Насыпь мне соли на язык

Слава, полный злости, быстро выбежал из подъезда. Было темно и холодно. Несколько берез цеплялись и переплетались ветвями, повинуясь сильным потокам ветра. Через пару минут дождь закричал со всей силы, обливая асфальт и дома. И Слава собирал на себя эту воду, пытаясь найти, куда ему пристроиться, чтобы дождаться конца истерики туч. Руки слегка тряслись от холода и злости. Или, это уже даже была не злость, а какая-то досада. Разочарование. Он не понимал Мирона. Кажется, над ним то ли шутили, то ли издевались. Но все это будто бы пинало Славу по рёбрам, втаптывая в собственное болото. И он сидел под козырьком какого-то магазина, подобрав ноги к груди, и чувствовал, как повсюду льётся вода, как снова начинает болеть кисть, как внутри нарывает не то от идиотской шутки, не то от предательства. Ощущал, как по спине и голове, будто мелкие ягоды, стекают капли воды. Вдруг телефон зазвонил. -Привет. -Привет, Слава. Ты в порядке? -Все нормально. -Ты правда обиделся? -Да. -Слушай, там ведь ужасный дождь. Ты где? -Тебе какое дело? У тебя есть дела и поинтереснее. -Слава, блять, просто скажи, где ты? -Сейчас с крыши дома прыгну и узнаешь. -Придурок, ты серьёзно? -А ты посиди подольше с Денисом, так сразу поймёшь. Слава сбросил. Ему, кажется, желалось отомстить. Но и продолжать этот разговор хотелось, он знал, что Мирон перезвонит. Слава чуть подождал, прежде чем ответить: -Да. -Что да? Слава, блять, иди домой. -Метро не работает. -Ко мне домой, там же ливень. -Денис там. -Слава, ты правда ревнуешь? -Не знаю. -Это же фигня, у нас почти ничего не было. -Как-то похуй. Слава сидел под козырьком еще минут 20, прежде чем дождь перестал. Кажется, метро скоро должно было начинать работу, а значит надо плестись до него. И Слава пошел, встречая рассвет, выныривавший из-за туч. Солнце, похожее на редиску, медленно тянуло щупальца по небу. Было холодно, лужи разлетались под колесами машин. Люди уже начинали появляться на улице. И Славе внезапно стало полегче. Действительно, пусть Мирон страдает. Ему самому хуже уже явно не сделается. Сев, в еще свободный вагон метро, Слава ехал домой, зная, что этот день будет лучше, чем многие предыдущие. И весь день он работал над новыми текстами, писал песни, встретился с друзьями, только, тактично избегал Андрея. И в девять вечера, когда Слава раскуривал косяк, ему позвонил Мирон. Выйдя на балкон, он ответил: -Привет. -Слава, все хорошо? -Все отлично. -Ты не хочешь поговорить? -Мне некогда. Мы тут треки записывать будем. -А потом? -Потом пойдем в бар. -Ладно, там и встретимся. Когда Слава вошел в комнату, он увидел, как Ваня направляется к нему. -Кто звонил? - спросил он. -Мирон. -Как вы с ним? -Не знаю, у нас сложные отношения. -Почему? -Не думаю, что мне все это действительно нужно. Я не понимаю его чувства, свои чувства. Смысл отношений вообще. -Слава, слушай, я не хочу лезть. Как тот же Андрей делает. Но я всегда готов тебя выслушать. Я знаю, что тебе самому ни разу нелегко, даже в одиночку. И с другими тоже. -Спасибо, Ваня. Я попытаюсь разобраться. -Ты, главное, разбирайся так, чтобы в петлю не лезть. Я помню, как это было. -Спасибо за тот случай, и за все вообще. Они сидели вдвоем на полу около балкона, курили и Слава, кажется, чувствовал безмерную благодарность. Ваня всегда был с ним, был рядом. И в самые худшие времена прятал ножи, а в лучшие - подкуривал и наливал. Он, кажется, восхищал своим искренним желанием помочь. Бескорыстной добротой, может. -А еще Мирон звонил насчёт встречи. -Ты пойдёшь? -Не знаю... -Слава, он тебе вообще нравится? -Иногда даже так, что кишки крутит. А иногда... не знаю. Почти неделю у него с кровати не вставал. Хотел спать, только, чтобы не думать о нем и себе. -Я могу с тобой пойти. -Думаю, лучше будет одному. -Хорошо, я был рад записываться с тобой сегодня. Надеюсь, мы еще много сделаем. -Обязательно, Ваня. Слава встал рывком, вышел из квартиры, вместе с тем он писал Мирону, договариваясь о встрече. И уже через полчаса они встретились в темном парке. Слава сидел на скамейке, иногда выпивая водки из своей фляжки. Много курил. Мирон был вроде обычным. Только взгляд чуть нервный. -Привет, Слава. Я рад, что ты тут. -Привет, это Ваня надоумил меня пойти. Сам я в рот это ебал. -Кто такой Ваня? -Fallen mc, ты что? Совсем забылся? -Извини, извини... кстати, ты опять упоротый? -Как ты только угадал? -Ты очки только тогда носишь, когда под кайфом. -Ахуенно прав. Извини, но для тебя завязывать не планирую. -Слава, блять, я не хочу с тобой ругаться. -А хули ты вообще хочешь тогда? Рассказать, как с Денисом трахались? Ну давай, я весь во внимании. -У нас ничего не было. Вчера он и я выпили, просто сидели, и он переборщил. И я тоже. Прости. -А что ты на него тогда так смотрел? -Это как? -Сам понимаешь. -Слава, солнце, я смотрел на него обычно. -Фу, какое еще "солнце"? -Извини. Ничего не было. -А хули он выебывался? Слава немного отхлебнул из фляги, пересел, собрав под себя ноги. И Мирон ощущал его таким красивым. -Слава, ты ревнуешь. -Да, я ревную. -Слава, ты плачешь? По щекам Славы действительно катились слезы, но неясно было почему. Из-за очков не было видно. -Да, плачу... Из-за водки. И Слава в который раз уже не понимал, что ему делать дальше. Как быть в этих отношениях. -Мирон, - начал он надломленным голосом, - я не знаю, что дальше. -Я тоже не всегда знаю, Слава. Зато я знаю, что хочу быть с тобой. -А я этого не знаю. -Ты меня не любишь? -Не в этом дело. Наверное, я просто отравленный. -Я запишу тебя к врачу.  -Не хочу. -Знаешь, Слава, ты изначально привлекал меня тем, что тебя можно спасти, тебе нужно помочь, но сейчас я вижу, что не прав. Тебя невозможно изменить, ты остаешься таким же. Но как бы там ни было, я люблю тебя. Именно такого ненормального Славочку. Прости, я был не прав. -Звучит плохо. -Да, прости. -И что дальше? -Может переедешь ко мне? -Мне надо подумать, стоит ли. И, честно, я не хочу. -Хорошо. -Я пойду домой, завтра напишу, - сказал Слава, поднимаясь, - извини за все. И что тебя сюда пригнал. -Главное, напиши, Слава. А остальное – плевать. И Слава шел домой, с неопределенным чувством пустоты. И вся улица, на которой он бывал уже раз сто, светилась этой болью неопределенности. Хотелось поговорить. Он позвонил Ване, подходя к его дому, куда тот только недавно перебрался. И, раскуривая сигарету, дожидался пока тот его впустит. Крыластые мотыльки и жирные мушки вились вокруг фонаря, забирались в трещинки. И в каком-то окне надрывалась женщина, и там же плакала ее маленькая дочь. И кричал кто-то еще. Всем было плохо. Ваня вышел, чтобы покурить этот больной вечер вместе со всеми несчастными. -Как думаешь, Ваня, здорово было бы покурить крылья мотыльков? – спросил Слава. -Как-то сомневаюсь, может не будем пытаться? -Да, пойдем лучше покурим шмаль, которая есть у тебя. -Пойдем. И они поднимались по лестнице, где пахло жареным луком и табаком. На стенках выступали смешные рисунки. А несчастный, засохший наполовину цветок медленно гнил на лестничном пролете, восторгаясь всей прелестью этой странной жизни. Они вдыхали в этом страшном доме, но выдыхали уже в своих самых сказочных грезах. И, наверное, их желание бесконечно курить можно было понять. Даже если они сами не понимали. Слава лежал на полу в кухне, рассказывал Ване о кошках, которые бы могли здорово готовить. Ваня предложил готовить самим. И никто из них не задавал вопросов о том, почему в свой суп они добавляют нечищеную картошку и водку. Но это явно было задумано. А потом они слишком долго и настойчиво ловили какого-то щенка, чтобы накормить. Это было на улице. А суп остался дома, гарью пахло просто ужасно, поэтому было решено спать на балконе. И когда ранним утром Слава выдыхал дым в окно, Ваня поцеловал его как-то непринужденно. И остался очень удовлетворен этим, потому что получил ответный поцелуй. -И все же ты Мирона не любишь, Слава. -Я просто любить не умею. -Я бы тебя любил, если бы тебе это было нужно. -Спасибо, Ваня. Но, кажется, нам обоим это нахуй не надо. -Мне ты как друг важнее. -На самом деле я рад это слышать. Редко кто говорит что-то подобное. -И друзей, Слава, целуют редко, говоря честно. -Наверное, но целуешься ты хорошо. Ваня сморщил лицо, а на его щеках выступил легкий румянец. С какой-то досадой он сказал: -Спасибо, ты тоже. Становилось совсем светло. Слава не спал уже две ночи подряд, в голове гудело. Он докуривал, стряхивал пепел прямо на вновь ожившую, вынырнувшую из пучины мрака, улицу. Ваня лежал на постеленном одеяле, и чему-то улыбался. Слава чуть дрогнул, когда чужие руки обвили его ноги. Но он не шевелился. И, кажется, делал это еще и чтобы скрыть внезапный стояк. Но вскоре Ваня улегся обратно, все еще улыбаясь. Слава оставил окно открытым и лег рядом, тут же засыпая. Они встали поздно. Ваня пытался отчистить кастрюлю, а Слава варил кофе. Его слегка мутило, поэтому хотелось на улицу. Мирон не выходил у него из головы, но писать ему сейчас не хотелось. -Блять, Слава, кастрюля не отмывается. -Ну давай сходим в магазин за новой. -Наверное, стоит, но… -У тебя другой нет, сам вчера говорил. -Ладно. Они пили кофе, у Вани, как обычно, не было никакой еды. Только разломавшиеся вафли. Слава собирал крошки от них и кидал прямо в кофе, разбалтывал, а затем собирал ложкой. Ваня счищал крем и ел его. -Если пойдем в магазин, то надо торопиться. -А что? – спросил Слава. -Так ты время видел вообще? Не успеем. Они собрались быстро. Слава всю дорогу шутил над Ваней, ему, кажется обидно не было. -Думаешь, стоит взять на пять литров? – спросил Ваня. -А у тебя что, есть пятилитровка водки? -Ну так-то, в теории, суп можно и на воде варить. -Не знал, - с важным видом сказал Слава, - и что-то дорого полторы тысячи за кастрюльку. -А, кстати, Слава… У тебя есть деньги? Ну хотя бы тысяча. -Откуда? – тот достал скомканную пятидесятирублевку из кармана, - у меня только вот. -Может на карте? -Ну да, на всех тридцати шести картах по тысяче. -А если серьезно? -Серьезно, у меня нет карты с собой. Только игральные. -Ну ты болван, Слава. -С какой это стати? -С той, что у меня только пятисотка. И больше денег нет. -Ну извините, кастрюлю мы тебе брать собирались. -Ага, но у меня не только варить не из чего, но и покупать еду денег особо нет. -Ну ты, Ваня. Блять. Ладно. Бери кастрюлю, ставь мне в рюкзак. -Что? -Ну не тут, зайдем за стеллажи сначала. Поменьше суетись только. И кастрюля была успешно вынесена, хотя и не без проблем. Таких как, например, ее слишком большой размер. Но Слава был доволен собой. И когда они курили на улице, громко смеясь, он предложил назвать их «сворованного ребенка» Флориком. Затем Ваня решил сходить в Мак к своему знакомому, который мог вынести немного еды, поскольку рабочий день подходил к концу. И они пошли туда. -Сегодня не густо, - сказал Ваня, -только один бургер и две порции картошки. -Давай, что там есть, - радостно ответил Слава. На пятьдесят рублей они купили газировку по скидке. И можно было считать, что этот день прошел прекрасно. Они долго гуляли и сидели в скучном парке, пока не пошел дождь. А потом Слава сказал: -Я поеду к Мирону. И Ване стало немного грустно. Или даже очень больно. Но он лишь проговорил: -Хорошо, Слава, удачи. Надеюсь, мы увидимся в ближайшее время. -Конечно, нам еще работать и работать… Держи мой рюкзак, а то кастрюлю неудобно нести. -Спасибо. Береги там себя, хотя бы старайся.