ᴧюбоʙь ʙнᴇ зᴀᴋонᴀ||ℭ𝔬𝔲𝔫𝔱𝔯𝔶ℌ𝔲𝔪𝔞𝔫𝔰

Дополнительная информация об персонажах:

Японская Империя

Бледная кожа, тёмные, практически черные глаза. Короткая, мужская деловая стрижка. Волосы являются такими же темными как и глаза, словно смоль. Высшая категория. Он тоже владеет сеткой для заработка, но уже не баров, а отелей. По имени же он известен как Тетсуо Коноэ. Правдивое ли оно, не известно. Однако ходят слухи, что зовут мужчину абсолютно по другому. Сам он высокомерный, надменный. Является гетеро. С Рейном сначала были просто деловые партнёры по бизнесу, но этот как-то приелся ему и втёрся в доверие, чего сам Шнайдер до конца не признаёт, но всё же их можно назвать друзьями. С КИ японец лично не знаком. Сам же японец узнал об итальянце, когда тот остановился в одном из его отелей. Однако о самой химической и незаконной деятельности итальянца тот узнал у своего товарища, что как раз таки в том самом отеле стал первым покупателем авторской Руссо наркоты. Носит Тетсуо исключительно классику, ну типа, рубашечки, пиджачки. К тому же из-за плоховатого зрения, Коноэ вынужден носить очки.

Пояснение:

Несмотря на то, что Руссо совсем недавно переехал, из-за его популярности среди употребляющих и одного своего хорошего знакомого Рейн уже знал о нём. Из-за своего рода деятельности он был просто обязан знать, если не всех, то большинство людей, которые как и он связаны с произведением и продажей наркотиков. Да и чисто для самого себя он должен знать какие производители самые лучшие. Хотя, может ли кто-то быть лучше него самого? Вряд-ли. Но всё же, так или иначе, он уже был в курсе о неком Конте Армандо. Да и это было ясное дело, ведь всяким левым личностями он бы не стал ничего продавать. Да и в принципе набиться в "заказчики" к Шнайдеру не лёгкое дело. У него и без того много "заказов", да и перед подобными сделками нужно столько документов оформить. Немец и сам не любил всю эту бумажную волокиту, но в таких крупных делах она была просто необходима.

К слову, Третий тоже был зависим от курения. У него в целом было много зависимостей. Табак, алкоголь, запрещённые вещества, деньги, внимание, контроль... К слову, из-за той зависимости от внимания, он также как и Эммануил заботится о своей внешности, словарным запасом и своим образом грубой и холодной личности, для которой карьера превыше всего. Ему и в действительности было всё равно абсолютно на всех, кроме себя. На потребителей, которых он считал лишь биомусором, что сами ничего не делают и только лишь умеют, что влезать в долги и все свои деньги тратить на наркотики из-за которых те и оказались на дне; на барыг, которые лишь и могут, что строить из себя кого-то важного, хотя от предыдущих отличаются лишь тем, что имеют побольше связей; на своих подчинённых, которые словно стадо баранов только и могут, что плохо выполнять свою работу и с друг-другом сплетничать о том, какой их работодатель плохой, хотя если бы не он, то они бы давно были где-нибудь за решёткой или уже гнили бы в могиле; на единомышленников, которые в большинстве своём просто взяли уже избитые тактики и составы, и которых уже через год-два ровно также, как и их предшественников скрутят где-нибудь у них же в притоне и потом все забудут о них также быстро, как те и обрели свою популярность. Единственный, к кому он не испытывал такого сильного презрения и отвращения–был Японская Империя, а именно Йошито Катока. Он отличался от других тем, что разработал свою тактику скрытия своих "грязных" дел от властей и, к слову, эта тактика работала уже не первый год. Именно благодаря нему Рейх и Италия связались

————————————————

Нацист бы и не стал водиться с какими-то выскочками, но как ему японец доложил о том, что Конте синтезировал новый вид наркоты, так Шнайдер и заинтересовался итальянцем. Всё же далеко не каждый может изобрести новую запрещёнку.

Дизайн своих клубов Кристиан разработал сам. Ещё с детства он был увлечён изобразительным искусством, но не был принят в академию. Возможно, если бы его приняли, то его путь пошёл бы совсем по иному пути. Но увы, светлая дорожка с тех пор в жизни Фишера может быть только рассыпанными на столе веществами. Но всё же базовые знания и навыки их применения у дилера были, так что он без особого труда смог сам спланировать то, как именно он хочет видеть свои "владения".

   ***

Александр сидел в чёрном кожаном кресле и ждал прихода заказчика, посматривая на дорогие наручные часы, что так хорошо сидели на слегка подкачанной руке. Как только стрелка показала отметку 12, так сразу, как гром среди ясного неба, раздались шаги в коридоре. Нойманн сразу понял, что это именно тот, кого он ждал. Как только итальянец и его подчинённые зашли в помещение, Саша стал оценивающе смотреть на зашедшего. Про себя он оценил внешний вид юноши, ведь сам любил классический стиль в одежде. Только вот, по мнению Рейна, тот слегка смахивал на какого-то гомосексуала, но он понадеялся на то, что столь серьёзная, на первый взгляд личность, не окажется такой мерзкой. По правде говоря, это помещение действительно не слабо так отличалось от остального здания.

Чёрно-белый интерьер и тёплое освещение от люстры достаточно сильно контрастировало с тёмным коридором и главным залом, которые были освещены множеством неоновых ламп, что светили синими, фиолетовыми и розовыми оттенками. Не сказать бы, что эти цвета нравились самому проектировщику, скорее они и ему давно приелись, но именно такие цвета чаще всего и использовали в подобных местах, так что пока-что ничего менять немец не собирался. Взгляд итальянца ещё раз пробежался по тонкому, правильно подобранному интерьеру. Возможно он бы что-то и сказал в комментарий на счёт дизайна помещения, но промолчал. Слишком он был гордым.

Когда итальянец прошёл к своему месту, наркодилер проследил за ним взглядом, задумавшись о том, насколько хорошо Армандо совершает сделки. Голос фашиста сразу вытянул Александра из своих размышлений, заставив оставить свои мысли на потом. От такого вопроса от заказчика Рейн слегка нахмурился. У него каждая бумажка, каждый документ и каждая "чисто формальность" была важна для него. Да, он прекрасно видел и слышал, что вот, это реальный Конте Армандо, вот он сидит прям перед ним, но всё же предоставить документы ему надо было. Ничего прям серьёзного, просто паспорт и ксерокопию их договора.

Сразу осёк итальянца за проявленное неуважение к своей персоне. Голос немца был низким и грубым, да и с такой интонацией даже пугающим. Но на его лице было морозящее спокойствие, что одновременно и заставляло расслабиться, и напрячься, ведь как такой грубый тембр может сочетаться с таким выражением лица?

Взгляд Армандо скользил по лицу Александра изучая черты лица, и реакцию собеседника. Он вслушался в голос того. Низкий, тяжёлый тембр, как и ожидалось от такого серьезного и состоятельного мужчины. Хоть голос собеседника и навевал тревогу, итальянец не сильно на неё реагировал. Нужно было оставаться при своём гордливом и высокомерном виде. Проследив за малейшей реакцией на свои слова, химик подавил усмешку, продолжая молчать ещё какое-то время.

Протянул Армандо, сложив тонкие пальцы домиком. Его голос имел странный, неразборчивый тон. Понять было трудно, являлись ли его слова сарказмом, ибо изливались от чистого сердца. На лице того не было ни обиды, ни злости, ни испуга. Лишь ехидная, слабая ухмылка, и уверенное выражение лица. Взгляд итальянца по прежнему скользил по лицу наркодилера, наблюдая за его выражением лица. Человек перед ним явно был интересной личностью. Немец не спуская взгляда с лица итальянца, вновь заговорил.

Чуть сбавив тон проговорил организатор сделки, доставая свои документы, но не показывая их до тех пор, пока этого не сделает сидящий напротив. В голове у Рейна сразу возник вопрос: это первая сделка Конте или это он перенервничал из-за чего и затупил? Кажется, встреча пошла немного не по плану и эти двое начали немного не с того. Но что теперь поделать, не будут же они стоять друг перед другом на коленях и просить прощения? Ещё более угрожающий вид придавали немцу его красные глаза, что ещё с самого начала их диалога с закупщиком смотрели в разноцветные глаза Конте. Про себя он отметил эту особенность у Армандо, посчитав его гетерохромию чем-то красивым. Как и упоминалось, красноглазый был заинтересован в искусстве и именно поэтому во всём необычном он замечал некую красоту, что зачастую выделяла что-то определённое из серой массы. Но конечно, все комплименты и приятные слова он держал при себе, чтобы не ломать образ.

Последующие слова немца заставили пухловатые губы Фашисткой Италии расплыться в ещё большей ухмылке. "Интересно", пронеслось в голове Армандо. Все наркодилеры и барыги, с которыми раннее встречался Конте были менее привередливы и ответственны. Им было главное лишь бы побыстрее получить деньги ибо средства, и уйти восвояси, не соблюдая и самой обыкновенной проверки на личность и тому подобное. А этот не упускает не одного пункта. Это явно привлекло внимание барыги. Склонив голову на бок, итальянец ничего не говоря, достал документы, выкладывая их на стол. Положив руки на колени, взгляд Конте был чётко заострён на алых глазах собеседника, будто бы пытаясь залезть тому в голову.  Смотря на Александра, Армандо постучав пальцами по деревянному столу, всё же заговорил.

Не сдержав тихой усмешки, проговорил Конте. Его взгляд всё ещё скользил по Нойманну.