Shut up!

- Интересно, а среди монахов есть геи? У Кенши носом идёт чай, он отчаянно кашляет, пытаясь грубыми ударами ладони в грудь прочистить себе глотку. Чай, слава богу, держится стойко, не позволяя Такахаши в очередной раз пуститься в цветастые, как его татуированная спина, матерные выражения. Ругаться в храме строго воспрещается. - Что? Это просто вопрос, - разводит руками актёр. - Я же не про шлюх спрашивал. Теперь чаем давится уже Кунг Лао, рядом с которым сидит совершенно пунцовый от стыда Рейден, и если бы не его любимая амигаса, то из ушей избранного можно было бы делать фонарики для посадочной полосы. Непосредственность Джонни граничила с полнейшей бестактностью или, вероятнее всего, с отсуствием определённого чувства такта в принципе. Заподозрить его в более хитрых долгоиграющих планах избранные, даже если бы очень хотели, то не смогли. - Ой, парни, ну ладно вам! Я за четыре месяца свой кольт не передёрнул ни разу, а тут люди десятилетиями мошонки сушат. Неужели не интересно? - НЕТ!!! - хором отвечают ему избранные, закидывая Кейджа всем что под руку попалось.

***

Кенши не может спать. Ему в скромных общих комнатах Академии Ву Ши слишком душно, а от дыма благовоний хочется сброситься с самой верхатуры устращающей статуи Гуан Юя. Японец выходит наспех запахивая свой оранжевый юй-фу мечтая только об одном - покурить. Это тоже запрещается, вроде как нарушение правил и строгости их посвящения в монахи, но в голове и горле так истошно свербит, что хоть плачь. Такахаши смаргивает пелену неудачного сна, проходит через арку внутренних ворот, с наслаждением вдыхая всей грудью аромат распахнувшего своих объятия розового куста. Жарко, но под одежду холодными пальцами загребает ночной прохладой, от чего дышать становится легче. Он закуривает. Смотрит в небо, пытаясь понять по расположению звёзд в какой стороне от гор Шаолиня находится его дом. Хочется запеть в пол голоса позабытую песню, что когда-то пела ему мать, пытаясь успокоить тревожный ум ребенка. Где-то вспорхнула из куста потревоженная птица. - Закурить есть? Кенши закатывает глаза - Кейдж вездесущ как таракан. - Нету, - хмурит брови японец. - А если найду? - играет бровями голивудский хлыщ. - Если только обыщешь. Но можешь поменять на Сенто, - скалится в темноте Кенши, и его белые зубы зловеще играют бликами полной луны. - Если ты только дашь себя облапать, детка, - парирует колкость Джонни. - Хрен тебе, а не Сенто! Такахаши назло докуривает в одну тягу, бросает тлеющий окурок под ноги актёру и молча уходит. Его трясёт. Все эти шуточки и подколки на грани полного камингаута бесят - в одном Кейдж прав, пар в этом храме спустить не на ком. Если нельзя почесать что-то одно, то лучше дать волю кулакам.

***

Без меча его техники не работают - в этом Кенши убедился. Он привык работать на длинной дистанции и желательно с тем, что стреляет. Набор его самурайских техник клана Тайра можно было бы использовать, если бы противник не вертелся как уж на сковородке, если бы не пытался достать до лица боксёрским оверхэндом. - Мистер Кейдж, гун-фу - не бокс! - раздражается настоятель, от негодования смахивая жидкую серебристую бородёнку на плечо. - А как же "победить любой ценой"? Вы там про магию твердили, как же какое-то гун-фу победит монстров и магов? Тут как в поговорке "всё полезно, что в рот полезло". Кенши не выдерживает, выхватывает тренировочный боккен и замахивается на болтливого заносчивого актёришку. Тот примирительно выставляет руки перед собой. - Ей, Тату-бой, остынь! Сдаюсь! - Просто заткнись! Когда-нибудь! - срывается Такахаши, понимая, что если бы не условности и обстоятельства места и окружения, завалил бы Кейджа под ближайшим забором и заставил бы его... - Ну, ты чего? - Джонни поднимает брошенный ему под ноги боккен и созерцает напряженную спину, над плечами которой только что чёрные молнии не вьются от ярости.

***

Ещё одна ночь. Мечник пялится на луну, у которой время откусило бок. Как там мать говорила? Если луна похожа на букву "с" значит она сходящая. Слишком много воспоминаний, слишком мало времени, а ему навешали какую-то там чушь про турнир, Внешние миры и опасность. Опасность это то, что великий меч находится в руках идиота! - Ты прости, я всегда треплюсь, - резко доносится из-за куста. Джонни сидит на том же месте что и вчера, и смотрит на звёзды. - Я просто актёр, понимаешь? Не герой. И уж точно не тот, кто будет валить каких-то потусторонних козлов-генералов. - Он драконид, - раздражённо поправил его Кенши, потирая висок. Нет, Кейдж - это точно его чёртова карма. - Да один хер, - фыркает Кейдж. - Мне здесь не место. Я храбрюсь, потому, что поверил Лю Кану. Видел как Саб-Зиро выпускает лёд? А его этот дублёр в жёлтом с дутыми губками швыряется огнём. А что могу я? Каратэ, хапкидо, три года на Окинаве, и... монологи, от которых в восторге разве что подростки. Жена была права - я спёкся. Кенши вздыхает нарушая неловко повисшее молчание. - Если б только твоей супер способностью была тишина, я бы был в восторге, - грубо произносит он. - Почему ты здесь? - Из-за фильмов. Ловлю вдохновение, а так же гематомы от монахов, - невесело улыбнулся американец. - А ты? - Из-за тебя, - одним выдохом произнёс Кенши. - Вернее из-за Сенто, раз уж ты носишь его везде с собой. - Слушай, Тату, - в голосе Джонни снова эта мерзкая ехидца, от которой хочется замуровать его в стене, - а у тебя везде татуировки? Или есть особые места где нет? Был я как-то в музее историческом... Кенши уходит. Если бы можно было заткнуть рот Кейджа тем самым местом, где тату редко наносились, было бы чудесно!

***

Когда они оба проиграли Рейдену, и их гордость пострадала достаточно, чтобы напиться в харчевне мадам Бо, вечер стоял жаркий. Ближе к ночи их выставили прочь, чтобы не пугали посетителей своими перепалками. Кенши тащил Кейджа под плечи до самой Академии, пока не понял, что хотя бы у внешних ворот необходимо сделать передышку. Он прислонил нерадивого голливудского пьянчужку к белой стене, для верности слегка придержав его предплечьем, пока Кейдж вяло кривлялся и пытался зачем-то укусить его за рубашку. - А тё ты бесисся? Ты не звезда, я а звезда! Вот ты и бесисся! Кенши одной рукой достал пачку сигарет, выудил последнюю зубами, снова сунул руку в карман, вытягивая зажигалку. Дважды танцующий на цыпочках и кривляющийся Кейдж порывался его обнять, а после сполз вниз по стене безнадежно пачкая "армани" известкой. - Дай закурить! - заныл Джонни, протягивая ладонь перед собой как какой-нибудь попрошайка. - Не дам, - угрюмо фыркнул якудза, он-то держался на ногах куда крепче. - А если отсосу? - Кейдж рыбкой внезапно ныряет носом в ширинку Такашахи и тот не успевает ничего сообразить, ощущая как губы голливудского идиота собирают ткань в пучок, оставляя на причинном месте мокрый след. - Да ты спятил! - сокрушается Такахаши, оглядываясь по сторонам. Хвала богам дозорные сменились недавно - ещё минут десять не придут. - Вставай! - От-со-су! - Кейдж настойчиво расстёгивает молнию, ныряет лицом туда, шлепая губами по белью. Кенши в панике. Нет, он в ужасе, что такое святотатство происходит на территории храма. И лучше бы Кейджу сейчас упасть на задницу или завалиться как перевернутой на спину черепахе. С другой стороны все эти гадкие словечки и провокации, все эти игры на воспалённых нервах, когда и так было понятно, что пар иначе скинуть нельзя! Но Кенши не дурак чтобы пихать в нетрезвое горло, так и без Сенто и без хрена остаться можно... - Кейдж! - шипит на него змеёй японец. - Ты ёбу дался? Какое отсосу?! - Тогда сигарету дай! - хныкал актёр как дитя малое. Кенши был готов его придушить... Хлопнув себя по карману, достал пачку и отдал её несостоявшемуся голливудскому алкашу. - А там нет ничего! - с ещё более детским разочарованием кривляется Джонни, встряхивая упаковку. - Хер завернутый в газету - заменяет сигарету! Пачка полетела в кусты, гневно чирикая из них вылетела маленькая потревоженная шумом птичка. Кенши не успел понять в какой момент его глаза закатились под веки, а сильные жесткие губы вытворяли с ним такое, о чём он уже давно и молиться не смел. Щербатая луна надменно скалилась на него - ну и к... Ху Ям! Кейдж его не просто удивил, а заставил позорно хныкать, зажимая самому себе рот татуированной рукой. Коротко вскрикнув, запрокидывая голову назад, Такахаши показалось, что вся его родная страна Ямато задаёт ему один очень пикантный вопрос: а есть ли у якудза геи? Один точно есть... Когда Кенши посмотрел вниз и увидел как Кейдж слизывает белесый плод его несдержанной страсти языком с губ, хотелось провалиться под землю со всем своим кланом Тайра. Часто дыша, едва соображая из каких таких побуждений актёр ему сказочно отсосал, японец молча опёрся о стену плечом. - Вот теперь в этом храме точно есть геи! - торжественно заключил Кейдж, падая на землю и засыпая.