Зима и ягодный чай

      Сумерки сгущались над деревней, расстилая длинные синие тени на снегу. Тишина и благодать сверкали в воздухе, свежем, морозном. Лишь в некоторых домах слышались отголоски детских голосов, веселых и беззаботных. Предночной мрак пугал всех жителей, спешивших как можно скорее затворить ставни своих расписанных, словно игрушечных, домиков. Все страшились серого волка, живущего по соседству. Хоть и проучили его сегодня за проделки, но потаенный страх живет в груди до сих пор. Только лишь одна женская фигурка виднелась на белом, как вата, снегу. Она, смотря на сверкающий сказочный белоснежный покров, направлялась к домику по соседству, которого так страшатся звери. Снег с каждым шагом скрипел все громче и громче, словно желал быть замеченным добродушной женщиной. Она лишь улыбалась ему, придерживая в руках соломенную корзинку, что покачивалась на морозном ветру.       Ступени хрустели вслед за козой, провожали ее до самых дверей. Аккуратной рукой Маша постучала по деревянной, темной двери, от которой несло холодной, ночной морозью. Оправив платье, на котором засиделись упавшие с веток снежинки, она вошла в темную волчью берлогу. Уже второй раз посещая это место, коза все удивлялась, почему Серому так нравиться эта непроглядная темнота. И только стоило двери закрыться, оставляя за собой лишь глухую тишину и скрип половиц, как на женщину устремились три пары любопытных глаз. Вся волчья стая, видимо кружившая над своим лидером, присмирела, вцепилась в обивку кресла. Сам же волк даже уха не поднял, лишь сильнее укутался в одеяло.       — Кого это там принесло? — риторически спросил Серый, хотя сам прекрасно знал. Только коза не боялась заходить к нему в дом, что ужасно нравилось ему. Всегда он видел в глазах других только страх, а в ее ясно-голубых только любовь к детям и радость. Такую яркую, солнечную, что он сам невольно улыбался.       — Соседка твоя, проведать пришла, — ответила Маша, ставя корзину на пол. Она, как-то по-хозяйски обводя взглядом волчий дом, подошла к нему почти в плотную, невольно замечая, что в доме не теплее, чем на морозной улице.       — Ну раз пришла, то чувствуй себя как дома, — ухмыляясь проговорил волк, обводя ее черным, дымчатым взглядом. И стоило только Серому махнуть рукой, как вся ребяческая троица испарилась, оставляя в воздухе только скрип дверных петель. — Ну давай, издевайся дальше, покажи как коза может волка облапошить.       Он улыбался, почти скалился, но в тепло-карих глазах не видел ни капли издевки или усмешки. Она действительно просто пришла? Без причины? Серый усмехнулся своим же мыслям, всего на мгновение прикрывая глаза. Неожиданно слева от него загремели дрова и заскрипели половицы. Уши моментально дернулись в ту же сторону, первыми узнавая, что затеяла коза. Маша же уже вовсю затапливала печь, лучезарно улыбаясь. Волк не ошибся, однажды сравнив ее с солнцем, от нее действительно исходили лучезарные, теплые искры.       — Издеваться мне над тобой надобности нет, только хотела убедиться, что по моей вине ты не заболеешь. Как вижу, твои мальчишки и ты не умеете следить за домом. Вон тьма какая и пустота, да холод, что уши дрожат.       Волк мельком проверил, действительно дрожат. Улыбка села на его лице, обнажая ровные зубы. Он мигом спрыгнул с кресла, оставляя на нем одеяло, и очутился подле козы, что хлопотала над печкой. Игриво пытаясь заглянуть ей за плечи, Серый вился вокруг нее, словно волчок.       — Пришла, не побоялась. А если я и тебя в мешке утащу, — проговорил он, облокачиваясь на стену.       — Попробуй, — игриво ответила Маша, уже отыскав кружки и проверив воду в стоящем в печи чайнике. Она так быстро передвигалась по дому, что волк почти не успевал следить за ней. За какие-то секунды в ее руках оказалась корзина, из которой ее умелые руки раскладывали по чашкам лесные, вкусно-пахнущие ягоды.       Всего за мгновение Серый оказался за спиной козы, обвивая холодными, промерзшими в проруби руками ее талию. Уши его, черные, как беспросветная ночь, прижались к голове, сливаясь во тьме с шерстью на ней. Маша не была против, иначе не стала бы терпеть, как ни в чем не бывало продолжила заваривать чай, не снимая летнюю улыбку с лица.       — Лапы убери, — проговорила она скорее для приличия, чем действительно озвучила свои мысли.       — А ты заставь, — он оставил подбородок на ее плече, чтоб видеть все ее движения. Дом наполнился каким-то уютом, запахом трав и ягод, стало сразу теплее и светлее, хотя все осталось как было. Только лишь треск дерева наполнял тишину своими голосами. И всему виной она, что зимой заменяет солнце. Был бы Серый котом, наверное, заурчал бы. Он никогда не посмеет сожалеть, что украл козлят, ведь тогда бы не было этих домашних, теплых минут, что будут греть душу суровыми зимами.