Превратный разговор

Его колкий взгляд цепляется к зелёным глазам, проходя по каменному коридору, быстро и спешно, что факела невольно дрожат, по инерции желая пламенем двинуться следом. Ухмылка разбивается о чужие поджатые губы, а костяшки пальцев делают лёгкий хруст в противовес туго сжатым кулакам. Драко любит дразниться, ему нравится цепляться, запускать невидимые иглы под чужую кожу, одаривать серым, практически пустым, за исключением искорок насмешки, взором. Поттер не поднимает головы от тарелки, слушая трещание Гермионы, а затем её эмоциональную перепалку с Роном. Слова расплываются в голове, теряют смысл, в один момент становятся совершенно бесполезными, тягучими и вязкими, а в ушах бьёт набат пульса — Гарри чувствует чужое присутствие. Стоит обернуться, кинуть взгляд из-за плеча и знакомый ледяной взор заставляет его недовольно нахмуриться и отвернуться. Малфой — придурок, но его внимание и желание попортить кровь гриффиндорцу становится столь явным, что Поттер лишь устало трёт переносицу, несколько сдвигая очки в бок. В конце концов, он же может игнорировать его выходки, правда? У них есть более важная миссия, и зажравшийся аристократ, который не находит себе места, не входит в список перечня дел, которые ему уготовлены. Грейнджер ловит взгляд друга, сурово поворачиваясь к Малфою, но тот уже спокойно беседовал с Забини, не выдавая никоим образом происходящее. Девушка лишь цокнула языком, склоняясь к друзьям, чтобы обсудить их дальнейшие планы. Погода казалась чересчур мрачной, и даже через богато украшенный свечами и яствами зал пробивалась атмосфера застоя и упадка. *** — Что твои друзья разнюхивают? — спокойно поинтересовался Драко. Поттер склонился над раковиной мужского туалета, всего одну секунду назад желая лишь умыть лицо, чтобы справиться с последствиями недосыпа — желанием уснуть и вырубиться, но даже сейчас, неприятный голос, подобный жужжанию мухи, преследовал его. — Малфой, — с плохо скрываемым раздражением бросил Гарри, — ты действительно считаешь меня настолько идиотом, который бы выдал всё? Чей этот гениальный план — твоего папаши? Драко дёрнулся, словно ему дали затрещину. Покоящийся в Азкабане Малфой-старший явно был болезненным волдырём на его душе, и гриффиндорец лишь покачал головой, щедро смачивая лицо холодной водой. Возможно, Гарри переоценил здравый смысл Малфоя, потому что стоило ему ощутить ледяные руки на своей шее, как Поттер моментально выкрутился, избегая участи быть замоченным в раковине. Их заварушка кончилась довольно быстро, стоило Гарри предплечьем навалиться на слизеринца, выхватывая из кармана мантии палочку и подставляя уже к его белоснежной шее. — Пошёл ты нахуй! — отчеканил Поттер, любезно объясняя своё скромное негодование от совершенного диалога. — Ты долбоёб, — выразил гипотезу Малфой, мягко говоря, будучи удивлённым резкой сменой приоритетов и лёгкостью того, как всё обернулось не в его пользу. — На что ты рассчитывал? — Поттер слегка скосил взгляд направо, отнимая палочку от кожи слизеринца и чётко произнося в сторону двери: — Коллопортус. — Сбить спесь, ну и убедиться, что никто не будет задавать вопросов, если подслушают. Замок мужского туалета мягко щёлкнул, и это казалось сигналом для них двоих. Драко — полнейший идиот, привлекающий внимание, как павлин, лишь бы Поттер пошёл на поводу и вернулся к этой жалкой попытке в отношения. Гарри — ещё больший идиот, помноженный на кретинизм Малфоя, потому что раз за разом цеплялся за это. Как что-то нормальное, обыденное, не являющееся частью игры на выживание. Не заставляющее каждый день бороться за вздох, думать о том, что будет через пару мгновений и держать палочку всегда наготове, сжимая между пальцев. Губы Малфоя потрескавшиеся, слегка колючие, непохожие на те, что Поттер целовал когда-то намекали на некий непростой период у слизеринца тоже, но, как было заведено в их токсично-романтичном тандеме, каждый из них не желал или не мог по определённым причинам открыться другому, полу-взглядом, полу-вздохом лишь намекая об истинном положении дел. Руки Драко, требовательные и неотступные, с длинными изящными пальцами вцепляются в тело Поттера: одна ладонь до боли сжимает плечо гриффиндорца, второй он путается в его взъерошенных волосах. Поцелуи Гарри грубые, быстрые, может даже поспешные — в беспокойстве о том, что время утекает, как песок; в страхе быть разоблачённым, — не дают спокойствия Малфою, чьи ласки более методичные, медлительные, словно стекающий мёд, заставляющие Поттера нервничать из-за нетерпеливости, нерасторопности. Поэтому он переходит в наступление, не желая подчиняться Гарри: их связь — борьба, во всех смыслах. Зубы впиваются ему в шею, оставляя засосы на завтрашний день, беспорядочно исследуя миллиметр за миллиметром. Поттер хватает его за подбородок, чтобы поднять взгляд к себе, целуя губы так жестко, что металлический привкус крови остаётся на мягкой коже. Непонятно чья. Но это неважно. Боль эфемерна, и такие вещи — тоже. Ослеплённые страстью и желанием, бляшка ремня Малфоя звенит в воздухе, и Драко не преминул возможности съязвить: — Настолько похотливый, что твой несчастный член боится взорваться раньше времени, Поттер? — Заткнись, Малфой, — отрезал гриффиндорец, — я бы на твоё месте волновался не о чужом члене, а о своей заднице. Слизеринец лишь на мгновение притормозил, понимая положение дел — сегодня, несомненно, он снизу. Поттер касается его холодными ладонями, нетерпеливо сдёргивая штаны и бельё. Бёдра Драко чувствуют мороз, заставляя мурашки пробежать по коже. Малфой притянул Гарри за края рубашки, нагло целуя, хищно, безумно, заставляя его лишиться воздуха, заставляя его несчастные очки запотеть и быть скинутыми на пол. Поттер отвлекается лишь на секунду, чтобы пробормотать под нос заклинание, заставляющее из палочки вытечь тягучую, прозрачную смазку. Пальцы липко перемешивают её между собой, и слизеринец на секунду прикрывает глаза, чувствуя, как указательный и средний пальцы Поттера оказываются в нём. Драко покорно вжимается в стену сильнее, помогая гриффиндорцу распределить в дальнейшем вес на себя. Пальцы Гарри растягивают его чуть сильнее, добавляя к себе безымянный, и за долгое отсутствие, упругие мышцы Малфоя постепенно и с неохотой начинают подчиняться. Не любящий долгих экзекуций, Малфой инстинктивно хватается за шею Поттера вновь — ему нравится ощущать себя даже в пассивном состоянии возможность держать его в узде, сжимать кожу, распоряжаться, когда ему вздохнуть, а когда — терпеть. Головка члена растягивает тугое колечко ануса, и Драко, не выдерживая, тихо стонет. Гарри делает резкий рывок, входя глубже и цепляясь пальцами в бёдра Малфоя, находя нужный угол и оставляя слизеринца на весу. — Я тебе что, гриффиндорская шлюха, — пропыхтел Малфой, невольно смыкая ноги на талии Поттера, — чтобы меня так ебать? — Нет, — отрицательно качнул головой гриффиндорец, — ты — течная слизеринская мразь, которая вынуждает к себе так относиться. Драко, честное слово, поспорил бы с формулировкой, да только Поттер сделал шлепок с такой силой, что слова вылетели из головы. Малфой откинулся назад, вжимаясь спиной в кафель, чувствуя затылком холодную стену, пока разгоряченный член Избранного натягивал на себя наследника рода Малфоев. Он — аристократ. Ему нужно держать лицо. Его потребности и амбиции совершенны и велики. Разве Драко Малфой, сын Люциуса и Нарциссы Малфой, может якшаться с этим жалкой полукровкой? Может. Даже, более того, Малфой, лишённый гордыни, в состоянии скулить, когда член ударяется о его вход. Когда Гарри, вжимаясь к нему так сильно, трётся своим торсом о член Драко, заставляя его марать смазкой рубашку гриффиндорца. Драко стонет, цепляясь сильнее за Гарри, но Поттер грубо хватает его за кисть, оставляя поддерживать бёдра Малфоя одну руку, и бесцеремонно прислоняет с размаху её к стене. Малфой, опасающийся за возможность упасть на пол, перестал предпринимать попытки сжимать Поттера, оставляя, впрочем, неизменно руку на его шее. Пальцы сжались сильнее, и это лишь стимулировало Поттера двигаться резче, оставляя в пространстве такие похабные звуки, хлюпанье, шлепки и скулёж Малфоя, что, обеспокоенные тем, что их могут услышать (заглушающие чары, разумеется, наложены не были), Гарри поцеловал его. Более нежно, проникая языком внутрь, исследуя уголки Малфоя, пока Драко пытался не сойти с ума от набухшего члена гриффиндорца в себе. Слизеринец отвечал на ласку гораздо большей мольбой, заставляя уделять себе больше внимания — голодный до любого проявления, считающий себя центром вселенной и мира Гарри, в целом. Два резких рывка помогают Гарри достичь оргазма, бурно заливая семенем Драко изнутри. Разомлевший Малфой кончает от ощущения чего-то теплого, вязкого, заполонившего его изнутри — следом. Он мелко дрожит в руках Поттера, и Гарри неловко опускает его на пол, придерживая за плечо, чтобы Драко не рухнул. У самого Избранного дрожали ноги посильнее, чем после изматывающего матча квиддича. В конце концов, это метла катает его, а не он кого-то. — Ч-что, — вырвалось у Драко, словно ему было тяжело не разговаривать сарказмом всегда, — силёнок у тебя особо не было? — Главное, чтобы у тебя хватило доползти до подземелий, — парировал Поттер, застёгивая ширинку и приводя себя в порядок, — пообещай не гонять свою змею, представляя как я тебе разнёс зад, ладно? Малфой фыркнул ему в след, и Гарри, не желая дальше продолжать бессмысленный разговор, прошептал: «Алохомора». Драко принялся приводить себя в порядок, поэтому Поттер выждал пару мгновений, чтобы выйти и дать ему фору. Спустившись всего на один лестничный пролёт ниже, обеспокоенная Гермиона налетела на него, подзывая к себе Рона. — О Мерлин! — громко и эмоционально высказала она, — этот слизняк опять прицепился к тебе? — С чего ты взяла, Гермиона? — растерянно моргнул Поттер. — Как же, — недовольно устремила она руки в бока, — можешь не строить из себя героя, я вижу это по синякам на твоём теле, которых утром не было. Гриффиндорец инстинктивно коснулся шеи, благодарный Гермионе, что её заблуждения привели к выводу, словно Гарри подрался с Драко, а не оттрахал его десять минут тому назад. — Не волнуйся, — резонно утешил Рон, — мы ему бока начистим, хотя, судя по тебе, пострадал ты не особо. Ему досталось больше, скажи, а? — Да, ему пришлось хуже. Лучше поспешим на лекцию Снейпа, пока ещё один змеюшник не прицепился, — подтвердил Гарри, а затем изменил вектор разговора, желая поскорее замять неудобную тему, а затем почувствовал то, чего не хватало. Он совершенно забыл про очки. И Поттер был уверен, что Драко их нашёл. Более того, Избранный не сомневался, что выкуп за них будет непомерный. Малфой — не любит быть в проигравших, а более того — редко предпочитает быть снизу.