Хищница

Энид всегда чувствовала, что у Уэнсдей странный взгляд на привязанность. Если ей кто-то нравился — она не говорила об этом. Она наблюдала. Она анализировала. Она выжидала. Как настоящий хищник. Энид не сразу поняла, что стала её целью. Всё началось с мелочей: долгих взглядов, которые задерживались на долю секунды дольше, чем нужно. Необъяснимого появления Уэнсдей рядом в моменты, когда Энид не ждала её. Легких, почти случайных касаний — то на плече, то на запястье, то в самой сердцевине ладони, оставляющих за собой холодок. А потом началось самое странное. Уэнсдей стала проверять её. То подставит нож под руку, будто ожидая, что Энид увернётся. То задаст каверзный вопрос, явно рассчитывая увидеть замешательство. То прижмёт взглядом, словно ждёт, когда она сдастся. Но Энид не сдавалась. И, возможно, именно поэтому они оказались здесь — в тихом коридоре академии, когда солнце уже давно село, а мрак за окнами отбрасывал на стены чёрные тени. Прижатые друг к другу. Уэнсдей толкнула её спиной к холодному камню, вцепившись в её запястья так, что кончики пальцев слегка впились в кожу. Энид вздрогнула, но не отстранилась. — Ты снова убегала, — ровно сказала Уэнсдей. — Я не убегала, — Энид нервно сглотнула. — Ложь, — Уэнсдей склонила голову, её голос был низким, почти мурлыкающим. — Ты уже делала это раньше. Энид сжала зубы. Да, было дело. Бывало, что её накрывала волна эмоций, и тогда она отступала, давала себе время прийти в себя. Но Уэнсдей этого не любила. Уэнсдей любила ясность. — Я просто… не знала, что делать, — прошептала Энид. Она чувствовала, как пальцы Уэнсдей скользнули вверх по её руке, к плечу, к ключице, задержались на секунду, а потом… Тонкие ледяные пальцы сомкнулись на её шее. Не угрожающе. Не жёстко. Но достаточно крепко, чтобы Енид почувствовала дрожь пробежавшую по позвоночнику. Дыхание сбилось. — А теперь знаешь? — спокойно спросила Уэнсдей. Энид резко кивнула. Но этого было недостаточно. — Скажи, — потребовала Уэнсдей, чуть сильнее сжав горло. И Энид выдохнула: — Да. И тогда Уэнсдей её поцеловала. Резко, без колебаний, как всегда — с полной уверенностью в своих действиях. Энид ахнула, но тут же подалась навстречу, отвечая на поцелуй с той же жадностью, с которой ощущала его. Она вцепилась в рубашку Уэнсдей, притягивая ближе, чувствуя, как та крепче прижимает её к стене, впиваясь губами, оставляя после себя вкус чего-то неизбежного. Чего-то, что должно было случиться. Когда они оторвались друг от друга, воздух между ними был тяжёлым. Уэнсдей смотрела пристально, тёмные глаза вспыхивали в полумраке коридора. — Теперь ты не убежишь, — уверенно сказала она. Енид прищурилась, всё ещё тяжело дыша. — А если всё же убегу? На это Уэнсдей ухмыльнулась. И, прежде чем Энид успела моргнуть, она снова прижала её к стене. Ещё ближе. Ещё жёстче. Ещё сильнее. — Тогда я поймаю тебя снова.