Восьмой акт

От лица автора. Повсюду была кровь. Белое платье девушки насквозь пропиталось алыми пятнами, липло к коже, а с содранной коленки тонкими ручейками стекала кровь, смешиваясь с потоками дождевой воды на растрескавшемся асфальте. Золотистые волосы спутанными прядями прилипли к бледному лицу, плечи сотрясала дрожь, но ей было всё равно. Всё её внимание было приковано к неподвижному человеку перед ней – тому, кто все эти годы заменял ей отца. Рыдания вырывались судорожными всхлипами, терялись в глухой тишине пустой улицы. Ни машин, ни прохожих – никого, кто мог бы прийти на помощь. Этот мир словно замер, став равнодушным свидетелем её отчаяния. Несколько раз дёрнув его за плечи, она закричала, поддаваясь отчаянию и вырывая наружу настоящую агонию: — Помогите! От лица Лилианы. Я резко вскочила, крепко сжимая простыню, словно это могло удержать меня в реальности. Сон тянул обратно, его липкие щупальца всё ещё цеплялись за сознание, но я вырвалась. Глаза метались по комнате, сердце колотилось так, что отдавало болью в рёбра. Я тяжело дышала, будто только что выбежала марафон. Паника накрыла меня с головой. В голове всё ещё звучали приглушённые голоса, расплывались образы кошмара. Я сжала одеяло в кулаках, пытаясь сосредоточиться на дыхании. Глубокий вдох, выдох. Ещё раз. Медленно, ровно. Постепенно мутная пелена перед глазами исчезла, и я наконец поняла, где нахожусь. Моя комната. Это был всего лишь сон. Воспоминание из прошлого. Опять. Я отбросила одеяло и села на край кровати, сжав ладонями виски. Нужно проветрить. Я читала, что свежий воздух помогает во время приступов паники. Поднявшись на ноги, шагнула к окну и распахнула форточку. В комнату сразу ворвался прохладный ветер, приподнимая прозрачные шторы и запуская внутрь запах весны. Он был влажным, с лёгкой горчинкой, напоминал о том, что зима ушла, но тепло ещё не пришло. Пряди волос прилипли к губам, но я не стала их убирать – просто закрыла глаза и глубже вдохнула. Холод пробирал до костей, тонкая ночная майка никак не защищала от мартовской свежести, но я даже не дрогнула. Мурашки пробежали по коже, но мне было всё равно. Сейчас просто стояла и дышала, ощущая, как тревога медленно уходит, растворяясь в утреннем воздухе. В эти мгновения я чувствовала себя частью чего-то большего. И ничто не могло этому помешать. По крайней мере не бабушка, которая, постучавшись в дверь и не дождавшись ответа, врывается в мою комнату. — Лилу, ах ты ж дитя мое! — возмущённо восклицает она, заставив меня вздрогнуть. — Зачем ты стоишь возле открытого окна, да и к тому же совсем не прикрытая? Протолкнувшись мимо меня, она хлопком закрывает окно и задвигает шторы. — Nana, все в порядке. Тебе не стоит беспокоиться, — пыталась успокоить я её, но только еще больше вызвала её гнев. — Лилу, сколько раз тебе можно объяснять? В конце концов, ты не маленькая, чтобы не понимать элементарные вещи! На холодном ветру нельзя стоять. Что ты будешь делать, если вдруг заболеешь, а? Я давно привыкла к такой заботе своей бабушки и в конце концов понимала, что она делает это не с ненависти, а любя. Я взяла в руки её морщинистые руки и прижала её к своим губам, звонко чмокнув. — Nana, не злись, пожалуйста! Вдруг давление подскочит? — с невозмутимым лицом спросила я. — Лучше скажи, что приготовила на завтрак? А то я очень голодна. Бабушка закатила глаза, глядя на моё сияющее лицо, и с лёгким раздражением цокнула языком. — Сырные оладьи. — Ох, мои любимые! — я тут же просияла, предвкушая завтрак. — Ты только посмей не съесть! Посмотри на себя, как исхудала! Кожа да кости, — проворчала она, недовольно хмурясь. Я лишь пожала плечами и обернулась к зеркалу, внимательно осматривая себя с ног до головы. Да, действительно стала ещё худее. Впалые ключицы, тонкие запястья, напряжённые мышцы ног – всё это последствия балета. — Что поделать, балет этого и требует, — сказала я спокойно, даже с лёгкой гордостью. Бабушка тяжело вздохнула. Она всегда строго следила за моим питанием, но знала, что спорить дальше бессмысленно. Балет и сцена значили для меня слишком многое, и она это понимала. Стоя ко мне спиной, она вдруг спросила: — Почему ты так рано проснулась, Лилу? Лгать вовсе не хотела, но и тревожить бабушку тоже. Однако Nana так хорошо знала меня, что перед ней врать было невозможно, да и я не умела делать этого. Обернувшись, честно ответила: — Мне приснился кошмар, но сейчас всё нормально, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Но, как только произнесла это слово, перед глазами вспыхнули воспоминания. Тот самый день. Тот, который невозможно вспомнить без боли. В одно мгновение наша привычная жизнь рухнула, превратившись в настоящий кошмар. Я заметила, как лицо бабушки на секунду омрачилось. Её взгляд потемнел, губы чуть дрогнули. Тревога сжала мою грудь. — Ох, моя Лилу.. — Nana, пожалуйста, не расстраивайся с самого утра. Тебе же и мне это только навредит, — тихо сказала я, прикусив губу. Сухая кожа треснула, но даже не обратила на это внимания. Она на мгновение замерла, а затем согласилась с натянутой улыбкой. — Да, моя девочка, ты права. Не будем вспоминать. Я посмотрела на её лицо и наконец-то смогла выдохнуть. Порой мне казалось настоящим счастьем, что бабушка умела так быстро брать себя в руки. Мне было важно видеть её спокойной, ведь её здоровье значило для меня слишком многое. Если бы не она и её сила, то дедушка и я давно бы пропали. — Давай, Лилу, иди умойся и переодевайся. Поскорее, пока оладушки не остыли! — громко и чётко сказала бабушка, уже стоя в дверях. Я усмехнулась. Иногда казалось, что она настоящий капитан, раздающий приказы в армии. Кивнув, я посмотрела ей вслед, и она скрылась за дверью. * * * После прохладного душа я сразу переоделась в школьную форму, которая не отличалась чем-то богатым или же красивым. В школу можно было одеваться как угодно, но я предпочитала обычную юбку ниже колен и простую футболку. Хотя, если быть честной, на другое я не могла рассчитывать. Спустившись вниз со своей сумкой, висящий на плече, я сразу направилась на кухню, где бабушка накрывала на стол, а дедушка сидел с газетой «The Boston Globe» в руках и с очками, которые практически висели у него на носу. С сияющей улыбкой я направилась к нему и, нагнувшись, поцеловала его в щеку. — Доброе утро Pops! На его глубоко морщинистом лице отразилась любящая и нежная улыбка при виде меня. — Доброе утро, Лилу, как спала? Спала ли я? Отнюдь нет. Придя домой после работы посудомойщицы в час ночи, я сварила себе крепкий кофе и села перед завалами уроков, точнее долгов, которые вовремя не сдавала, а после мне удалось поспать целых три часа. «М-да, очень продуктивно» – сказала я себе. — Очень даже хорошо. Бабушка, сузив глаза, изучала мое лицо, явно подозревая о моей бессонной ночи. Они не знали о ночной смене. И я решила, что пусть так будет и дальше. — Альнард, ты и правда в это веришь? — спросила она, обращаясь к нему. А моё сердце будто остановилось. — После балета она спит как убитая, вплоть до вечера, а потом с мальчиками списывается. Облегчение нахлынула на меня, и я мысленно отблагодарила бога. Лучше пусть так считают, потому что это необходимо. Дедушка улыбнулся, хитро прищурившись. — Кто же этот счастливчик? Никакого счастливчика в моей жизни не было. Я предпочитала и дальше так и жить, стремясь к своим заветным мечтам. Но в данное время, пока они, ожидая ответа, уставились на меня, должна была кое-как ответить, ковыряясь в своей тарелке. — Да так, мальчик из нашей школы. Те самые моменты, когда я предпочитала исчезнуть в ту же секунду, как по щелчку пальцев. Обе брови Nana устремились вверх, с интересом уставившись на меня. — Ох, мы его знаем? Ситуация усугублялась как никогда. Прочистив горло, я выдавила, избегая зрительного контакта с ними: — Пожалуйста, хватит, я стесняюсь. Ничего лучше я не смогла придумать. Дедушка и бабушка были понимающими, поэтому кивнули, хотя горели от любопытства. — Ничего Лилу, — убрав газету в сторону, начал дедушка, — Главное, чтобы он был добр к тебе. Я кивнула, и эта тема была закрыта. Во время завтрака я молчала, пытаясь не провалиться в сон. Дедушка с бабушкой о чем-то разговаривали, но их голоса были приглушенными. Всё, чего я хотела, так это спать, и больше ничего. — О господи, я забыла цитрусовое варенье! Громко вскрикнула Nana так, что я, которая проваливалась в сон, дернулась от испуга. Потерев глаза, обернулась к Nana. — Тебе помочь? Бабушка уже надела свое пальто и ответила: — Нет, сиди и ешь. Опаздывать в школу будешь. Я кивнула и сделала последний глоток кофе. В комнате воцарилась тишина, но ненадолго. Её нарушил грохот – дедушка случайно уронил тарелку, и десятки яблок рассыпались на полу. Не раздумывая, я тут же опустилась на колени, чтобы собрать их. К сожалению, дедушка не мог сделать это самостоятельно. Я заметила, как его лицо исказилось от вины. Он крепко сжал ткань своих штанов, затем схватился за колёса инвалидного кресла и подался вперёд, словно пытаясь хоть как-то исправить ситуацию. — Лилу, мне очень жаль. Я подняла голову и посмотрела на него. Сердце сжалось от того, как сильно он переживал. Его глаза были полны вины, и мне стало невыносимо больно видеть это. Я мягко улыбнулась, надеясь хоть немного его успокоить. — Pops, всё нормально. С кем не бывает! А яблоки можно убрать, только не расстраивайся, пожалуйста, — прошептала я с тихой мольбой, но твёрдо. Он кивнул, но я видела, что мои слова не развеяли его угнетённого состояния. Он просто сидел и беспомощно наблюдал, как я собираю разбросанные яблоки. Я знала, что он чувствует. Самое ужасное – это когда ты обречён навеки быть обузой для всех. Именно так и думал старый Альнард. Я подобрала последнее яблоко, выпрямилась и поставила тарелку обратно на стол. Затем, не раздумывая, опустилась на корточки перед дедушкой. — Pops? Он натянул грустную улыбку и, не говоря ни слова, провёл рукой по моей щеке – заботливо, нежно, с той теплотой, которую я знала с детства, а потом тихо произнёс: — Я счастлив иметь такую внучку, как ты. * * * Урок физики. Все одноклассники активно участвовали в обсуждении, а я предпочла спрятаться на задних рядах, надеясь немного поспать. Сегодня мне предстояли занятия по балету, и если бы я пришла туда в таком состоянии, то балетмейстер точно бы этого не оценила. Я уже почти провалилась в сон, когда вдруг кто-то резко сорвал с меня капюшон. В классе тут же воцарилась тишина. Резко подняв голову, я встретилась взглядом с учительницей. Она стояла передо мной, скрестив руки на груди, и недовольно на меня смотрела. Я прочистила горло и выпрямилась, окидывая взглядом класс. У небольшой группы девушек, известных своей злобностью, глаза буквально горели от злорадства. Остальные перешёптывались, даже не пытаясь скрыть этого. Я давно привыкла быть в центре обсуждений в этой школе, поэтому не сомневалась, что этот момент тут же станет очередной новой темой для сплетен. — Лилиана Фостер, может, попытаетесь объясниться? — так прошипела миссис Торн, что не отличить с кем разговариваешь. Со змеей или же с человеком. В кабинете воцарилась мертвая тишина. — Извините миссис Торн, я не заметила как заснула, и боль.. Учительница резко подняла ладонь, перебивая меня на полуслове. Нет ничего унизительнее, когда учитель отчитывает ученика среди своих сверстников. — Хоть ты и профессиональная балерина, Лилиана Фостер, — голос учительницы звенел от раздражения, — Это не даёт тебе права так безответственно относиться к моему предмету. Прежде чем я успела хоть что-то сказать, она резко наклонилась ко мне и с силой ткнула пальцем мне в лоб. — Ты просто никто, если в этой голове, — её палец вдавливался в кожу, — Ничего нет. Ни балета, ни сцены. Я замерла. В классе повисла напряжённая тишина. На секунду показалось, что даже воздух стал тяжелее. Кто-то тихо охнул, кто-то хихикнул. Я была готова взорваться от возмущения и ярости и так резко встала со своего места, что стул с грохотом упал назад. А после, схватив её руку, отдернула от себя. Казалось, очки у миссис Торн полезли на лоб. Она не ожидала такой резкости от вечно молчаливой меня. — Вы не имеете право в меня тыкать, миссис Торн. Лицо Торн вытянулась, отображая полный шок. Глаза стали агрессивнее, а лицо покраснело от злости. — Да как ты смеешь со мной так разговаривать в моем классе! — пыхтя от злости, проговорила Торн. Лилиана, закатив глаза, начала демонстративно собирать свои вещи перед учителем. Единственное, о чем она мечтала, так это поскорее закончить эту школу. К черту всех. Анджелина, которая ненавидела Лилиану, сидела, жуя свою жевательную резинку, и наблюдала за этим спектаклем. Не желая упустить такую возможность, она громко сказала: — Не злитесь на неё, миссис Торн. Бедняжку мама выбросила новорожденную, а отец даже не знает о существовании своей дочери. Вот и нет родителей, чтобы воспитать. Класс наполнился смешками. Издевательскими, насмехающимися и злобными. Слезы предательски жгли глаза, пока я продолжала собирать вещи. Я даже не осмеливалась поднять взгляд. — Мать шлюха, отец алкоголик! — воскликнул мальчик, с которым мы до средней школы дружили, но после того случая он перестал со мной общаться. Самый «крутой» мальчик класса, – до чего же смешно его так называть, – решил подключиться: — Прекрасно было, когда её мама сосала мне, и я видел ангельское лицо Лилианы. Надо теперь и с дочерью попробовать, чтобы сравнить, кто лучше сосет: мать или дочка. — Мистер Брук, немедленно замолчите! Ничего больше не говоря, накинула на плечо лямку рюкзака и покинула класс под пристальными и насмехающими глазами своих одноклассников. От лица автора. Она стояла перед зеркалом в пустом женском туалете, сжав пальцы на холодных краях раковины. В отражении она видела свое лицо – напряженное, губы плотно сжаты, словно это могло удержать внутри дрожь, нарастающую в груди. Большие и голубые глаза блестели. Борясь со слезами, она начала часто моргать. «Они были правы. Мать твоя действительно шлюха, а ты даже имени отца не знаешь» — донесся голос где-то в глубине сознания девушки. Бабушка всегда учила, что его никогда нельзя слушать, и что это сами черти сбивают её с пути и причиняют боль. Она покачала головой и стало намного труднее дышать, а то, что она видела перед собой, хотела ко всем чертям сломать. Голоса тех, кто смеялся за её спиной, все еще звучали в ушах. Учительский голос, – жестокий, холодный, унижающий, – крепко схватился за неё, будто проколол иголочками все её части. Она крепче вцепилась в раковину. «Я не должна плакать. Я не должна давать им эту радость». Это была единственная мысль, за которую она пыталась удержаться, словно за кромку обрыва. Всё будет хорошо. Всё пройдёт. Всё это – просто слова, просто звук. Внезапно противные голоса притихли, когда за дверью появилась девушка. Она просунула голову и, увидев Лили, выпрямилась и полностью зашла. Девушка, выпрямившись как ничем не бывало, опустила глаза к бейджику незнакомки. «Саманта Эйверли», дежурная, которая бродит по коридорам. А если видет учеников, которые прогуливают коридоры, то сразу же отправляет к директору. —Ты же ведь Лилиана Фостер? — поправляя свои очки на носу, спросила дежурная. Выгибая левую бровь она кивнула, и даже начала понимать, почему к ней обращалась Саманта. — Тебя директор ждет в своем кабинете, прямо сейчас, — с важным тоном объявила девушка, а после покинула уборную. Догадки были подтверждены. Физичка успела уже достучаться до неё. * * * От лица Лилианы. Я сидела перед директором, который расположился в своём массивном вращающемся кресле. Его кабинет был тёплым и уютным, в отличие от наших холодных классов с жёсткими, давно сломанными стульями. Вот так и работает система образования – одни сидят в комфорте, пока другие мёрзнут. Он отложил бумаги и внимательно посмотрел на меня, словно подбирая нужные слова. Я же изучала стену со стеллажом, забитым документами. Директор прокашлялся, скрестив руки на груди, привлекая моё внимание. Я тут же повернулась к нему, сжимая край своей юбки. — Лилиана, дорогая моя, до окончания школы осталось совсем немного времени, а жалоб на тебя становится всё больше. Раньше ты была лучшей в классе. Я шумно выдохнула, подбирая слова, а затем спокойно ответила: — Я стараюсь выполнять все задания, насколько это возможно. Он усмехнулся, явно сдерживая раздражение. — Нет никакого «насколько возможно». Ты обязана учиться, выполнять задания и быть активной. Разве это сложно? Я сжала губы. — Я занята всю неделю, включая выходные. Директор устало снял очки и потер лицо. — В моей школе многие увлекаются спортом и находят время на учёбу. Я понимаю, что балет — это другой уровень, ведь ты выступаешь на сцене.. — У меня не хватает времени, пожалуйста, поймите, — я посмотрела на него с надеждой. — Я правда стараюсь всё успеть. Он покачал головой. — Если у тебя так мало времени, чем ты ещё занимаешься помимо балета и учёбы? Я отвернулась, не желая отвечать. Он, видимо, понял, что разговор зашёл в тупик, потому взял трубку стационарного телефона и начал набирать номер. Я тут же резко обернулась. — Что вы делаете?! — Звоню твоей бабушке. Думаю, только так мы сможем решить этот вопрос. Перед глазами тут же пронеслась картина: бабушка и дедушка разочарованно смотрят на меня, бабушка с повышенным давлением, дедушка с тревогой в глазах, а мне приходится рассказывать про работу. Я вскочила с места. — Нет, пожалуйста, не делайте этого! — Извини, дорогая, но это необходимо. Ты ещё ребёнок, ты ничего не понимаешь. Я покачала головой, стараясь сдержать эмоции. — Мистер Донгсон, у бабушки и так проблемы с давлением, а дедушка и так расстроен. Директор раздражённо поднял на меня глаза. — Все через это проходят. Твои опекуны тоже. Может, так ты наконец поймёшь, что учёба важна, как понимала это раньше. Приходи завтра с бабушкой. Гнев вспыхнул во мне мгновенно, как искра, попавшая на сухую траву. Я сжала кулаки и прежде, чем успела себя остановить, выпалила: — Вам этого не понять. Вам не приходилось выживать, когда ваши карманы всегда полны деньгами. Он резко поднял голову. — Что ты сказала? — То, что вы услышали. Вы прекрасно знаете о положении моей семьи, но всё равно продолжаете на меня давить. Это жестоко, мистер Донгсон. Его лицо налилось красным цветом, но он, похоже, взял себя в руки. — Я пытаюсь помочь тебе.. — Нет, вы только всё усложняете. Не вмешивайтесь в мои дела, а я постараюсь учиться усерднее, — я схватила сумку, направляясь к двери. Уже на выходе твёрдо добавила: — До свидания. * * * После посещения кабинета директора, я не вернулась в класс, а решила уйти и погулять по парку возле театра. Присев на лавочку, вытащила «свой обед», то есть только яблоко, а после позвонила по видеозвонку своей лучшей подруге, которая живет в другом городке. Как только на экране появилась Беатрис, я замахала рукой: — Привет Трис! Я тебе не помешала? У Беатрис засияли глаза, а красивая улыбка натянулась до ушей. — Привет Лили! Господи, детка, я так рада, что ты позвонила! У меня при общении со своей лучшей подругой забывалось всё. Абсолютно всё. Проблемы с деньгами, проблемы в школе, все забывалось при виде неё. Она затмевала темную сторону моей жизни. — И я очень рада тебя видеть! Уроки закончились? Подруга кивнула и начала что-то искать в своей сумочке, раздражаясь от того, что волосы прилипают к блестящим губам. — Да, вот не могу вытащить ключи от машины. Черт, да куда они делись? — громко выругалась она, поставив телефон на капот своей шикарной машины. — Я сейчас, Лили, не отключайся! Я откусила кусок яблоки, ожидая появление подруги. В отличие от меня, она более взрывная, громкая и популярная, я же – спокойная, тихая и открываюсь только доверенному кругу общения. Это и объединяло нас – лучших подруг. — Все, нашла! Открыв дверь, она скользнула в свой шикарный салон, который всегда был в идеальном и чистом состоянии. — Ну что, рассказывай, как у тебя дела? — спросила Беатрис, поправляя волосы в зеркале заднего вида. — Все отлично, не считая того, что директор меня вызвал к себе, — рассказала я, улыбаясь. — Вот черт, — пробормотала она, красив губы. — И на что жаловался? — На мою успеваемость, что я забросила учебу. Он еще хотел вызвать бабушку в школу, очень надеюсь, что не станет. Беатрис повернулась ко мне и осторожно спросила: — А сейчас с тобой все хорошо? — Со мной сейчас всё отлично. Будет и дальше всё отлично, если он не позовет бабушку и дедушку. — Нет, Лили, я спрашиваю о тебе, с тобой все хорошо? — более твёрже спросила она, загнав меня в тупик. Я многое утаивала от неё, и всегда повторяла одно и то же, но Беатрис очень хорошо все замечала. Например, темные круги под глазами, усталый вид и натянутую улыбку. Я повернулась к счастливым девушкам, которые «проживали жизнь». И что же ей ответить? Что я хочу жить как они, или же Беатрис, которые думают про то, что надеть на свидание с новым парнем, или же рассматривая разные варианты колледжей? Нет, потому что я была бы неблагодарной. У меня есть титул профессионального балета, бабушка и дедушка живы и здоровы, а подруга, которая, несмотря на расстояние и множество друзей, все равно продолжает считать меня близкой подругой и звонить каждый день. Да, у меня жизнь была не такая насыщенная и беззаботная, но все равно я ценила то, что имела. От этой мысли я улыбнулась и повернулась к подруге: — Всё, что не делается, всё к лучшему. Я счастлива, Трис. — Я восхищаюсь твоему оптимизму, Лили, у тебя надо многому обучиться, — приблизив лицо, она продолжила: — Но ты же знаешь, я всегда рядом, чтобы выслушать тебя. Её слова расторгали, и я блестящими глазами прошептала: — Люблю тебя. — И я тебя люблю, — сказала она, и я послала воздушный поцелуй, хихикнув. — Почему мы о тебе сейчас говорим? Давай рассказывай, — потребовала я, намазав свои потрескавшиеся губы бальзамом. — Ох, ну, в общем, помнишь ботаника-программиста, о котором я тебе рассказывала? Я, подумав, ответила: - Ботанник, который испек тебе печенье в виде сердца в День Святого Валентина? Беатрис кивнула, подкрашивая глаза: — Да. Так вот, он разработал приложение для студентов академии Филлипса Андовер, — торжественно заявила она, продолжая, — Приложение называется «SchoolChat» его каждый может скачать, зарегистрироваться и знакомиться анонимно. У этого ботаника сердце разбилось после моего отказа, он заявил, что внешность не важна, если душа красивая. Я усмехнулась и сказала: — Так вот почему он разработал это приложение, — в глазах плясали искорки озорства. — Только не говори, что тебе нужна анонимность, чтобы с кем-то познакомиться. Трис покачала головой и ответила: — Мне это не нужно, а вот тебе – да. Я растерялась, думая что просто не расслышала её. — Ох, Трис, скажи, что ты шутишь. — Я абсолютно серьезна, Лили. Облизнув губы, я начала с ней спорить: — Так, Беатрис, я, конечно, уже привыкла к твоим безумным идеям и поддерживать тебя в каких-то решениях тоже, но то, что ты предлагаешь...нет, я отказываюсь, —твердо сказала я, качая головой. Подруга закатила глаза, не собираясь сдаваться. — Лили, ты должна попробовать познакомиться с кем-то, даже если не вживую, то анонимно. Беатрис много раз говорила о том, чтобы я хотя бы раз пошла на свидание с кем-то. Что я красивая, и что под удочку я любого словлю, если захочу. Но я никогда не связывалась с парнями, и в дальнейшем тоже не желаю. Как бы это заумно не звучало. — Окей, допустим, что я согласилась, — после секундной паузы продолжила: — Но как ты собираешься зарегистрировать меня, если я не учусь в вашей школе? — Подруга, не переживай насчет этого, — улыбнулась она. — В этом приложении есть гостевой режим. Я могу отправить тебе эту ссылку, а ты сможешь с кем-то познакомиться и общаться неделю. Если всё-таки найдешь того самого за неделю, то вы можете дать друг другу свои контакты, раскрывая таким образом свои личности! Посмотрев на свои старые, винтажные наручные часы, я заметила, что до начала репетиции осталось всего пятнадцать минут. Я мысленно поблагодарила Бога за то, что мне не пришлось под уговорами Трис зайти в это приложение. — Дорогая, я уже мчусь в театр! Целую, перезвоню вечером! Моя подруга напоследок пригрозила мне пальцем, что мы еще вернемся к этой теме, и отключилась. Экран погас. Я, глубоко вздохнув, поднялась с лавочки и направилась к театру. Внутри театр был не большим, но и не маленьким. Для городка, с маленьким количеством населения Нью-Гэмпшер, было самое то. У входа сидел пожилой дедушка, который был охранником. Худощавое лицо, седые усы, темно-синяя шапочка на голове, а в руке кружка дымящегося чая. Я полюбила его с самого первого дня, потому, что он всегда ко мне относился как к своей родной внучке. — Здравствуйте, мистер Форд! — воскликнула я махая ему рукой. Он поднял свою голову и тепло улыбнулся мне: — Здравствуй, дорогая Лили. Хочешь чаю? Моя жена с особыми травами заварила мне его в термос. На двоих хватит! Я не сдержала свою улыбку и покачала головой, хотя хотелось бы с ним посидеть и поболтать. — Извините, не могу. У меня сейчас репетиция начинается. — Ох, хорошо, - прокашлявшись, он продолжил: — Тогда жду тебя после репетиций! — Я вам обязательно составлю компанию. Удачи! Сняв свои проводные наушники, я прямиком направилась в балетный класс, где уже разминались несколько девочек. Как только зашла, любопытные и изучающие взгляды были устремлены на меня. Но, не обращая внимание на их взгляды, я сохранила свою любезность, обращаясь ко всем: — Всем привет, девочки! В ответ кто-то пробормотал приветствие, а кто-то предпочел молчать. И этой кто-то была дочь нашей физички миссис Торн. Учительница ненавидела меня, потому что, по её мнению, я затмевала её дочь, а по мнению самой Меган, она заслуживала роль феи – Драже в балете «Щелкунчик», с которым мы со всей командой выступали еще в феврале этого года. После выступления и празднования с командой, заходя в раздевалку, я услышала следующее: «Лилиана станцевала просто ужасно! Никаких эмоций, никакой грации и никаких чувств! Господи, она была как бревно на сцене. Мисс Аманда эту недобалерину слишком переоценивает, это просто вздор!». После этого на миг подумала, что, может быть, меня действительно переоценили, и я не так хороша, как обо мне думают близкие и зрители? Но мне хватило двухчасовой лекции от Беатрис, после чего полностью убедилась в том, что я та балерина, о которой всегда мечтала, и что я теперь не сомневаюсь в своих способностях. Пройдясь мимо девушек и нескольких парней, я села за свой уголок зала, где обычно подготавливаю себя к тренировкам. Перед выходом из школы, в раздевалке, я надела телесные балетные колготки и боди белого цвета, а поверх свои обычные серые штаны и белую простую футболку. Снимая всю верхнюю одежду, внезапно вспомнила о том человеке, о котором мне не хотелось бы и думать. Он преследовал меня повсюду. В кошмарах, в социальных сетях и даже сейчас, когда я должна концентрировать свое внимание исключительно на тренировки. Кошмары из прошлого всегда не вовремя напоминали мне о себе, после чего становилось труднее дышать и восстановить свои мысли. С тяжелым вздохом я надела свои розовые гетры, тонкий трикотажный топ с длинными рукавами и пуанты, после чего приступила к растяжке. Разминала спину и ноги к предстоящей тренировке. В голове всплывал он. Его фотографии в инстаграме, где он на вечеринках проживает эту жизнь так, будто ничего и не случилось. Будто бы он не изменил мою жизнь на девяносто градусов. Из-за потока мыслей я не заметила вошедшую мисс Аманду. Как только она, оказавшись сзади, положила свою руку на мое плечо, я вздрогнув повернулась к ней. Балетмейстер смотрела на меня с волнением. Высокая, с аристократичной внешностью и темными волосами. Она была моей наставницей с самого начала моей карьеры балерины. — Здравствуйте мисс Аманда. Извините, я вас не заметила, — быстро объяснилась я смутившись. — Пф, в облаках летает, — фыркнула Меган, и за ней послышались смешки её подруг. Мисс Аманда обернулась к ним со строгим выражением лица, отчего балерины тут же замолчали, делая вид, будто продолжают разминаться. Когда она снова обернулась ко мне, заботливо спросила: — Лили, ты бледная. Что-то случилось? — Не беспокойтесь мисс Аманда, я просто переутомилась. Похоже она поверила. Потому что, кивнув, положила свою руку на мою поясницу. — Пойдем, мы должны с тобой поговорить без лишних ушей. * * * Мы пришли к сцене, где не было ни единой души. Огромная и абсолютно пустая. Мисс Аманда села прямо на сцену в позу по-турецки и похлопала на место перед собой. — Давай, Лили, садись. Молча я села перед ней, ожидая, пока она начнет свой разговор. Из-за тишины и того, что она тянула, я начинала нервничать, но не торопила её. Она улыбнулась и сжала мою руку: — Ты же знаешь, что ты – моя самая любимая и лучшая ученица. От её слов стало теплее, но я не перебила её. — И ты заслуживаешь танцевать в Париже, а твоя мечта обязательно сбудется, я уверена. О Париже я только могла мечтать, но все-таки не понимала, к чему клонила балетмейстер. — В последнем выступлении ты восхитительно станцевала танец Сахарной сливы и на многих наших самых важных гостей произвела хорошее впечатление! — Что вы имеете ввиду? — сгорая от нетерпения, спросила я. — Что тебя хотят взять хозяева театра «Boston Ballet» на роль самой Жизель! Я чувствовала, как мир вокруг на мгновение замер. Слова мисс Аманды эхом отдавались у меня в голове. «Тебя хотят взять хозяева театра BB на роль самой Жизель!» Сердце пропустило удар, а пальцы сжали легкую и прозрачную ткань юбки. Я, конечно, знала, что мисс Аманда довольна моей работой, но это выходило за границы моих мечтаний. Я всегда мечтала получить главную роль балета «Жизель», и теперь меня приглашают станцевать её роль. Разве я достойна этого? Сам BB в штате Массачусетс приглашает меня на её роль, когда есть балерины которые сильнее и определенно больше заслуживают эту роль. Это выглядело сюрреалистично. Я резко прикрыла рукой губы, чтобы не выдать дрожащий смешок, рвущийся наружу. Внутри все запело – так же, как в каждом прыжке, в каждом движении на репетициях. Я хотела танцевать. Хотела раствориться в музыке и в истории любви Жизель. Я буквально прыгнула в объятия мисс Аманды, и так крепко обняла ее, что не заметила, насколько сильной была хватка. — Господи, господи, господи, я не могу поверить, — заторотила я, все еще находясь в смятении. — Лили, ты этого заслуживаешь, — твердо в ответ прошептала балетмейстер. Отстранившись от неё, я дала волю своим счастливым слезам. Она вытерла их, светясь от счастья. — Мисс Аманда, а как же моя учеба? — спросила я. И внезапно эйфория растворилось, когда вспомнила о своих обстоятельствах. О бабушке и дедушке. Театр был в Бостоне, а это далеко от Нью-Гэмпшер. Нет, я не могла оставить их, бабушка не справиться без посторонней помощи. — И об этом тоже хотела поговорить, — не замечая мою переменчивое настроение она продолжила: — Мы с директорами решили сделать тебе небольшой сюрприз. Да, возможно, уже слишком поздно, потому что осталось совсем немного, и ты закончишь старшую школу, но все же. Ты получила грант на окончание учебы в академии Филлипса Андовер в Бостоне, мои поздравления, Лили! От обилия информации у меня закружилась голова. Академия Филлипса? Там ведь учиться Беатрис. Неужели все это было продумано ради меня?