О том что нравится Риккардо

      Риккардо до сих пор не понимает, что конкретно чувствует к этому странному пареньку, пару лет назад ввалившемуся к нему в квартиру с кровоточащей раной и угрожающе поднятым в дрожащей руке пистолетом. Возможно, за всë то время, что ему буквально пришлось выхаживать его, он смог бы хоть раз назвать его другом, а не просто соседом? Возможно и так. Однако, прокручивая в голове это существительное в перемешку с образом парня, он однозначно испытывал слишком колкие чувства, от чего становилось понятно — это не то. Нескрываемое раздражение заполняло скромную комнату, называемую залом, каждый раз, как в ней оказывалось сразу двое. Мëртвым грузом к вискам припадала боль, удручающая настолько, что хотелось просто об стену расдолбаться. Однако, такая реакция была только с одной стороны. Как бы Де'Карли не старался, в любом случае нужно иметь как минимум своë собственное нескончаемое терпение, чтобы уже после его исчерпывания хоть немного пошатнуть чужое. Батлер каждый раз лыбится на ругань так, словно его похвалили за что-то. А Риккардо уже осмелел настолько, что не стесняется забывать, что перед ним, между прочим, профессиональный мафиози с шестилетним опытом убийств. Хотя, кто знает, может это и не правда вовсе? Однако же, однажды чуть не схлопотав пулю в лицо, которая благополучно пролетела в стену — и будем надеяться, что не прилетела в соседнюю бабушку Валентину — Рикк начал сомневаться в своей уверенности в том, что рассказы его малолетнего сожителя бредни. А тот, к слову, совершенно не стеснялся делиться секретами преступной жизни. Быть таким раскрепощëнным и притом работать на главную мафию города, которая — опять же судя по рассказам — приняла двадцатилетнего парнишку к себе за усердство и таланты, а после шесть лет держала под своим крылом и до сих пор продолжает — очень опасное дело. Но Чарли вëл себя так, словно делится глупыми школьными сплетнями с лучшей подругой, и в принципе по озорному взгляду ясно, что он ни о чëм сказанном не жалеет. А Риккардо это нравится... Нравится его слог. То, как оживлëнно он размахивает руками, как тон его сменяется с ошалелого на приторно тихий, даже то, как он задумчиво несëт бред, притом пытаясь припомнить деталь какого-либо диалога. Он уже так много услышал, — за два года то — что может самолично написать книгу и обозвать «Выдумки Чарльза Батлера». А ещë ему нравится то, как неожиданно и совсем резко парнишка перед ним может из домашнего превратиться в дикого. С таким обескураженным, пустым взглядом, поблëскивающей в нëм идеей избежать дальнейшего продолжения диалога, и в сухой край даже подрагивающие руки. Из весëлого парня превратиться в нытика? Ни за что. Вместо того, чтобы умалчивать свою обиду из-за чего либо, что всплыло в памяти из дневных происшествий, он становится холодным и отталкивающим, как и подобает мафиози. Своими сухими и однозначными ответами он изрядно подбешивает, в особенности когда на «всë хорошо?» отвечает «да». Не то чтобы Риккардо волновался. Но чëрт возьми, он волновался! И причëм не так, как следовало бы. Очень аморально волноваться о самочувствии убийцы, и Рикк в противовес этому жалел парнишку слишком трепетно, чтобы обозначать его отношение к Батлеру как к мафиози. Просыпалось иногда к нему что-то... Человеческое. Обычный человеческий фактор, но как же сложно держать себя в руках, когда блондин, внешне совершенно не походящий на того кто может зарезать, даëт волю эмоциям и играет сам с собой в Русскую Рулетку. Неудивительно, что именно такое увлечение он перенял из поседелок с бандой. Карты уже, видимо, неактульны. Де'Карли задумывается о том, что возможно, Чарли не хочет так жить. Не хочет жить так, но хочет жить. Иначе не было бы ему причин вытаскивать пули из револьвера. Почему он вообще оказался в этой заварушке — Риккардо не решился спросить ни разу. Они как-то вообще не особо затрагивали тему прошлого друг друга, хотя оно было не так далеко, как казалось бы. Оба говорили обо всëм положительном, что могли найти в том, что было. Руки чешутся, когда по залу мелькает блондинистая особа, что-то недовольно шипя себе под нос. Хочется остановить его, подставить подножку, или в конце концов выдать что-то колкое, потому что, блять, как же Риккардо нравится его сосед в таком состоянии. Агония и пыл так и прут из юнца, взгляд его оценивающе пренебрежительный, а удары — пусть и бьëт он несильно от глубокой любви — приятно жгут щëки, куда монохром их обычно и получает в качестве пощëчин за грубое поведение. Кто бы говорил, ха. Ему от чего-то нравятся эти наплывы страстей, точно грубый и чувственный секс, но без него, и с будоражащими мыслями в голове, а не колом между ног. Их общение никогда не было обыденным. В одни дни эти двое разговаривали исключительно при крайней необходимости и фыркали в сторону друг друга, а в другие всë было с точностью наоборот, когда парни пускали по друг дружке осторожные, но проницательные взгляды, а увлекательные разговоры стояли в квартире дымом, не позволяя нормально дышать. Всë-таки, в какой-то момент Риккардо начал смотреть на него с более открытой точки зрения. Уже не стеснялся той мысли, что парнишка, с которым у него пятилетняя разница в возрасте и не хилая в росте, привлекает его. Его удивлял и поражал тот факт, что, будучи хлоднокровным убийцей, Батлер умудряется изображать на своих картинах не горы трупов, а умеренно насыщенные пейзажи и собственные выдумки в различных, приятных глазу стилях. Но не столь удивлял и поражал, сколь забавлял и умилял. Было в этом факте что-то такое... Будто бы Де'Карли однажды поспорил, что найдëт того, кто смог совместить несовместимое, и вот, спустя столько времени — он наконец нашëл его. Совместимость с самим Чарли, на удивление, чувствовалась с его самых первых, замеченных Де'Карли, чутких взглядов на собственные картины. Он тогда проболтался, что всегда хотел стать художником, однако быстро умолк, (не)закончив своë повествование растянутым "но". Мужчина каждый раз ловит в нëм нотки печали, неподдельной жизнерадости, изредка горечь озлобленности на весь мир, и наконец — ощущает ту тонкую грань между вседозволенностью в разговоре и холодной молчаливостью. Чарли хотел выговориться, несомненно. Но не мог, потому что ему это не свойственно. И от того становится тяжело обоим. Они разные, потому что смотрят друг на друга со стороны, не пытаясь перестать кидать косые взгляды и вместо этого просто поговорить. Их устраивают поверхностные темы и блуждания по событиям дня, "здесь и сейчас". Но если приглядеться... Оба они забывают свою сущность в компании друг друга. Один грубит и закатывает глаза, честно признаваясь в том, что сожитель его бесит, а второй на это весело хихикает, даже не припоминая где его пистолет. Оба трепетные и вдумчивые. Несмотря на свой скверно озорной характер, Чарли умудряется продумывать каждый свой жест наперëд, и не только свой, в чëм, безусловно, помогла ему его тëмная работка. Рикк же всегда таким был — опережающим общество как минимум на один шаг и ещë на один для уверенности. Оба влюбишиеся два идиота, которые не думают о последствиях, не думают о том, что следующий день возможно станет для их скромного дуэта последним, ведь какая разница, если предыдущий они провели в компании друг друга? Им обоим нравится эта мысль, несмотря на то что они ни разу не озвучивали еë. Не только Де'Карли. Мафиози тоже разделяет с ним эту мысль, а значит — это ещë одна точка соприкосновения.