В этой бездне только ты

Подходя к дому, Миша уже знал что, или лучше сказать, кто, ждет его в квартире. В его собственной квартире. Именно поэтому по пути от метро он забежал в алкомаркет и купил бутылку красного вина. Вечер обещал быть интересным. Ужасный холод пронизывал до костей, не грела даже теплая куртка, хотя зима еще, календарная, не наступила. Приходилось жаться от холода, держа в голой, уже красной от мороза, руке бутылку, хлюпать через лужи в насквозь промокших ботинках в надежде побыстрее дойти до дома. Благо, что уже через десять минут Романов стоял у входа в парадную и размышлял, как бы ему зайти. С одной стороны, очень хотелось слегка пожурить друга, показать, что он умеет предугадывать все его действия и позвонить в домофон, несмотря на наличие ключа; а с другой стороны – хотелось быстрее попасть в свою небольшую, но теплую двушку. Миша приложил ключ от домофона, оказался в парадной и взбежал по ступенькам на третий этаж. Тут он уже решил поиграться и позвонил в дверной звонок. Дверь распахнулась.

***

— А ты давно у меня поселился? — пытаясь сделать сразу все дела одновременно: и снять пальто, и стянуть ботинки, развязать шарф, – насмешливо улыбаясь, проговорил Романов. Матвей закрывал входную дверь и не сразу ответил на, очевидно, риторический вопрос Миши. Сам же ключи дал, сказал приходить в любое время. — Я подумал, что вечером в пятницу тебе будет скучно одному, – Миша на это лишь вздохнул. — Единственное, что мне хотелось вечером пятницы, – Романов уже прошел в свою комнату, – это хорошенько поспать. — Но вино ты купил? – крикнул Матвей, поднимая пакет с пола и относя его на кухню. На кухне горел тусклый свет и вкусно пахло едой. Муравьев-Апостол, кается, пришел к Мише без его ведома, но зато, тот будет сытым! Романов совершенно не умел готовить, но оно ему, видимо, и не нужно было: холодильник был заполнен пельменями, нарезкой колбасы, сыра, в шкафчике стояли пачки лапши быстрого приготовления. А Матвею, наоборот, нравилась готовка. Жизнь с младшими братьями научила его заботиться о близких, заниматься домашними делами и каждый раз ждать их прихода, чтобы всем вместе поужинать. Сейчас каждый из них, Сережа и Ипполит, живут отдельно, но привычка никуда не делать. Теперь он готовит для Миши. — Сейчас я иду в блядский душ, – проговорил Романов, все еще ежась от холода, — а потом мы ложимся смотреть какой-нибудь тупой фильм, потому что я очень сильно устал. – Матвей лишь кивнул и стал разливать алкоголь по бокалам. Миша зашел в небольшую ванную, врубил подсветку над зеркалом, посмотрел в зеркало. На него смотрел уставший, невыспавшийся и очень заебавшийся человек. Он сам. Не выдержав больше смотреть на себя потрепанного, Романов стянул всю одежду и залез в ванну. Встав спиной к крану, он одной рукой включил воду, быстро переключая направо. Полилась сначала теплая, а после горячая вода, обдавая мишину спину резкими струями. Он дернулся, но продолжил стоять. В глазах мигом потемнело и пришлось опереться спиной о холодную плитку. Романов имел привычку, которая не нравилась абсолютно всем – после холода лезть в кипяток. Но, к сожалению, Миша не мог отказать себе в таком удовольствии, особенно в своей же квартире. Немного отойдя от резких перепадов температуры, Романов услышал голос Матвея за дверью, он разговаривал с кем-то по телефону. Единственную фразу, которую Миша разобрал: «Сейчас Миша из душа выйдет, и я спрошу».

***

Как только открылась дверь в ванную, оттуда повалил столб пара, а саму ванную охватил прохладный воздух из квартиры. Миша вышел весь краснющий, зато свежий и явно довольный. Матвей сидел и ждал его за столом, что-то ища в телефоне. Романов спокойно проходит на кухню и усаживается на стул. Муравьев решил поднять голову. — Мы завтра идем на концерт, – проговорил он. — Чего? – Миша недоуменно посмотрел на него, ища подвох в его словах. — Ну, Поля выиграл билеты, а у него уже они были куплены, – начал было объяснять Матвей, – как и у всех других.. — Поэтому он решил отдать их нам, – закончил за него фразу Романов и залпом выпил бокал вина. Он понимал, что так делать неуважительно к благородному напитку, но не мог совладать с собой. Очень хотелось наконец выпить впервые за эту неделю. – Что за группа хоть? — Да я не знаю, Поля только что афишу скинул, – неуверенно сказал Муравьев, заходя в диалог с младшим братом. Миша выхватывает телефон из его рук, смотря на диалог. — А, знаю таких, – Миша медленно принялся за еду, чересчур расслабленный, – Ник вроде тоже идет. Его Пестель позвал. – Матвей кинул недоуменный взгляд. На некоторое время в комнате воцарилось молчание, нарушаемое лишь звоном вилок о тарелки. Все-таки пятницу отметить нужно. Половина бутылки уже была выпита, а Матвей живчиком, в отличие от Романова. Он, откинувшись на стул, попросил, включить пару треков, узнать о чем поют. Послушав несколько сопливых, по мнению Миши, треков, он понял, что концерт будет отстой. Ну, не его это стиль, конечно. Ради халявы пойдет. И бара. — Так, давай две последние песни и пойдем отдыхать, у меня голова сейчас заболит, — Матвей понимающе кивнул, хотя некоторые треки его зацепили, переключил дальше. На всю их уютную кухню зазвучала жесткая гитара вперемешку со словами про какие-то горящие трубы, бездну, похотливый взгляд и ванну. Иронично. Миша задумался, а после выдал: — Я бы целовался под это. — Какой целоваться, – Муравьев-Апостол усмехнулся, Миша кинул на него недовольный взгляд, – ты в первую же секунду нахождения в клубе напьешься. Миша слегка рассмеялся, но спорить не стал - правда же. Последний свой поход клуб он не помнит - слишком пьяный был. Ну, разочек можно. Хотя Матвею пришлось ехать за ним на другой конец Питера. Матюша помнит. — Все, Миш, надо отдыхать, – парень медленно встал из-за стола и начал собирать тарелки, отправляя их в раковину. Романов продолжал сидеть на стуле, постепенно засыпая. Матвей взял его под руки. Романов начал слегка сопротивлялся, но позже расслабился в руках Матвея: алкоголь, горячий душ и усталость дали о себе знать. Муравьев уложил хозяина квартиры в постель и, немного посидев рядом, убедился, что тот спит, пошел и лег на диван. — Доброй ночи, Мишенька, — шепотом проговорил Матвей, уже проваливаясь в дрему.

***

Утро нового дня прошло относительноникак.Муравьев-Апостол был как всегда живчиком, потому что не выпил даже и трети бутылки - все вылакал Романов. Зато этому самому Романову было, откровенно говоря, хуево. Но Матюша заботливый - минералочка и таблетка были уже на тумбочке. После утреннего приема таблеток Миша выскочил из комнаты. Он шел по стеночке, держится за голову и проклинает весь мир, обещая, что пить больше не будет. На кухне он, встречает Апостола - в тот момент он реально, как апостол: на столе стоит аппетитный омлет с помидорам, по кружкам разлит ароматный кофе. У Миши бурлит в животе. — Во-первых, — начинает Романов, заходя на кухню, — я больше не пью, — Матвей на голос оборачивается и кидает насмешливый взгляд, мол, “ну, ну, попизди”, — во-вторых, ты, Апостол, реально с небес спустился? — Почему? — он уже понимаетк чемутот ведет. — Да потому что кормишь тут меня, таблеточку с утра принес, вчера до кровати дотащил, — Мишенька усаживает на стул, задирая к себе ноги. Матвей загадочно улыбается, потирая полотенцем руки. Подходит ближе и кладет Мише руки плечи, начиная медленно разминать их. Романов чуть ли не урчит, подставляясь под движения рук. По всему телу бегут мурашки, заставляя прикрыть глаза. Расслабляется, даже голова перестает мучить, остается лишь тупая, но приятная боль. Вся комната озаряется солнечным светом, лучи проникают сквозь жалюзи, греют двух людей в комнате. Миша закидывает наверх голову и смотрит в глаза Матвею, хитро улыбаясь. Матюша же, застигнутый врасплох таким действием, нервно улыбается в ответ, отводит взгляд от-уже-не-макушки-Романова. Муравьев заканчивает приятную “пытку”, начинает говорить: — Собирайся, через полчаса поедем к Ипполиту. Оттуда быстрее до клуба дойдем. — Подожди, концерт в Авроре? — Представляешь, да. — Матвей отходит от Миши, оглядывая кухню. Его кудрявые волосы освещают солнечные лучи, заставляя ненадолго зависнуть, — Он еще хотел пораньше прийти, места занять. Мишенька недовольно цокает, осознавая, что чуть ли не единственный выходной будет ничтожно потрачен на тухлый концерт. Он встает из-за стола, как кот, потягиваясь, и уходит в ванну. Матвей следит за ним взглядом.

***

В квартире у Апостола-младшего хаос - не меньше. Всюду беспорядок: листы, книги вверх тормашками, ручки на каждой поверхности, словари — лингвист, первый курс, будьте знакомы. Сам же Ипполит выглядит как катастрофа, по мнению Матвея. Дверь Мише и Матюше открывает сам хозяин квартиры, по пути вырубая музыку, которая слышна еще на подходе. Перед ними парень с темно-коричневой кудрявой копной волосы, глаза подведены черным, ногти накрашены. Он в мерче той самой группы, в полу-облегающих джинсах. Миша сказал бы, что тот выглядит смело. — Не простудишься? — вместо приветствия, задает вопрос старший брат. — Нет, — лукаво журчит голос Поли, который занимается тем, что пытается закрыть дверь - с ней всегда проблемы. Гости раздеваются, оставаясь стоять в коридоре. — А где третий Апостол и его ангел? — шутливо спрашивает Романов, пытаясь разбавить тишину. — Должны скоро прийти. — Муравьев-младший поправляет выбившиеся кудри. Он жестом приглашает пройти на кухню, продолжая, — Представляете, Сережа вчера вечером куда-то сорвался, звоню ему - не отвечает. Пришлось писать Мишелю, он у него был. — В общежитии? — недоуменно спрашивает старший. — Ну да, — Ипполит и сам понимает, что что-то странное произошло, однако пока не лезет с расспросами, — приедут, расскажут. Действительно, скоро приехали, но ничего не рассказали. Все присутствующие чувствовали какую-то неловкость, особенно сами прибывшие. Сережа с Мишей кидали друг на друга смущенные взгляды, говорили невпопад, перебивая друг друга, смущались. И без объяснений все всё поняли. Полпятого Поле написал Став, оповестив, что ждет у парадной. Все дружно засобирались и через десять минут уже были на улицу. Поленька кинулся обнимать Стаса. Немного неловко,все, кроме самого Кузьмина, кажется понимали почему. — И нам вот, — понизив голос, сказал Романов Матвею, — среди этих парочек весь концерт торчать? Отстой. Дорога до клуба заняли минут пятнадцать - от Финляндского вокзала до Авроры пешком было рукой подать, однако все потерялись немного, забыв, как именно нужно идти. Холод обжигал руки и щеки, хотя солнце не забывало светить. Ветер тоже разбушевался, что немудрено, рядом Нева.

***

В клубе было прохладно, несмотря на большое количество людей. Ипполит вместе со Стасом, которого первый буквально тащил, уже заняли свое место в первом ряду. Сережа же с Мишей слегка теряются в толпе, но Матвей находит их взглядом в самом центре зала. Сам же старший-Апостол стоит чуть позади, рядом Миша Романов и, на удивление, Паша Пестель. Последний был немного нервный, Матвей не могу понять почему - вроде выбрались в люди отдохнуть от всей рабочей и учебной суеты, а тот недоволен. Впрочем, масло в огонь подливал ивзгляд Пестеляна Мишу Романова, который стоит себе, выбирает что будет сегодня весь вечер в баре заказывать.Как Матвей и предполагал. Людей становится все больше, каждый уголок зала наполняется компаниями людей - пьяных уже и трезвых. Сцена выглядит большой, просторной. Над ней висит экран, на котором размещен логотип группы. Наверху, на вип-местах, людей уже не так много, но все равно они есть. Световые эффекты начинают работать во всю, ослепляя людей, и, поглощая зал в темноту. Начинает играть какая-то очевидно популярная песня, потому что, если не весь зал, то половина точно начинает подпевать.Миша заказывает егермейстер с энергетиком.

***

Первый стакан идет хорошо. До начала концерта пять минут, люди начинают кричать название группы, надеясь, что те выйдут пораньше. Матвей сидит рядом с Мишей на баре - слева, справа расположился Пестель. Паша сидит и каждый две минуты проверяет телефон, надеясь увидеть там новое сообщение или звонок.Но ничего нет. Миша понимает в чем дело - Ника нет, хотя обещал прийти. Романов чувствует закипающую злость Паши, но никак не лезет к нему с вопросами и разговорами. Ему жалко его - каждый из их компании пришел скем-то,Паша же сейчас один. Миша знает причину, по которой Ник сейчасне тут, однако старший брат запретил что-либо говорить Пестелю, кинув сообщение:

пожалуйста, не лезь

я приду к середине

сам с ним поговрю

Кто Миша такой, чтобы лезть в чужие отношения? Тем более, когда рядом есть чудесный бар, а недалеко от него сидиткрасивыйМатвей. Рев толпы заглушает прежнюю музыку, и в тот же момент из колонок чересчур громко начинает валить другой мотив, слышится голос солиста. Мелодичное и тянущееся, но громкое, начало еще больше опьяняет Романова. Он оборачивается, начиная разглядывать толпу; краешком глаза - на Муравьева-Апостола. Тот тоже оборачивается и смотрит на сцену. Вторая, третья, четвертая песня проходят достаточно быстро. На втором треке люди разводят круг, и, боже, как же Романов рад, что сейчас он не на танцполе. Где-то мельком матвей замечает, что удивительно, Полю со Стасом, а Сережа с Мишей, смеясь, пробегают вперед, в передние ряды, - им не хочется сегодня в слэм. На четвертой песне Миша заказывает себе шоты и понимает - понеслось. — Миша, не пей много, тебя потом не вынесешь, — Матвей наблюдает за тем, как Романову приносят сет, и сам берет с подноса шот, залпом выпивая. Романов лишь кидает пьяно-мутный взгляд, улыбается. Муравьев не может сопротивляться и сдается. — А может мне стыдно смотреть как твои братья обжимаются. — очевидно стебется уже Миша. Матвей на его фразу кидает взгляд в зал, но ничего не видит. — Да не бойся, все свои там. — Ой, отстань, — отвечает Муравьев, забирая с подноса еще один шот.Сегодня можно. В зале становится очень душно, толпа опять делает круг, задевая сидевших на баре. Пестель куда-то пропал, Мише думается, что Ник объявился. — Пойдем наверх? — спрашивает Матвей, смотря на заполнившийся людьми круг. В центре зала полная мясорубка, люди падают, поднимаются и снова падают. — А так можно? — Миша пытается говорить твердо, но алкоголь мешает мыслями формулироваться в словам правильно. — Да, погнали. Матюша осторожно помогает Романову подняться с места, берет его под руку и ведет к лестнице. Поднимаются с трудом зато диалог начинает звучать активнее - без знакомых людей рядом легче общаться друг с другом. В вип-места парни пробираются без труда, занимая какие-то стулья. Разговор течет плавно, ему мешают лишь долетающие до верхнего этажа басы, оры и голос солиста. Пьяный Миша не может сдерживаться, гладит Матвея по плечам, задевает его руки своими руками, заглядывает в глаза, когда Апостол рассказывает историю из жизни. Объявляют небольшой перерыв. Центр зала слегка редеет, позволяя видеть первые ряды. Там, у сцены, стоят Стас с Полей, о чем-то перешептываясь. Кузьмин за спиной младшего-Муравьева обнимает его за плечи, Ипполит же, в свою очередь, ластится к Стасу. Где-то у стеныговорят трудный, но полезный для выяснения отношений, разговорБестужев и Сережа. — А что с Пестелем? — спрашивает Матвей, найдяихвсех на танцполе. — Ну, как бы тебе сказать, — Романов лишь больше пьянеет из-за духоты, но хотя бы самолетиков перед глазами нет, — Ник обещал Пестелю пойти вместе с ним, он же его на группу подсадил. А Ник с утра никому не отвечает, лишь мне написал, мол, я приду, но чуть позже, не говори ничего Паше. — У них терки какие-то? — все еще не понимая в чем проблема, спрашивает Апостол. — Ну, типа того, — хитрая улыбка появляется на лице Романова, —любовные. В незамысловатом диалоге проходит половина второй части концерта, хотя Матвей замечает все действия Романова: как он тянется, хочет обнять, взять за руку, положить голову на плечо. Матюша списывает это все на влияние алкоголя и, не игнорирует, но и не провоцирует.А вдруг нет? Но начинает играть уже знакомая слуху Матвея песня про трубы, бездну, похотливый взгляд и ванну, и Матвей больше не может делать вид, что не видиттакоговзгляда Романова. Он надеется на авось, а еще больше надеется, что ничего страшного не случится - Миша либо не вспомнит, либо будет не против. Другого не дано. Испытывать стыд не хочется. — Матвей?.. — Миша не понимает что происходит, когда Муравьев берет его за руку и ведет назад, к стене. — Извини, если что, — говорит Матвей и мягко прижимается своими губами к губам Романова. Взрыва не происходит, вселенная не схлопывается, Миша всего лишь отвечает на поцелуй.. Он неловко, с закрытыми глазами, пробуя на вкус, сминает губы Матвея. В Апостола будто жизнь вдохнули. Он начинает целовать чувственнее, чаще, мягко прислоняя Мишу спиной к стене. Он рукой поднимает его за подбородок, позволяя их лицам быть на одном уровне. Слегка отстраняется, что заставляет Романова открыть глаза. Они мутные, но не пьяные, будто в тот момент он мигом протрезвел. Казалось эти переглядки длятся сто минут в секунду, заставляя что-то у Миши сладко скрутить и не отпускать. Романов в этот раз сам поддается вперед и продолжает поцелуй. Миша не понимает куда деть руки, опьяненный разум не позволяет сосредоточиться ни на чем, кроме губ. Сердце стучит как бешенное, а все тело будто прошибает током - руки. Холодный руки Матвея проникают под футболку, ласково поглаживая живот, заставляя Романова покрыться мурашками. Матвей оглаживает бока, ведет по спине, заставляя Мишу выгнуться от удовольствия и тихонечко простонать. Холодные руки соприкасаются с горячим телом, губы накрывают шею, нежно целуя мягкую кожу, вычерчивая на ней непонятный никому узор. Романов притягивает Муравьева ближе к себе, стараясь сократить расстояние, хотя больше уже было некуда. Тела соприкасаются, Матвея в момент будто током поражает, когда руки Романов ложатся на спину и мягко гладят ее. Миша вцепляется в волосы, и целует более напористо. Люди на них не оглядываются, занятые тем, что происходит на сцене. Матвею с Мишей же от этого намного легче.

***

Протрезвевшие, с покрасневшими губами, Романов и Муравьев-Апостол одними из первых выходят из клуба. Ждать, очевидно, никого не придется по причине - «заняты друг другом». После всего произошедшего нет какой-то неловкости, застенчивости. У Миши и Матвея внутри поселяется чувство будто все настолько правильно, как не было наверно никогда. Смущенные улыбки не тревожат так сильно, как в квартире Ипполита - теперь они те самые, кто должен разобраться во всем. От осознания этого… легче? Потому что каждый из них знает свой ответ на вопрос. — Матвей, а ты поцеловал..? — Миша не успевает закончить свой вопрос, его перебивает Муравьева. — Да, хотел. Диалог не продолжается. Тишину дополняет ветер, который уже не кажется таким зловещехолодным.До метро дорога та же, вагоны метро пусты, а на Беговой и то людей меньше - поздно уже. Миша все думает-думает по дороге додома, думает, пока поднимается по лестнице, пока заходит в квартиру, но Муравьев снова перебивает его,его мысли: — Ты мне нравишься, — и неторопливо целует, показывая в этом действии всю любовь. “Ты мне тоже”—висит в воздухе, но не озвучивается. Незачем. И так понятно все.