И спустя года, молиться будешь ты на меня

Пруссия оглядывается вокруг себя, держа в руке бокал вина. Балы ему нравились всегда. Величественные колонны зданий, начинающие расти с пола прямо до потолка, с вырезанными на них различными узорами, поражали глаз. Стол ломился от еды, которой, по виду, и не становилось меньше, хотя все уже успели что-то съесть или выпить. Такие были балы для немца. Такими их видели его народ, что приглашался на них. Но сейчас у пруссака была другая цель. Куда важнее вновь восхититься архитектурой. Этот план он вынашивал давно. Всего-лишь то, подойти, сказать, "сударь, я люблю вас!". Но нет. Это оказалось куда сложнее для Фридриха, который никогда не испытывал даже похожих чувств и предпочитал холодный, обдуманный план. И его он составил, учитывая то, что и во сколько будет проходить на балу. Российская империя был прекрасен. Тогда русский сидел за столом, сложив руки. В новой обстановке ему было явно неловко. Русые волосы растрёпанны, голубые глаза, что будто душу прожигают, если смотрят на тебя, скромно уставились в одну точку в столе. Когда Каль его увидел тогда впервые, дыхание перехватило, ноги подкосились, а чëрные крылья задëргались в нежном трепете. Он сразу понял - Романов его судьба. И его заполучение - лишь вопрос времени. Вопрос, который он быстро решит. Ведь он умный, смелый и хитрый, а так-же упёртый, он справится с задачей. Даже если на это уйдёт несколько лет. Сейчас же Николя спрятался где-то в углу комнаты. Впервые его пригласил Пруссия к себе на бал. Это был... Приятный сюрприз, но всё-равно место выглядело совсем инородным, чужим. "Надо его разговорить" думал Фридрих. Он знал, что именно так и будет с РИ, и потому время на разговор он тоже выделил. Так... Чтобы тот уютнее себя чувствовал, и не был как загнанный в ловушку зверь, в новом месте и с таким напором. Отставив бокал с наполовину допитым вином, пруссак двинулся к Николаю. На секунду он остановился, снова забыв, как дышать. Уже был страх того, что он не сможет признаться, что испугается, не сможет подойти... – Что-ж ты... - причитал сам про себя под нос Фридрих. – ты же Королевство Пруссия! Что там может не получится? Теперь было немного повеселее. Подходит Каль к Российской империи. Как-бы невзначай начинает: – ой, здравствуйте, Николай, – лёгкая, чуть глупая улыбка высветилась на лице Королевства. – как проходит бал? Почему стоите тут, как статуя? В ответ - усталый, неловкий взгляд, тихий вздох. Русский не знал, что ответить. Приехал совсем недавно, и осмотреться особо не успел. Так-же мучил вопрос про то, зачем же, всё-таки, его пригласили. Это не может быть просто так... Внутренняя чуйка чего-то неожиданного не давала раскрепоститься и пойти обследовать место. – Устал с дороги немного, сударь... – начал Николай, стараясь отвлечься на вид из окна и спокойно говорить с Пруссией. Без напряжения. Не показывать, что чувствует... Что-то. – что-ж вы не веселитесь? Королевство озадаченно посмотрел на Романова, наклонил голову в бок. "Устал"?.. Русский явно ехал долго, раз устал... Следовало предложить ему присесть, но пруссак забоялся, что это будет чересчур сильный напор на империю. – я не веселюсь? – переспросил Фридрих. Для него весельем был сам факт распития алкоголя на балу... Ох уж эти различия в поведении, что для Николи - норма, для Каля - ещё то веселье. В конце концов он решил просто отшутиться. – да я самый весёлый тут! Так и прет! Тонкие губы немца окрасила вновь улыбка, на этот раз искренняя, не те, что он выдавливает для того, чтобы не показаться невежливым. На такую реакцию Николай лишь подавил смешок. Тëплая улыбка озарила уста русского. Пруссак даже как-то засмотрелся на неё. Такая чистая, нежная улыбка, предназначенная для него... Она не держалась более 3 секунд, но для Пруссии прошла вечность, и возможно, после он ещё долго будет её вспоминать. – Да-да, Фридрих, я вижу, как с тебя прет, – сдерживая смешки, отвечает Российская империя. Чувствуя неимоверную жажду, он тихо кашляет и спрашивает. – можем ли мы перенести разговор ближе к столу? Пруссия сразу всё понял. Гость хотел пить. Или есть. Это очевидно. Он аж неловко замешкался, потянулся к его руке, но тут же отдëрнул кисть, как от огня. Нет, рано. Нельзя. – да, конечно. Пойдёмте, – спокойно ответил Прусс и пошёл к столу, всё время оглядываясь на РИ, боясь потерять его из виду. Будто потеряв его из поля зрения, он не увидит его больше никогда. Так и прошёл остаток вечера за их разговорами. Вскоре Николай раскрепостился, смело смеялся, улыбался, брал со стола что хотел и иногда даже дружески похлопывал пруссака по плечам. Эти прикосновения приятно жгли кожу, давали надежду на то, что его внезапные чувства окажутся взаимны. Под конец вечера Каль уверенно взял гостя за руку и повёл его на балкон. Не ожидавший такого поворота событий русский лишь послушно последовал за ним, беспомощно оглядываясь, не понимая, что хочет от него прусский король. – Что-то хотели? – спросил наконец император, когда они остановились. Вид с балкона открывался шикарный: с него прекрасно видно большой сад цветов под окнами дворца, в дали дома города, на тёмном, ночном небе выделялись яркие, белые звёзды... – да... Николя... – о Боже. Он впервые назвал РИ по имени. Такое сладкое... Пруссия повторяет его ещё. Ещё-ещë-ещë, пробуя его на вкус со всех сторон. Если бы не ожидание со стороны его собеседника, он бы повторял его ещё долго. Немец стоял спиной к русскому, осматривая свои владения. – Николя, что-ж томить и дальше, я люблю вас!.. Фраза получается чересчур громкой. Громче, чем он планировал. Но в ответ - тишина. Давящая на сознание тишина. Господи, вот бы русский хоть что-то сделал или сказал, но не молчание... Ударить, оскорбить, сказать, как разочарован и как омерзителен теперь ему Фридрих, но не молчать... Спина напрягается, как и крылья. К глазам подступали слезы страха. Он был готов морально ко всему, но не к молчанию. Хотелось плакать и выть, умолять, чтобы он хоть как-то отреагировал. Но в ответ лишь тишина. Тишина и внимательный взгляд на его спине, анализирующий его чувства. Как же хотелось сейчас провалиться сквозь землю и засесть где-то там. Больше не чувствовать этих дурацких чувств.. – ну что?.. – спросил наконец Пруссия, находившийся на пике эмоций. Он медленно поворачивается лицом к русскому, пытаясь скрыть застывшие в глазах влагу. – какие твои мысли? Русский продолжает в упор смотреть, анализировать прусского короля, наклонив голову в бок и скрестив руки на груди. – что-ж... – начинает тот. Сердце Пруссии замирает. – Каль, это... Неожиданно. Но невзаимно. Последнее слово ударяет по барабанным перепонкам и отзывается в голове несколько раз. "Невзаимно".. Господи, как он глуп... Почему всё так... Невзаимно.. Надо же было так вляпаться. Но вместо ожидаемых злости и слез король слышит далёкое "ничего, я всё равно заполучу его! Он ещё молиться будет на меня!". Этой мысли хотелось верить, ведь она - единственное, что спасало от безудержных слез сейчас. – Да-да... Простите, Николай... Остаток пиршества Прусс предпочёл провести в одиночестве, и даже гостей он не вышел провожать, уйдя спать. Уснул он сразу, как только голова коснулась подушки.

***

Холодная, тёмная ночь. Зима. Холод забирался даже в здание, не давая ни единого шанса на спасение. Но для Прусса спасение было. Ничего так не согревало, как тёплый диван возлюбленного, свитер и горячий кофе. Да, за десяток лет всё изменилось... Такого недолгого срока хватило, чтобы РИ полностью изменил своё мнение на этот счёт. Спрятав себя под плед полностью, оставив видным только лицо, пруссак наблюдал, как Российская империя стоял на коленях в углу перед иконами. И что бы Романов не говорил Калю, он знал - эту привычку он обрёл после появления Пруссии в его жизни, чем гордился второй. – ну ты долго ещё?.. – печально спросил Фридрих, сильнее сжимая плед в кулаках и допивая кофе. – мне холодно. И спать хочу. Николай усмехается. Никогда бы он не подумал раньше, что холодный, безэмоциональный немец наедине станет вести себя как капризный, мелкий... Но красивый, маленький мальчик. – я уже закончил, дорогой, прости, – легко отвечает Романов и встаёт с колен. – идём. Пруссак, счастливо улыбаясь, встаёт с кресла и направляется к спальне. Иногда оглядывался он на возлюбленного. С тех времён осталась привычка... В то время, как Пруссия уже лёг и выжидающе смотрел на Романова, Николай ещё переодевался. Недовольно махнув крылом, Фридрих начал шептать себе под нос: – ну ты долго там ещё возиться будешь... Не удержившись, Николя громко рассмеялся и пристроился рядом с ним под бок. Он сразу оказался в объятии крыла. – ну я тут уже, не волнуйся, дорогой. Я тут. Уютно. Спокойно. Очень скоро русский засыпает, а Пруссия, поглаживая того кончиком крыла по носу, стал уверен - то, что он делал, то, что он не сдался после отказа - не зря.