Беречь

— Нгх, — Саша жалобно простонал, больно ударяясь лопатками о бетонную стену, — Кость, помед... Закончить Шепс не успел. Прижимая ослабевшее тело к нависающей "скале", Константин жёстко прижал своим пахом бледные ягодицы к холодному бетону. Из тёплых уст Александра донёсся хрипло сладкий полустон, так чётко увязнувший в недрах памяти аланского провидца, что заставило клокотать разбушевавшее сердце ещё сильнее. — Помедленнее, говоришь? — выдыхая на ухо бархатистым голосом, высокий мужчина жадно вглянулся в мокрое от слёз лицо напротив, в пучину небесных глаз, отражающих небо и воды морского ключа сияющих капель. Ответом было лишь царапание коротких ноготков о сильную крепкую спину, дрожь в ногах и связках гортани. Смотря на такого уязвимого медиума, в мыслях Гецати слышалось лишь одно: не делать ему больно, укрыть от остального мира. Поскорее вытащить эрегированный орган из плотно сжимающих колец ануса и, подняв на руки еле стоящего на ногах Сашу, понести к ждущей ко сну тёплой кровати. Укрыть махровым одеяльцем, не убирая руку. Просто беречь и защищать, боясь причинить боль такому маленькому чуду. Саша словно ниспосланный с небес, прямо из белых крылышек охраняющих ангелов. Словно одно неверное движение, и хрупкое создание рассыплется прямо на мужских ладонях крепкого провидца. И Константин замедляется, яснее ощущая тёплую влажную тесноту внизу живота, стараясь запомнить это ощущение надолго. Целует чужое лицо напротив, собирая на язык солёные капли боли, нырящие из покрасневших глаз тяжело дышущего медиума. — Всё нормально? — обеспокоенный взгляд карих глаз блуждает в родных синих, помутнённо глядящие в душу провидца и пускающие стрелы в бьющий моторчик левой груди. — Д-да, — еле слышно выходит. Гецати смотрит на него слегка встревоженно, вытирает блеклую слезинку большим пальцем. Кажется, ноги его не держат, и Гецати подхватывает за бёдра, не давая соскользнуть со стены. Крепче держась за крепкую спину, Александр успевает только ойкнуть, как его поворачивают к стене и слегка пододвигают к рядом висящему большому зеркалу. — Смотри, какой ты прекрасный, — Константин шепчет почти что в ушко, прикусывая нежную мочку, не убирая взгляда от отражения такого Саши. Очи медиума округляются, и он, смотря на ухмыляющего Константина, опускает их в сторону, чувствуя, как воспалённые капилляры отдают болью. — Не отводи, — чужие пальцы крепко хватают за подбородок и поднимают к отражающей их сцеплённым нагим телам ровному трюму. — Поч-почему ты зде.., — Саша говорит обрывками, то поднимая, то опуская помутнённый взгляд из-под тяжёлых ресниц на изучающий карий. Руки от бессилия падают на столешницу зеркала, сгибаясь безымянным и средним. Вбиваясь в горячее тело, Гецати понимает смысл недосказанных фраз сразу. В шоу он не смог выбрать невесту, старался полюбить женские глаза цвета светло-тёмного, но в сознании лишь выплывали мужские синие. — Не смог отлюбить тебя, — очи не сводяще глядят в гладкую поверхность, где отражаются любимые васильки. Саша дышит хаотично, скуля на издыхании, когда Константин подхватывает его за плечи, касаясь тёмного соска и пробегая по грудной клетке. Кульминационный крик теряется в чужой тёплой ладони, тут же последуя мягкими поцелуями в шею и спину, отдающей покалыванием в замёрзших стоп ног. Гецати отводит его к кровати, выключая свет и бережно укрывая ещё дрожащего от оргазма Шепса плотным одеялом. Сам устраивается рядом, не в силах отвести взгляда от закрытых ресниц. В темноте ночи благодаря проглядывающей занавеске от глаз Константина не отводится слегка дрогнувшая улыбка, и руки прижимают обессиленное тело ближе, гладящими движениями укрывая в дрёму.