Элегия Ветра и Танца Теней

      В замерзшей пустоши монотонно завывал одинокий потерянный ветер. В небо поднимались снежные лохмотья, срывали вьющиеся куски одежды, раздевали спутника догола. Горизонт был затянут беспроглядными тучами, а возвышающиеся песчаные дюны напоминали застывших гигантов, наблюдающих над людскими страданиями. Снег собирался в один большой ком, смешивался с мокрым песком и грязью, сворачивался в воронку, а затем бесщадно бил по лицу. Погода дурманила, путала и сбивала с пути, намечанного на куске измокшей карты, которую мгновение спустя подхватил бурный ветряной поток, утягивая за собой в неизвестном направлении.       Уильям замер, прикрывая обмороженными ладонями своё лицо, протирая линзы очков от корочки инея. Зрение в такую погоду было бесполезным, снежная буря не собиралась стихать и лишь набирала свои обороты. Возможно, стоило остановиться и переждать ненастье, но в глаза бросались лишь заснеженные песчаные дюны. Их пики скривлялись, заострялись, пока очередная непроглядная стена стремилась к потерявшемуся страннику.       Его похождения были максимально спланированным мероприятием: всё было продумано вплоть до изменений в погоде. Местность славилась своими непредсказуемыми циклами спокойствия и катаклизмов. Сама пустыня не раз покрывалась белоснежным полотном, отдалённо напоминая свежие листки бумаги или окоченевшое зеркало после долгой ночи заморозков. Однако, в это время года, когда солнце выкатывалось из пасти дальней цепочки горных пиков, а не выныривало из морской глади, таких погодных аномалий не должно было наблюдаться. Уил месяцами корректировал свой план, простроил кротчайший маршрут, но одного сильного шторма было достаточно, чтобы сбить его с правильного курса. Он не знал сколько дней пребывал в пустыни, из которой Уильям должен был выйти ещё три дня назад. Теперь его туша бездумно карабкалась по спящим дюнам в надежде отыскать выход. Стрелочка карманного компаса бешено крутилась в магнитно-активной местности, а звёзды заволокли тонкой пеленой облаков. Последнее средство навигаций было беспощадно отобрано бурей, поселяя в исследователи капли отчаяния и безнадёги. Его гипотетические шансы на выживания стремительно падали к нулю.       Ещё несколько часов назад Уил сидел в трещине какого-то торчащего валуна, более напоминавшего зазубренные клыки монстра из-за постоянного эффекта эрозий. На горизонте не было и облако, день обещал пройти ясно и спокойно. За полчаса путника нагнала неистовая буря, отбрасывая надежды на нахождения выхода из Пустыни Забвения. Да, именно таким подходящим и ничуть не пугающим именем путешественники и картографы нарекли местность, разбивающую превалирующую часть материка на две части. В правой половине континента находились большие города, исторические места, сооружённые отшельниками и гонимыми мыслителями за свои громкие высказывания. По стечению обстоятельств, в этих местах и образовалось привелигированное общество учёных, средства уходили на строительства академий. Настоящие печи, в чьём огне рождалась наука в своём первозданном обличии. В левой части сооружались мегаполисы, поселения соединялись в комплексы, а ими управляли парламенты, советы, а порой и сами люди. Одна часть континента доминировала над другой, склоняла оппонентов к своему ходу мыслей, хоть и получалось это с переменным успехом. Вот так Пустыня Забвения и оказалась полосой, где кончаются чуткие законы науки и начинается тот беспредел, что люди нарекают "узакониванием прав и обязанностей лиц, проживающих на территории муниципалитетов".       С каждым шагом силы Уильяма покидали бренное тело, ноги заплетались, а вырывающийся из лёгких воздух чуть ли не леденел во рту. О таких бурях могли писать только старейшие метеорологи, поведавшие на своём веку явления неосязаемые для людского разума или копавшиеся в древних гниющих пергаментов мудрецов прошедших эпох. Возможно, о недоверчивой погоде пустыни недоставало исследований из-за того, насколько редки и смертельны были столкновения с бушующей стихией в своём диком, неусмирённом виде. Сам шанс выживания в таких катаклизмах сразу дарует отличную тему для хорошо продаваемой книги, эпической новеллы с раненым, но не сломленным персонажем, использующем свою смекалку, дабы обмануть природу и выжить. Как печально, что в эту минуту прототип для такого героя задыхался и молил богов о быстрой смерти.       Твердеющие мышцы ног сократились, Уильм замер, одна стопа столкнулась с другой, а инерции было достаточно для падения путешественника в кучу снега. Дюна содрогнулась, моментно оживая, пуская вниз разрастающийся снежный ком с перепуганным и переутомлённым исследователем. Руки тщетно пытались нащупать выступы или твёрдую почву для хватки. Мир превратился в сборище элегантных блеклых красок, смешавшихся в бурлящее молоко. В рот летела смесь из снега и песка, царапаясь о стенки перчившего горла. Из уст вылетел крик о помощи, прежде чем ковёр снега слетел с края зияющей пропасти.       Падение смягчила лишь кучка снега, но тело всё равно гулко врезалось в каменную поверхность. Уил приземлился на левую руку, неимоверная удача, которой могли бы позавидовать даже игроки в покер. Кость хрустнула, а обмороженную конечность реанимировала неожиданная волна боли. Уильям взвыл, изгибаясь в агонии и скатываясь с горки на ледяную поверхность дна ущелья. Грудь быстро вздымалась и опадала, пока пульсация в руке приходила волнами. Плоть стонала, а вместе с ней и рассудок, не позволяющий Уилу сосредоточиться на своих мыслях. Все доводы покинули его сознание, смешались в клубок боли, а зрение погрузилось во тьму, помутнённое от треснувших линз единственной пары очков.       Ветер ревел в немой ярости, пытающийся дотронуться своими когтями до валяющейся туши. Уил перевернулся на другой бок, сжимая свою сломанную руку и выкрикивая мешанину звуков, в которых прослеживалась мольба о помощи. Ветер издевательски подхватывал слова Уильяма, разбавляя их в шуме, от чего шансы на его нахождение и спасение были равны нулю. Хотя, кто вообще мог находиться в пустыни посреди такого погодного бунта? Нос хлюпал от насморка, трахею рвало от холода, а желудок свернулся в узел от разрастающегося кома отчаяния. Уил прикрыл свои глаза, шепча на одном дыхании молитву о смерти. Такую он знал наизусть, знакомый с дыханием сущности за спиной многих, кто следовали его пути. Дороги славных научных открытий, успехов, популярности и нависающего шанса внезапной смерти. Будь то от травмы, отравления неизвестным организмом, болезни или, как в этом случае, погодного явления.       Его судьба была предначертанной под стопками книг, в угрюмой комнате на одном из этажей старого университета. Его разум наполнен идеями, гипотезами и смелыми предположениями о науке, о неосязаемом ходе времени, о песнях и легендах укутанных прошлым. Он поклялся, что для достижения такой жизни ему стоило привнести свой вклад в развитие. Его стремление довело до подножия одного из университетов, в древнейшие библиотеки материка, где и родилась идея об этом путешествии. Уил считал свои гипотезы о существовании древних затерянных городов первых человеческих цивилизаций вполне реальными. В литературе мельком упоминались строения, относящиеся к давним эпохам, давшим начало постепенному расселению по материку и возведению городов, защищавших жителей от голодных зверей и вражеских нападений. Коллеги же не верили ему, от чего самовлюблённость и желание доказать обратное сподвигло Уила начать скорейшее планирование этого путешествия. Он был настроен доказать всем не просто какие-то останки древнего поселения. Нет, его начитанная чуйка вела его в обветшалые руины города, к монументам и памятникам существ прошедших эпох.       О мире до написания первых летописей ходили лишь легенды. В свитках многократной давности ходили легенды о созданиях, сродни по силе божествам или таковыми являющимися. Они парили в воздухе, творили чудеса неведомые нынешнему человечеству, а самым главным достоинством была их магия. О ней учёные умалчивают, эзотерика была чужда умам науки. От того эти истории оставались лишь легендами, сказками, которых загоняли детей в постель. С научной точки зрения, божества не существовали или, если их проживание на этой почве было возможно, то Болезнь искоренила их популяцию, отправило их род в вымирание, что противоречит их внечеловеческой силе. От их тел не осталось и следа, но плодотворные ресурсы разлагающейся плоти ушли на насыщение почвы, на начало новой формы жизни, именуемой человеком.       Уильям клялся, что найдёт скелет падшего божества, отрежет его голову и притащит его учёным. Покажет доказательства существования других древних городов, перепишет историю, а потом наступит эпоха, когда его книги будут у прилавок каждого книжного магазина. А к ним будет выстраиваться очередь из тех идиотов, кто смел как-то противоречить его теориям. Ну, и по его подобию построят памятник в самом центре столицы, а после смерти, Уила похоронят там, где лежат гениальнейшие умы новой истории. В парке при Первой Научной Академии.       Из горла выдался тихий клокочущий звук, с которым Уил сплюнул тёмный сгусток крови. Мечтания о несбывшемся будущем лишь приближали смерть, а на душе становилось неспокойно от мыслей, что Уильям Мируон запомнится как врун и дурак. Это если его тело кто-то удосужится вырыть из-под завалов песка. Уил представил насмешливые ухмылки его научных коллег, пока его деревяный гроб протаскивают по улицам города. Он представил свой надгробный камень, дешёвый, а возможно, его и вовсе похоронят без какого-либо упоминания, где-то за пределами кладбища, вместе с остальными неотличившимися деятелями или осквернителями науки. В холодные зимние вечера празднеств у его плиты будет сидеть лишь скорчившаяся старушка, его пожилая мать, с одинокой свечой в своих дрожащих руках. И посещать его будет только она. Приносить фрукты, менять цветы, очищать материал от прилипшей грязи или снега, а затем усаживаться напротив, заводить беседы о прошлом и вспоминать его детство. А возможно, его тело вовсе не вызволят, и отдавать свои слёзы она сможет только куску пустого дерева, за которым ничего не было. Пока тело учёного растаскивается на части стервятниками, или, ещё того хуже, оно просто догнивает в этой расщелине. Нет страшнее мысли, чем умереть и навсегда остаться вдали от любой цивилизации.       Уил всхлипнул, с последними усилиями впиваясь в шершавую поверхность камня, и подтянул себя подальше от безумного ветра. Сломанная рука взвыла, дала о себе знать, но исследователь стиснул зубы, протягивая себя дальше. Он полз от погодного ненастья, в надежде спрятаться в подземных туннелях под дюнами. Что-то внутри сжалось от картины укутанной в тряпьё матери, сидящей у его могилы. Тело отдало крупицы сил, сжалившись над своим хозяином и протягивая его пребывание на бренной земле минутами дольше. В мышцы ударила мизерная доза адреналина, но и её было достаточно для нового плана Уильяма.       Он не мог умереть подобно трусу. Сдаться и уйти – это судьба слабаков, не достойных той награды, что ожидала Уильяма в конце пути. Назло его критикам он запомнится нечто большим, чем Бездумным Уилом. А потому ему стоило хоть немного согреться и отдохнуть. В разуме всплывали давние чертежи картографов о сложной системе туннелей под морем песка. От того Пустыня Забвения казалась такой приторной, ведь даже ходьба по дюнам сопровождалась громким эхом, давящим на сознание путника. Натуральная паутина туннелей была своего рода закрытой экосистемой, кусочком спасительного оазиса посреди протяжённых милей пустоты. Здесь есть и вода, и какая-то крохотная живность. Что самое главное, в книгах упоминались единичные случаи выживания сбившихся с пути странников, спрятавшихся в загадочных туннелях под пустыней. А значит есть теоритический исход, в котором Уильям набирается сил в одной из многочисленных пещер и выбирается из ущелья.       Уил слепо нащупал пустоту в близлежащей стене и смело втянул себя в туннель. Его кряхтения отскакивали от тянущихся по обе стороны кускам однородного, необработанного камня. Зрение не принадлежало категории сильных навыков Уильяма, но его слух не раз спасал учёного от передряг. Он напряг свои органы чувств, протаскивая свою тушу ещё на несколько коротких рывков, прежде чем изнеможённо рухнуть в лужу чудом незамёрзшей воды.       Уил засунул своё лицо в живительную жидкость, пытаясь утолить жажду как дикое зверьё. Его сломанная рука заныла от нагрузки, но Уильям ловко стянул с себя ремень, затягивая его вокруг повреждённой конечности и здорового плеча. Старый, хитрый трюк, который он запомнил со своих лекций по оказанию первой помощи. Теперь, когда острая боль слегка перешла в ноющую, а горло не першило от сухости, мужчина облокотился на стену, вскакивая на ноги. Его всё ещё мучали жажда и голод, однако, человек сможет прожить гораздо дольше без ужина, нежели без воды.       Уильям поправил здоровой рукой свои очки, надеясь, что нетронутая правая линза обеспечит ему частичное восприятие окружения. Он проделал несколько уверенных шагов, прежде чем прижаться к холодной стене своим промокшим кожаным пальто. Мир слегка плыл перед глазами, а в голову ударило мягкое чувство лёгкости, словно ему только что получилось выбраться из ловушки голодного зверя. Уил аккуратно шёл дальше, меря свои шаги, чтобы случайно не споткнуться и попутно не сломать свою единственную здоровую руку. Из груди вырвался слабый кашель. Может, Уил сломал себе грудную клетку, но это волновало учёного меньше всего.       Вся его надежда вращалась вокруг мысли о скором прекращении бури. Может, теория о паутине окажется правдивой, и Уил нащупает путь до выхода на территории за пределами Пустыни Забвения или чужого королевства. Он шёл с решимостью, несломленной мотивацией выжить и победить в этой борьбе. Давящая атмосфера подземных пещер сигнализировала его отдаление от поверхности, а также нагружала и без того хлипкие лёгкие учёного. Воздух был влажным, тяжёлым. Дышать становилось попросту нечем, но Уил давил на то, чтобы упёрто идти вперёд. Если остановиться сейчас, то усталость непременно одолеет исследователя.       Его походка становилась нетвёрдой, а разряженный воздух не давал возможности сделать полной грудью вдох. Уил остановился, покачиваясь подобно поддатой личности, и вновь скатился по стене вниз. Он уговаривал самого себя в наличии своих сил, утверждал, что одного рывка будет достаточно для хорошего перевала. Однако, адреналин покидал его тело, позволяя усталости одержать вверх над его изнемождённым рассудком. Боль вернулась, а вместе с ней осознание того, что Уильям мог бродить по пустыни десятки часов без минуты отдыха. Учёный устроился удобнее, прикрывая свои глаза, погружаясь в лёгкую дрёму, но намереваясь возобновить свои поиски затерянных останков божеств на рассвете. Или, когда он как следует отоспиться, а рука перестанет стонать от каждого мелкого движения. - Человек.       Уил в удивлении распахнул свои блеклые зелёные глаза, смотря по сторонам, пока его сердце в панике ускорилось. Голос. Женский голос. Ему это не показалось? - Человек.       На сей раз слово раздалось совсем рядом, в нескольких шагах от учёного, пугливо зарывшегося в своё пальто и вытаскивая перочинный ножик. Он вытянул заострённый кусок металла, предательски дрожа всем телом, но готовый дать отпор гостью. Ему были знакомы поверия о монстрах пещер. Голые и голодающие люди, чьи разумы поддались воздействию погоды, одиночества или древней магии. В древние времена в туннели отправляли больных или бесплодных дев, обрекая их на долгую смерть в бездумных скитаниях по лабиринту из камня. Что если это заблудшая душа, жаждущая мести? - Я с тобой разговариваю, человек, - Голос звучал чётко и настороженно, с нотками любопытства и недоверия.       Уильям уловил уголком глаза движение в темноте. Топот, сопровождающийся лязгом металла по каменным стенам. Уил готов был поклясться, что это плод его уставшего воображения, а не реальное существо. - Кто ты?       Воображение Уила начало разворачиваться, представляя себе изголодавшихся худых чудищ с длинными когтистыми лапами, вжимающихся в стену, чтобы жертва не подозревала внезапного удара. Ещё страшнее были первобытные рисунки на скалах, найденные исследователями и изображёнными в одной из книг по мифологии прошлого, где огромное чудище с лёгкостью оторвало человеческую голову и разорвало его плоть на куски, подобно листку бумаги. - Вопросы излишни в твоём положении, - Раздалось в ответ. Уильям со страхом осознал, что непонятное существо и правда находилось в преимуществе и нагло ставило условия их дальнейшего разговора. Дать отпор он мог лишь одной, здоровой рукой, от чего движения учёного были неповоротливыми, а уставший мозг лишь увеличивал интервал между мыслью и действием.       Она или оно металось из одно края пещеры в другой, совсем как змея, готовящаяся нанести удар. Учёный выставил вперёд нож, тупое лезвие блеснуло в почти отсутствующем освящении. Конец металла не был сильно зазубрен, его острый край скруглился от постоянного использования для перереза верёвок, разрезу плетений книги или для заточки графитного карандаша. Он мысленно проклял себя за то, что не позаботился о своей безопасности перед столь рисковым походом. - Прошу, смилуйся надо мной! Я лишь учёный, на мне нет ни мяса, ни мышц! – Взмолился Уил, вжимаясь в стену и не зная, что перед ним. – Ты человек?       Проход погрузился в гробовую тишину. Существо перестало кружиться в тишине, останавливаясь напротив Уильяма и зловеще нависая над жалким телом учёного. Ему показалось, что в лицо ударило зловонное обжигающее дыхание чудища. - Нет. Но твоя шкура довольно заманчива, сделаю из неё красный зонт!» - Прошу! Прошу нет! Пощадите меня! – Взвыл Уильям, пятясь подальше от монстра и выбрасывая перочинный нож из своих рук.       Он не ассоциировал себя с человеком храбрым или воинственным, готовым броситься в драку с неизвестным. Особенно когда сил на такую схватку у него не было. Всё его тело было использованным старым механизмом, держащимся в единой функционирующей единице только благодаря избыточному адреналину, получаемым от его напряжённого мозга или богатого воображения. Хотя, Уилу всё больше казалось, что оба процесса усиливают эффект адреналина. Беги или сражайся. Иллюзия выбора, ведящая к одному и тому же исходу. Его смерти.       Существо сокращало дистанцию медленными громогласными шагами, давя на сознание изнеможённого учёного. Оно склонилось над ним, выныривая из тьмы подобно кошмару, обещавшему скорого пробуждения. Бледная серая маска с оскаленным выражением, выкроенная золотыми узорами. Прекрасная, но и ужасающая реликвия, напоминающая маски в театрах. Она была вытянутой, широкой, охватывала всё лицо личности и не давало даже убедиться в том, что скрывается за ней. Своими пропорциями она изображала какого-то монстра, возможно, божество или иную сущность. Уил никогда не видел вещи столь пугающей, но интересной. Блестящая поверхность отражала на себе учёного, вымотанного долгим путешествием. Он выглядел жалко: его очки съехали набок, линзы покрылись трещинами. Его вечно уложенные каштановые волосы торчали в разные стороны, как у ежа. А глаза, зелёные, почти что изумрудные и «искрящиеся» от любого упоминания научной деятельности, теперь уставше смотрели в ответ. Казалось, что он умолял монстра прекратить его страдания и просто завершить начатое.       Однако, за маской скрывалось тело. Да, оно всё ещё было окутано в непроглядной тьме, из-за которой Уил щурился в попытках рассмотреть детали своего собеседника. Очертания были небольшими, зазубренные края маски контрастировали с мягкими скруглёнными пропорциями остального тела существа. Маска не вязалась с остальной картиной. Она была слишком агрессивной, устрашающей, а изображённое чудище со своими раздутыми ноздрями, звериным оскалом и прищуренными дырами вместо глаз, более напоминал прекрасную маскировку. Первые племена людей, населяющий тогда пустующий континент, использовали подобные приборы для устрашения хищников или даже других представителей своего вида. Лязг металла был вовсе не длинными когтями невидимой угрозы, а двумя лезвиями коротких ножей. Очертания не размывались перед глазами Уила, а значит перед ним был не призрак. Это был... - Человек? Ты тоже человек, не так ли? - Теперь более утвердительно заметил Уильям, пытаясь подняться со своей ужасно стыдной позиции, но мгновение спустя оказался насильственно вжат в пол выставленным вперёд остриём. Вот это оружие без проблем сможет забрать жизнь любопытного учёного. - Стоять, - Скомандовал отчётливый женский голос, на сей раз не настолько уверенный, как прежде. - Хорошо-хорошо, - Сказал Уильям, поднимая свою здоровую руку вверх и вжимаясь в стену, пока внезапно появившаяся тёплая ладонь принялась беспардонно щупать карманы куртки в поисках скрытого оружия. - Этот ножик был моим единственным оружием! Больше у меня ничего нет, клянусь.       Незнакомка сжала один из карманов, вытаскивая из него записную книжку учёного, и молча раскрыла эту маленькую кладовую знаний. Она пролистывала каждую страницу, надавливая остриём на горло Уильма. Мужчина был вынужден с ноющим сердцем наблюдать, как с его самой дорогой вещью на планете обращались с такой грубостью. Незнакомка остановилась на одной из страниц блокнота, сжимая его в руках. - Ничего опасного в этой книге нет. Лишь мои размышления о всякой мелочи! Пожалуйста, верните мне эту вещь. Это последнее, что у меня осталось от экспедиции, - Взмолился Уильям, слегка приподнимаясь с земли на локтях, чтобы мгновенно затихнуть и задержать дыхание. Лезвие легло поверх тонкого слоя кожи на шее, разрывая оболочку, и пуская тонкую алую струю. Казалось, что ещё немного, и Уил потеряет сознание. - Прошу.       Леденящее лезвие меча тут же пропало. Незнакомка продолжала нависать над учёным, листая страницы дневника, на сей раз без равнодушия, а вчитываясь в каждую страницу. Уильям невольно задумался о том, понимает ли она содержание и вес материала, собранного путешественником за годы до этого злосчастного похода. Он был не в силах вырвать у неё дневник, хранящий в себе теории, рассуждения и очертания петроглиф на стенах древних пещер. Уил наблюдал за тем, как вдумчиво незнакомка переворачивала страницы, как из под слоёв одежды промелькнула блеклая кожа и тёмные, как ночь, кудри. В следующее мгновение книга оказалась в руках Уильяма, а нападающий теперь предлагал ему помощь. Уил непонимающе моргнул, решаясь оставаться на месте и опасливо глядя на незнакомку. - Удивительно, что вас занесло так далеко от Академии, господин Мируон, - Сказала девушка, с нотками удивления и...уважения. - Не каждый день встречаешь живого и разумного учёного. - Мируон? - Уильям переспросил.       Девушка молча указала пальцем на имя владельца дневника на первой же страницы, выведенного чётким красивым почерком. Внимательность незнакомки поставила исследователя в ступор. - Вы знаете об Академии? Вы тоже учёный? - Да. Точнее, когда-то я им была, - Пробормотала девушка, стягивая с себя маску и обнажая овальное, слегка скруглённое щеками лицо.       Уильям замер, впиваясь взглядом в собеседницу и изучая каждую её черту. Перед ним стояла девушка невысокого роста, с блекло-каштановыми волосами и голубыми глазами, скрывающимися за линзами тёмных очков. Всё в ней кричало о начитанности, о небывалой смышлённости, которую Уил нечасто видел даже у своих коллег. Она спрятала меч в ножны, поправляя свои длинные одеяния и стягивая с левой руки перчатку. В момент её богатые кудри перелились бронзой и Уильям поймал себя на мысли, что не мог от неё отвернуться. Спокойная, стройная, с лёгкими выступающими морщинами от сведённых в домик бровей.       - Доктор Мируон? С вами всё впорядке? - Спросила девушка, наблюдая за учёным, пребывающим в глубоком ступоре.       - Я? Ой, да! - Сказал Уил, тряхнув головой и возвращаясь к своим чувствам. Он попытался соскочить с пола, пряча лёгкий стыдливый румянец и рукой заправляя торчащие волосы. - Извиняюсь. Просто правда очень удивительно встретить в столь неподобающей обстановке одного из научных коллег. Мисс...Мисс, как я могу к вам обращаться?       Девушка слабо улыбнулась, и от этой улыбки внутри Уильяма что-то сжалось. - Эмили. Можете называть меня просто Эмили, господин Мируон.       - Очень приятно, Эмили. Можешь и меня звать просто Уилом. Я не привык ко всей этой фамильярности за пределами Академии, - Пробормотал мужчина, смотря по сторонам и поражаясь тому, как ему повезло в нахождении ещё одной живой потерявшейся души посреди туннелей. - Говоря об Академии, позвольте поинтересоваться, как вы здесь оказались? Место, скажем так, не очень подходящее для научных экспедиций.       Улыбка мгновенно спала с лица Эмили, от чего Уил невольно подумал, что сделал что-то не так. - Отнюдь нет, господин Мируон. Пещеры не являются подходящим местом для встречи или общения. Если останемся здесь дольше, то можем умереть от кислородного голодания. В таких отдалённых участках недостаточно места для двух человек.       Уильям моргнул, не совсем понимая, как она смогла так легко разбираться в пещерах, а уж точно в их глубине. Наверное, Эмили была геологом. Это объясняет её осведомлённость особенностями данного рельефа. Доводы коллеги совпадали с ощущениями Уила, как его лёгкие горят от недостатка воздуха и тело посетило головокружение. Он либо умер, либо уже галлюцинирует себе собеседника. Эмили аккуратно взяла за здоровую руку Уила, ведя его за собой в неизвестном направлении. Уильям поспешил вырваться из хватки и проследовал вслед за девушкой, поражаясь тому, как легко ей удаётся различать один проход от другого.       - Ваша специальность, случаем, не геолог? Вы прекрасно разбираетесь в этих проходах, - Поинтересовался Уил, останавливаясь за Эмили и заглядывая за спину.       Перед ними расстилалось открытие, переплетение сразу несколько проходов, образующих причудливый купол со множественными сталактитами. Было сложно разглядеть очертания пещеры, от чего Уильяму казалось, что в тени что-то пряталось. Такой же незнакомец, как и Эмили, следящий за каждым движением парочки. Девушка без капли волнения спустилась по выступающему склону на дно и громко хлопнула в ладоши. Резкий звук пустил волны по проходам, эхом отскакивая от стен и напоминая рёв мифического чудища. Уил непонимающе приподнял бровь, но предпринял попытку скатиться вниз. Маневрировать по склону было трудно с одной здоровой рукой, нащупывать в темноте размытые образа камней, надеясь, что неуклюжесть не опозорит его ещё больше перед коллегой.       Эмили продолжала стоять на месте, хлопая в ладоши и присвистывая. Из глубин пещер доносилось лишь эхо хлопков и никакого ответа. - Эмили, что вы делаете?       - Вызываю нам попутчика, - Кратко объяснила девушка, щёлкнув пальцами и раздосадованно вздыхая. - Я же оставляла её здесь. Куда она делась?       - Вы добрались до этой местности на чём-то? Я слышал о недавних разработках в области транспорта, - Принялся важно рассказывать Уильям, довольствуясь возможностью блеснуть своими знаниями из книг. - Это случаем не Подземный Циклоп? Или Пилотируемый Автономный Узконаправленный Комплекс?       Эмили покачала головой, хлопая в ладоши громче и топнув ногой. - Нет, доктор Мируон, это более универсальный метод передвижения. Ну куда подевалось это членистоногое?       - Членистоногое?       Уильям притих, слыша далёкий шум, схожий с топом сотних ног. Какое ещё передвижение на членистоногих? Насекомые разнятся в своих размерах, но одно науке известно - на них нельзя кататься. Шум становился громче, а стены пещеры задрожали, предзнаменуя приближение монстра. Стены дальнего прохода перекрасились в мягкий голубой свет, пока из темноты вылезла огромная длинная фигура. Существо, напоминающее колоссальную сколопендру, с торчащими по бокам кустами светящегося мха. На её хитиновом панцире находилась платформа, к которой были пришиты несколько сёдел. Сколопендра клацнула своими мандибулами, выпуская из рта слюну, и шевеля своими люминисцентными усами. Уильям окаменел от ужаса, следуя взглядом за сколопендрой, которая своей длиной достигала три, если не четыре запряженные кареты. Монстр остановился напротив Эмили, не обращая внимание на перепуганного Уильяма. Девушка погладила существо по приплюснутой морде, прежде чем подойти к привязанным ремням, на которых держались сумки с различными продовольствиями. Она закрепила фарфоровую маску и вытащила что-то из карманов, поворачиваясь к Уилу.       Учёный дрожал всем телом, наблюдая за тем, как сколопендра приблизилась вплотную к лицу, цокнула своими мандибулами в сантиметрах от его лица, расплёскивая по его одежде слюни. - Доктор Мируон? Доктор Мируон, ни в коем случае не позволяйте ей обмазать вас слюнами!       Уильям не слышал её слов, не обращал внимание на предостережение и уставился в пустой взгляд гигантского монстра. О таких созданиях не писали в книжках, ни одни археологические находки не намекали на существование подобных тварей. Он завороженно смотрел на подёргивающиеся усы, на клацающие мандибулы и на странное свечение, исходившее от членистоного. Оно не было настроено агрессивно к учёному. Наоборот, сколопендра с любопытством изучала человека, тычась мордой ему в руку и покрывая слюной ладонь. Зрачки Уила сузились. Он точно спит, всё это нереально, а плод его умирающего мозга. Сейчас натсупит момент трезвости, когда Уильям поймёт, что находится в нескольких шагах от смерти. Его тело неожиданно одолело слабостью, а к векам привязали гири. Мир вокруг Уила погрузился во мрак.