Там где заканчивается свет, там где начинается тьма

Заплетающимися ногами я с трудом переступила порог приюта. Мои руки все еще дрожали, а тело охватила лихорадка. Я зашла промокшая до нитки, с моей одежды струями стекала вода. Я, с трудом соображая, побрела в свою комнату, чтобы поскорее смыть кровь со своих рук. — Кэтти? Ты почему не позвонила, чтобы я тебя забрал? Я вздрогнула, услышав из темноты коридора знакомый до боли голос. Тяжело сглотнув я обернулась, пряча руки за спину. — Калеб, а ты здесь откуда? — я изо всех сил постаралась натянуть улыбку. Нужно было срочно придумать, как поскорее уйти в свою спальню… — Приехал по делам к Марселю, — Калеб наконец вышел на блекло освещенный участок встав под светом тусклой коридорной лампы. — Где ты была так поздно? — Задержалась на смене, — не моргнув глазом, соврала я, хотя это была всего лишь полуправда. — Слушай, у меня была очень тяжелая смена. Хочу привести себя в порядок. Калеб осмотрел меня с ног до головы, но потом все же улыбнулся: — Пойдем, ты вся промокла. Нужно тебя переодеть и уложить в постель. Я тяжело вздохнула и направилась в свою комнату. — Калеб, тебе не обязательно больше обо мне заботиться, мы уже не маленькие. Я правда очень дурно пахну, дай мне время и я приду к тебе в гостинную. — Ты всегда будешь для меня малявкой, — услышала я подначивающий голос все еще идущего позади молодого человека. Я молча прошла в свою спальню на втором этаже и решительно закрыла дверь прямо перед носом сводного брата. С моих губ сорвался вздох облегчения. Я почувствовала, как нервы тут же начали сдавать, стоило мне остаться одной. Мы с Калебом попали в приют Марселя почти одновременно, но он был старше меня. Однако это не помешало нам тк сильно сблизиться. Почти сразу наш опекун поручил Калебу попечительство надо мной, и даже сейчас оно иногда переходило всякие границы. Именно поэтому от части я и не могла поговорить с ним на чистоту. Но мне нужно было обсудить хоть с кем-то то, что произошло сегодня вечером… Я снова перевела взгляд на свои окровавленные дрожащие руки и почувствовала, как мне перестает хватать воздуха. — Кэтти? Ты там в порядке? — Да, Калеб, дай мне минуту! — срывающимся голосом попросила я. Я тут же зажала рот тыльной стороной предплечья и ушла в свою ванную комнату. Мне нужно было срочно успокоиться и привести себя в порядок. Сунув руки под теплую воду, я стала остервенело тереть их дезинфицирующим мылом. На белую раковину стекала грязно-красная мыльная пена, а я смотрела на это и не могла остановить поток слез, струящихся по лицу. Какого черта произошло сегодня вечером с моей до омерзения скучной и обычной жизнью? Какого хрена на пороге замшелой клиники, где я работаю, появился лидер Оникайнуса? К моей голове приставили пистолет! Я спасла человека! А потом на него напали! Водоворот, казалось, несовместимых чувств и эмоций хозяйничал в моей голове, и мне казалось, что я уже не смогу себя снова контролировать. Вслед за руками пришла очередь одежды. Я с раздражением скинула все с себя и залезла в душ. Горячая вода пришлась очень кстати. Я откинула голову назад и подставила лицо струям воды. — Кэтти, я не буду входить, посижу снаружи, — услышала я все тот же знакомый голос. — Я не могу тебя оставить одну. Я чувствую, что что-то не так. Скажи, тебя кто-то обидел? Доктор Браун… Он плохо с тобой обращается? Я не слышала, как Калеб вошел. Я и хотела бы крикнуть ему, чтобы он вышел вон из моей спальни, но было ясно, что слова сейчас даются ему с трудом, а значит, он и вправду переживал. Я с трудом вдохнула, набирая в легкие побольше воздуха и постаралась сделать так, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее. — Нет… Нет, дело не в этом. Просто мне тяжело дается практика. Я привыкла сидеть за книжками и даже видеть тела на практических занятиях, но, кажется… Это не то же самое, что видеть перед собой живых людей. Калеб недолго помолчал. — Понимаю, но ты привыкнешь. Нужно просто дать себе время. Я слушала его, тщательно намыливая волосы и тело, стараясь смыть с себя все ужасные события сегодняшнего вечера, словно они были каким-то слоем грязи. — Я знаю, Калеб, поэтому и сказала, что все в порядке, — мой голос прозвучал даже чересчур холодно. Закончила принимать душ я уже в тишине. Голова так и раскалывалась на части. Я кое-как намотала на себя полотенце и вышла из ванной. — Так зачем ты приехал к Марселю? — снова задала вопрос я, проходя к своему туалетному столику и расчесывая мокрые волосы. Место ушиба ужасно саднило от натяжения волос, поэтому я старалась все делать вдвое аккуратнее. — Я же сказал, по делам, — послышался голос с усмешкой. — А тебе все как всегда нужно знать, малявка. Перестань выдергивать себе волосы, дай мне. Калеб почти что насильно усадил меня перед зеркалом и встал позади, отнимая у меня расческу. Его пальцы осторожно перебирали мои волосы, придерживая их там, где зубчики проходили с трудом. — Мы давно не болтали. Чем ты сейчас занимаешься? Калеб, в отличие от меня, уже давно уехал из приюта и жил отдельно. Сейчас он работал в какой-то конторе, в которую его так же устроил Марсель. Что-то связанное с охраной, на сколько я понимала, но Калеб никогда подробнее не рассказывал. Однако он же знал о моей жизни все в мельчайших подробностях. — Работаю все там же, — и снова никакой конкретики. — Марсель уже договорился с тобой об осмотре детей? Я нахмурилась. — Нет, но причем тут я? Этим же занимается доктор Браун. Марсель всегда тщательно следил за здоровьем своих подопечных. Раз в полгода к нам приходил доктор Браун и проводил тщательный осмотр всех детей в доме. Для нас это всегда было неким праздником, потому что после этого нам сразу раздавали сладости. Сиротские дети никогда не отличались крепким здоровьем. От нас либо рано отказались родители, либо мы уже рождались с какими-либо проблемами. Поэтому время от времени кому-нибудь из детей требовалась госпитализация. Я знала, что Марсель устроил меня к доктору Брауну не просто так: всегда приятно знать, что у тебя где-то есть свой человек. Калеб продолжал молча расчесывать мои волосы, а потом просто улыбнулся. — Ну значит, он с тобой скоро поговорит. И что это должно было значить? Но я слишком устала, чтобы об этом задумываться. Когда Калеб закончил, я встала и подошла к окну, чтобы закрыть шторы. Мой взгляд уловил странное движение теней на улице под окнами. Мое сердце пропустило с пару ударов. Я схватилась за подоконник, чтобы лучше устоять на ногах. — Калеб, ты ведь останешься сегодня дома? — дрожащим голосом спросила я. Высокая фигура сводного брата тут же остановилась рядом со мной. — Малявка, что случилось? Ты вся дрожишь. Я постаралась поскорее отвлечь Калеба от вида за окном. Мои пальцы крепко схватили его за руку и потянули в сторону. — Ничего! Ничего не случилось, я просто очень соскучилась. Мы давно не виделись. Ты так редко приезжаешь, — я натянула как можно более расслабленную улыбку. Калеб улыбнулся мне в ответ. — Кэтти, ты же знаешь, что я всегда рядом. Ты всегда можешь мне позвонить и назначить встречу. Для этого не обязательно ждать, когда я приеду. Для тебя я всегда свободен. Я машинально перевела взгляд за плечо сводного брата, насколько хватало моего роста. Но на этот раз на улице все было спокойно. — Это не правда. Ты проводишь почти что все свое свободное время на работе, о которой я даже почти ничего не знаю, — я надула губы, словно маленький ребенок. — Да ладно тебе, малявка. Не ты ли говорила, что мне нужно меньше тебя опекать? — усмехнулся Калеб. — Опекать и уделять внимание — это разные вещи, — упрямничала я. Калеб подошел чуть ближе и заключил меня в свои объятия, опираясь подбородком мне на голову. — Поверь мне, малявка, я всегда рядом с тобой, даже когда ты думаешь иначе. От чего-то от этой фразы мне стало не по себе, но я обняла Калеба в ответ. Все, лишь бы он ничего не заподозрил.