Баллады и ложки для обуви

— Сань, может, не надо? — пытался убедить кузена Мал. — Нас ее тетка шваброй отхуярит. Но Морозова не остановил бы даже апокалипсис. Все начиналось очень даже культурно. Багра уехала с Уллой в Ос-Керово на какой-то музыкальный конкурс, на котором у нее были неплохие шансы что-то выиграть. А что делает семнадцатилетний парень, когда остается один в четырехкомнатной квартире? Конечно же, зовет кузена и лучшего друга. И, конечно же, пьют они не чай. — Да не ссы, Сашуля, — держа в руках бутылку виски, «прошептал» Николай так, что весь дом его проклинал по третьему кругу. — Че мы, два удара от бабули не потерпим? — Ее тетке тридцать шесть, — съязвил Мал. — О, милфа, — сказал Ланцов и заржал, как конь. Морозов же выплыл в прихожую, держа в руках укулеле, которую сам подарил Улле на девятый день рождения, и изрек, демонстрируя инструмент: — Гитары нет, есть это. — Саша-а, — закатил глаза Николай. — Ну, размерчик не очень, но зато понятно, что комплексов нет, — он покосился на штаны друга. — Коля, ты долбоеб, — зашнуровывая кеды, констатировал Мал. — Так а че, если бы я с такой валыной к Зое заявился, то пошел бы далеко и надолго. А его Алинка вроде не дура, чтоб дать ему после игры на такой ахуеле. — Укулеле, — закатил глаза Александр. — Ну а я как говорю? — Так, — вмешался Мал, выпивший меньше всех. — Оставь это дома, а то сломаешь и Улла обидится, — и, забрав несчастную мини-гитару, отнес ее в комнату мелкой. — А-а-э, — воскликнул Николай. — А как без аккомпанемента? — На телефоне фонограмму включим, — раздраженно ответил Мал. — Я найду, — ответил Морозов. — Сейчас, погоди. — Пошли, — подгонял Ланцов. — А то метро закроется. — Не, на такси надо, а то нас так, — Александр ткнул друга в грудь. — Повяжут, — и заржал. Они кое-как втроем закрыли дверь в квартиру и вползли в лифт, а после, приложив невероятные усилия, выползли из подъезда и плюхнулись на лавку в ожидании кареты, которая отвезла бы их прямо под окна прекрасной принцессы. — Саша, ты понимаешь, что это не нужно делать, давай все отменим, — просил заплетающимся языком Мал. — Я знаю Алину с пяти лет, мы вместе в детском саду в один горшок срали. Ну не надо тебе туда ехать, тебя ее тетка на месте расчленит... — Член, — выдал Николай и заржал. — Ха-ха, — цокнул Мал. — А вы, я посмотрю, господин Ланцов, обладатель невъебически интеллектуального чувства юмора? — он сделал паузу и продолжил свою тираду. —Сань, давай ты не будешь никуда ехать, Алина не особо пьяных любит. — А как ты думаешь, она сейчас что делает? — спросил Морозов, плавая где-то в своих мечтах, вспоминая, как он впервые встретил Алину, когда Мал позвал свою «названную сестру» погулять компанией. Он вспомнил, как не замечал в тот вечер ничего кроме ее глаз и ее голоса, как он абсолютно по-идиотски не отрывал от нее взгляда. — Алë, блять, Саня, — заорал Мал, вытаскивая Александра из мыслей. — Такси приехало. Они кое-как вползли в такси и втроем плюхнулись на заднее сиденье. За десять минут долетев до района, где жила Алина, они вылезли из такси около подъезда . — Так, и какое из окон ее? — спросил Александр у Мала. — Вон то, — указал Оретцев и, вздохнув, повторил. — Может, всё-таки не надо?... — Надо, — подлетел сзади Николай и, хлопнув «рыцаря» под окном принцессы по плечу, добавил. — Давай, я в тебя верю. — Час ночи, нам такой пизды дадут, — страдальчески простонал Мал. — Так, всë, — отрезал Ланцов. — Я включаю фонограмму, давай, Саня, как договаривались. Мал успел протянуть только «бля-я», как заиграла музыка, и через несколько секунд Александр заорал: Свет Озарил мою больную душу. Нет, Твой покой я страстью не нарушу. Бред, Полночный бред терзает сердце мне опять. О, Алина, я посмел тебя желать. Мой тяжкий крест — уродства вечная печать, Я состраданье за любовь готов принять. Нет, Горбун отверженный с проклятьем на челе — Я никогда не буду счастлив на земле. И после смерти мне не обрести покой, Я душу дьяволу продам за ночь с тобой. И только он успел доорать последнее слово куплета, как подъездная дверь открылась и из нее вылетела женщина в красном шелковом халате, держа в руках какую-то палку, и направилась в сторону трех трубадуров-любителей. — Вы что тут устроили, придурки, — гневно процедила женщина, сжимая в руках металлическую ложку для обуви. — Час ночи, весь район спит. Подъездная дверь опять открылась, и оттуда выбежала Алина, одетая в короткие желтые пижамные шорты и белую футболку. Александр откровенно уставился на девушку, а заметивший это Мал ткнул его в бок, но Морозов продолжал смотреть на открытые ноги Алины. Та подошла к женщине. — Теть Ан, мы правда ничего плохого не хотели, — попытался оправдаться Мал. — Не хотели? — прошипела женщина. — Вот от кого я не ожидала, так от тебя, Мальен. — Простите, — тихо пропищал Оретцев. Подъездная дверь открылась опять и оттуда вышел мужичок лет сорока, одетый в длинный серый халат, и едва успел он переступить порог подъезда, как тут же заорал на весь двор: — А-а, понятно! Что тетка шалава, что племянница, тьфу, — он смачно харкнул на землю. — Не семья, а бордель. Девке шестнадцать лет, а к ней уже мужики толпами ходят, шлюха малолетняя. Николай повернул голову в сторону Александра. Всё произошло, как в замедленной съемке: его друг сделал шаг в сторону этого мужика, и одновременно тетка Алины резко развернулась в ту же сторону, вскинув руку, в которой была ложка для обуви, видимо, планируя поугрожать соседу. БАМ. Ложка прилетела Морозову четко по лицу. — А-А-А, — взвыл Александр, схватившись за лицо и присев на корточки. — Саша, — одновременно вскрикнули Мал и Алина и кинулись с разных сторон к нему. А Александр шлëпнулся на задницу и, шипя, прижимал руки к лицу. — Я...— в шоке говорила Ана. — Это случайно...Я сейчас скорую вызову. — Нет, — пробормотал Александр, оторвав руки от разбитого носа. Кровь капала на губы и дальше, на подбородок. — Мы бухие, нельзя скорую. — Я щас в аптеку метнусь, — вызвался Мал. — Нет, — отрезала Ана. — Его надо в квартиру затащить. Ввалившись впятером в квартиру, они усадили Александра на диван, и каждый занялся своим делом: Ана пошла искать перекись и вату, чтоб обработать разбитый нос, Мал плюхнулся на коврик в коридоре и искал в интернете симптомы сотрясения мозга, а Николай обнимался с унитазом, обещая больше никогда в жизни не пить. Алина же молча сидела рядом с Морозовым. Спустя двадцать минут Ана всë-таки обработала нос Александра и решила, что парни переночуют у них, а утром она отвезет Морозова в травмпункт. В итоге травмированный лег на диван, на котором он с трудом поместился, так как эту «шайтан-машину» не получилось разложить, а Алина, которая обычно на нем спала, пошла к Ане в комнату. Николай и Мал получили три декоративные подушки на двоих и пошли на кухню. *** Весь дом уснул, но не Алина. Она лежала на боку на тетиной кровати, пока та сопела рядом. Сон не шел, мысли постоянно тащили ее в соседнюю комнату, где спал Морозов. Он орал у нее под окном романтическую песню и получил по лицу от ее тети. Какая странная выдалась ночка. Она поднялась с кровати, тихонько выскользнула в коридор и направилась к своей комнате. Дверь была открыта. Он неподвижно лежал на ее диване. — Алина, — произнес он и открыл один глаз. — Ты не спишь? — Нет, — ответила она, замерев в дверях. — Присядешь? — с легкой ухмылкой спросил он, освобождая место для нее. — Присяду, — тихо буркнула она, усаживаясь рядом и подтягивая колени к груди. — Ты как? — Нормально, протрезвел. — Это хорошо, — протянула Алина. — Ты матери написал? А то она переживать будет. — Багра с Уллой уехала, я один дома, не беспокойся, — он сделал небольшую паузу, а затем насмешливо продолжил. — А вот твоя тетя будет не очень рада, если увидит, что ты в ночи ускользнула. — Ну я не так уж далеко, — она наклонила голову. — Да и угроз безопасности не вижу. — Совсем? — его глаза смеялись, словно замышляя что-то. — Совсем, — вторила она, не желая отрывать от него взгляда. Ночная тьма покрывала любые проделки, позволяя то, что днем показалось бы безумным. И в этом мраке Морозов позволил себе невероятную наглость. Он ловким движением взял Алинину руку в свою и прошептал: — А твоя тетя не боится, что мой запас песен не исчерпан? — Наверняка это приходило ей в голову, — ее глаза засветились, и Александру, вероятно, лишь показалось из-за темноты, что ее щеки порозовели. — Но мои и тетины страхи, видимо, совсем разные. Алина пыталась разгадать, были ли слова, пропетые под окнами, хотя бы на грамм правдивы. В то, что это лишь бредни пьяного мальчишки, который хотел похвастать перед друзьями, верить не хотелось, ведь Мал был там, а он бы не позволил ее так унизить, разбить. Страшно было даже шелохнуться, нарушить этот прекрасный момент. Он легко держал ее руку в своей, приятно и трепетно. — И я должен извиниться, — слова юноши вырвали ее из мыслей. — Я твой диван оккупировал. — Да ничего, — отмахнулась она. — Тем более он не разобрался, так что проблема не в тебе. — То есть, — он сжал ее руку. — Если бы он разобрался, ты бы легла здесь? Его вопрос ошарашил, и спустя пару секунд, показавшихся обоим вечностью, Алина, сама от себя не ожидая, произнесла: — Ты думаешь, меня остановило то, что диван не разложился? Александр не успел ничего ответить, когда она, не размыкая рук, вытянула ноги и легла на бок, плечом к плечу с ним. — Так что ты там хотел сказать, про то, с кем я легла, — с улыбкой прошептала она ему на ухо. — Вы умеете удивить, госпожа Старкова, — он повернул голову к ней. — И это все? — Я жалею, что не допел, — выдохнул он ей в губы. Алина же, уничтожив те миллиметры, что разделяли их, поцеловала его, оставляя эту тайну ночи.