нас были белоснежные хитоны, Оливер и Скэриэл поставили друг другу рожки – вряд ли они договаривались об этом. Меня умилило, что Скэриэл хранил эту фотографию. Я улыбнулся и, положив фотографию на место, вернулся на диван. По пути я услышал звенящий треск. Я опустил глаза. На полу лежали осколки стакана, из которого буквально пару минут назад пил Джером. Секундой позже я почувствовал боль в руке. Проходя мимо стола, я задел стакан. Из ранки на тыльной стороне ладони тонкой струйкой текла кровь.  В кухню тут же спустился Джером и устало уставился на меня.  – От тебя одни проблемы, Хитклиф.  – Прости, я всё уберу.  Джером подошёл ко мне.  – Ты поранился?  – Нет, – постарался сказать я как можно увереннее.  Джером подошел ближе и грубо схватил моё предплечье, прожигая взглядом. Он осмотрел кисть.  – Придурок, – сказал он и куда-то ушёл. Мне захотелось выпрыгнуть из окна. Мне и так не доставляла удовольствия вся эта ситуация, – всё катилось в тартарары, а я ещё и активно способствовал этому.  Через пару минут на кухне появился Джером. В его руках были бинт и салфетки. Он снова поднял моё предплечье, после чего нахмурился.   – Пойдём. Надо промыть.  Я пошёл за ним на второй этаж. Я зашипел, когда он подвёл меня к раковине в ванной и начал аккуратно промывать поврежденное место. Я изучал его лицо. Казалось, он не обращает на меня никакого внимания.  – Зачем ты это делаешь?  – Не хочу проблем, – сказал он, даже не посмотрев на меня.  – Джером, за что ты меня так ненавидишь? – я пытался заглянуть ему в глаза. В следующее мгновение в ране закололо. Я вскрикнул, заставив Джерома дернуться.  – Что такое? – он остановился.  – Колет.  Джером опустил глаза, продолжив промывать мне рану:  – Потерпи. Надо промыть от стекла.  Я поморщился, но ничего не сказал. Джером Батлер помогал мне. Если бы мне кто-то сказал об этом полчаса назад, я бы назвал этого человека полным идиотом. Джером сдвинул брови, рассматривая рану под разными углами. Его волосы переливались в свете лампы. Я бы соврал, если бы сказал, что внешность Джерома меня не привлекает. Я смотрел на него так долго, что тот взглянул на меня и укоризненно поднял бровь. Мне тут же стало неловко, и я стушевался, отвернувшись от него.  – Вроде всё.  Пока Джером хлопотал над всем остальным, я присел на краешек ванны.  Я попытался хоть как-то завести разговор:  – А чем ты вообще занимаешься тут в свободное время?  – Не распыляйся. Мы не подружимся, Хитклиф. – Нет… я… просто, – я думал, что сказать, но понял, что всё это бессмысленно, поэтому замолчал и уставился в стену. И когда уже придет Скэриэл?  Джером снова подошел ко мне, пытаясь разобраться с бинтом.  – Тебе помочь? – я сделал слабую попытку ликвидировать эту гнетущую тишину.  – Нет. Это Скэриэл замотал. Он всегда разматывает больше и не закручивает обратно, а оставляет вот такое, – Джером поднял бинт и показал это древнеегипетское произведение искусства. Я улыбнулся.  Разобравшись, он подошел ко мне и начал аккуратно накладывать бинт. Я снова засмотрелся на него, но в этот раз мне уже было всё равно.  Закончив с моей раной, Джером так и остался стоять на месте. Его взор всё ещё был прикован к моей руке. Я немного смутился, увидев Батлера таким отстраненным.  Секундой позднее Джером закрыл глаза, сжал кулаки и выдал тихим низким голосом:  – Как же ты меня раздражаешь.   Я не успел понять, как Джером притянул меня к себе, обхватив руками затылок и шею, и впился в мои губы. Я опешил, прервав поцелуй, и посмотрел на Джерома. Его глаза полностью заполонил мрак, дыхание сбилось. Я положил руки на его плечи и нежно прикоснулся к губам, возобновляя поцелуй. Джером тихо выдохнул, слегка сжав мою шею.  Я не мог даже представить, сколько времени мы были заняты друг другом. Губы жгло, дышать было нечем, а воздух вокруг казался до чудовищного раскалённым. Мы оторвались друг от друга, услышав захлопнувшуюся внизу дверь и говорящего с кем-то по телефону Скэриэла. Прежде чем уйти, Джером оглядел моё лицо и провел костяшками пальцев по щеке:  – Готье, ты… – вместо слов он в последний раз спешно поцеловал меня в губы и вышел из ванной.