Не кусайте нашего вампира!

на балконе становится холодно,

телу не хватает теплого пледа,

сердцу не хватает повода,

сердце не греет, прошлое лето

осень вгрызается в легкие

обжигает больней никотина,

почему мы такие далекие,

мы не многие, мы рутина

бью ногой в отражение в лужи,

никакой рассыпаюсь по нотам,

просто кто-то очень нужен,

очень нужен кто-то.

Ледяной ветер пробирал до костей, обжигая замёрзшие участки кожи. Неприятная, гнетущая тишина давила сильнее с каждой секундой, а тихий сквозняк свистел в разбитых окнах, издавая звук, от которого хотелось сжаться в комок и исчезнуть. Но его это не остановило, не могло остановить. Он уверенно шел на последний этаж старого заброшенного дома, чтобы насладиться напоследок красивым видом, некогда самого любимого города. В груди сжималось неприятное чувство страха и чего-то отдаленно похожего на отчаянье. Идти дальше было все сложнее, а внутренняя тревога усиливалась с каждой секундой. Всё должно было закончится сегодня вечером, абсолютно всё. Все его страдания, боль и это опустошающее чувство безвыходности. Оно накрывало с головой, тянуло на дно и медленно убивало его изнутри. Мысли в голове лишь сильнее усугубляли состояние, а страх недалёкого будущего теперь казался не таким сильным. Потому что будущее не существовало. Для него его больше нет. Но он был здесь. Собрал остатки смелости и пришёл покончить с этим сегодня. Прервать свою бессмысленную жизнь и отпустить всё… И себя. Хотелось просто уснуть — навсегда. Без боли, без страха, без воспоминаний. Не слышать голосов, не ощущать давления, не видеть собственное отражение. Только тишина. Только покой. Но и это не получалось. Ни разу. Каждая попытка оказывалась ещё хуже предыдущей, заканчиваясь новыми порезами, ссадинами и слезами. Жить не хотелось совсем, но умирать было ещё страшнее. До сегодняшнего дня. Он перешёл эту тонкую грань сегодня утром, когда очередной поход на работу, едва не закончился больничной койкой. Это ведь было так весело и смешно, ему было не смешно, но остальные смеялись. Стояли вокруг его истерзанного тела, покрытого синяками, гематомами и всяким мусором, который все дружно на него высыпали, и смеялись. Неприятное чувство поступило к горлу, и он едва смог совладать с собой. Едва остановился. Выбежал из офисного центра и спрятался в первом попавшемся переулке, которых были десятки вокруг. Но снова попал не туда. Врезался в какого-то наркомана и едва не свалился в кучу мусора, а после — потерял все оставшиеся деньги в обмен на жизнь. В обмен на жизнь, которая уже ему была не нужна. Он снова вдохнул полной грудью ледяной зимний воздух и едва заметно улыбнулся. Падал снег. Первый снег в этом году, который никто уже и не ждал. Он вытянул руку вперед и поймал несколько снежинок. Они тут же растаяли на горячей коже, оставляя холодную, почти невесомую влагу. Глаза спокойно прикрылись, дыхание стало чуть ровнее. Если он успел увидеть снег ещё раз — значит, хоть одно его желание сбылось. Этого было уже… достаточно. Какие у него там ещё были желания? Разве они могли бы исполниться у такого как он? О чем мечтают такие никчёмные сироты, которые за свою жизнь не получили от мира ничего кроме жизненных уроков и боли? Квартира, машина, свой дом или путешествия? Семья. Пусть небольшая, но его. С любимым человеком, маленькой уютною квартирой и пушистым котиком. Пусть кот будет уличным, пусть будет злым и вечно недовольным, но будет его… Домашним. А любимый человек… Он ведь когда-то был, много лет назад, ещё в школе, когда он и представить не мог, что ждёт его в будущем… А сейчас его нет. Точнее, он где-то там есть… но лучше бы его никогда не было в этой жизни. — Спасибо, — одними губами прошептал парень и улыбнулся так ярко, как улыбаются маленькие дети, которые в своей жизни не знали ничего плохо. — Правда спасибо, за всё. Он поднял ногу и медленно потянулся вперёд — туда, в пустоту, в небытие, мечтая закончить всё как можно быстрее. Всё внутри сжалось от предвкушения, но осталось только сделать шаг. Один шаг. — Помогите… — хриплый, едва слышный голос донесся откуда-то изнутри, где черная темнота и до ужаса страшные завывания ветра. — Прошу… — голос прозвучал ещё тише и мягче. Он замер. Сердце билось глухо, тяжело. Возможно, это шанс? Сделать перед смертью хоть что-то хорошее и спасти чью-то жизнь в обмен на свою? Или же возможность умереть мучительной смертью, о которой он никогда и не думал. — Помогите… И всё же — выбора нет. Никогда и не было, потому что, вопреки всему, внутри вдруг проснулось что-то тёплое. Он резко отступил от края, достал телефон, включил фонарик и сделал глубокий вдох. Свет дрожал, как и его руки. Тело пробивала холодная дрожь, но он шел. Шаг за шагом — по скользким, забытым коридорам заброшенного здания к источнику странного звука. С каждым шагом страх накатывал сильнее, но он не останавливался. И вдруг… Он едва не упал. Свет фонаря выхватил из мрака силуэт. Ребёнок. Напуганный. Один. Совсем один. Мальчик. Совсем маленький, которому на вид было не больше шести. Его огромные зелёные глаза смотрели прямо в душу, а его маленькие ручки… Его ручки были связаны. Весь он был полностью связан. Его тело переплетали всевозможные веревки и толстые полоски скотча, он выглядел так… Словно он мусор, от которого кто-то пытался избавиться, как можно скорее. — П-привет… — срывающимся голосом выдавил парень, опускаясь перед ним на колени. — Я… Я помогу, хорошо? Только не дергайся. — Забери меня, — едва слышно прошептал ребёнок и посмотрел на него так… Что внутри все оборвалось за один миг. Не думая ни минуты, он резко подхватил ребёнка на руки и побежал в сторону выхода. Сердце бешено стучало в груди, ноги гудели, но он не останавливался. Нет. Он прижимал его к себе так близко, настолько это было возможно, и шептал что-то очень тихое и трепетное, пытаясь хоть немного успокоить ребёнка и себя. Заброшка потерялась на фоне других многоэтажек, и только тогда он выдохнул чуть спокойнее. Ребёнок почти не двигался, но прижимался к груди с таким отчаянным доверием, что сердце сжималось от боли. — Тебе ведь холодно, я сейчас, — виновато прошептал парень, расстегивая свою куртку. Зеленоглазый малыш прижался к нему сильнее и чуть спокойнее выдохнул, когда почувствовал тепло от куртки. — Нужно пойти в полицию, нужно тебя врачам показать, — не предлагал, нет, предупреждал. Говорил о каждом своем шаге, боясь ненароком сделать ему ещё хуже. — Нет, пожалуйста, — голос малыша дрожал, был едва слышен. Его мелко трясло, а слёзы собирались в уголках глаз. — Они вернут меня им. Нельзя. — Вернут? — он резко остановился и растерянно осмотрелся по сторонам. Мысли в голове путались, а страх за ребёнка переполнял его с головой. — Я могу отвести тебя к себе, помою, покормлю, а завтра уже решим… — голос дрожал, путался. Привести домой ребёнка, связанного, напуганного… Всё это звучит дико, неправильно. Но иначе нельзя. Он просто не мог его оставить сейчас. — Можно? — ребёнок словно уменьшился, прижимаясь сильнее, сжатыми губами подавляя всхлип. Он боялся. Даже спрашивать боялся, словно его могли за это наказать. — Да, пойдем, — почти прошептал он и уверенно пошел вперёд. Когда они подошли к дому, стрелки часов уже почти вплотную подбирались к полуночи. Вокруг царила тишина: свет в окнах давно погас, соседи спали, и никто не мог увидеть их возвращение. — Вот мы и пришли, — шёпотом произнёс Арсений, стараясь звучать уверенно, и аккуратно запер за собой дверь. — Я сейчас тебя развяжу и накормлю, хорошо? — Спасибо! Вы очень хороший человек! — с неожиданной для всего пережитого искренностью воскликнул зеленоглазый мальчик. Арсений осторожно усадил его на табурет в прихожей, быстро сбросил ботинки и снял куртку. Ножницы лежали где-то в комнате, и он поспешил за ними. Скотч поддался довольно быстро, а вот с верёвкой пришлось повозиться. Когда все мешающие ленты и узлы наконец упали на пол, зеленоглазый малыш широко улыбнулся и крепко обнял его за шею. — Большое спасибо, хороший человек, — прошептал он почти без дрожи. Голос стал тише, спокойнее. В нём звучала настоящая, искренняя благодарность. — Да… — Арсений растерянно погладил его по спине, прижимая к себе. — Главное, что ты в порядке. Ты, наверное, очень голодный, давай я что-то приготовлю, но сначала тебя нужно помыть, согреть и переодеть. Он смотрел на внешний вид мальчика и едва сдерживал слезы, короткие порванные шортики, грязная длинная футболка, перепачканная всем на свете и… Всё. За окном мороз, а он… В этом. — У тебя нет температуры? — он осторожно коснулся лба малыша тыльной стороной ладони. — Как ты себя чувствуешь? — Хорошо, — ребенок положил свою руку поверх его руки и снова улыбнулся. — Спасибо за все. — Да, я ведь… — Арсений запнулся, а в глазах заблестели слезы. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы успокоить себя и продолжить: — Как тебя зовут? — Антон, — уверенно сказал мальчик, но при этом так лукаво прищурился, будто рассказал самую большую тайну. — А вас? — Арсений. Можешь называть меня Арсом или дядей Арсом. — Хорошо, дядя Арс, — он тихо рассмеялся и спрыгнул со стульчика на пол. — Ты можешь ходить, все в порядке? Я поищу мази и таблетки какие-то, хорошо? Я могу отнести тебя в ванную, если хочешь, — Арсений внимательно посмотрел, не шатается ли он, не прячет ли боль. — Все в порядке, я могу сам. — Хорошо, тогда… Ты ведь умеешь мыться сам? Я могу набрать воду с пеной, и оставлю дверь приоткрытой, но ты сделаешь все сам. — Хорошо, — с лёгким подозрением сказал Антон. — Я могу. — Вот и славно, Тош, идём, — ласково протянул Арсений и дотронулся до его маленькой ручки своей. Тоша растерянно замер и рвано выдохнул воздух через нос, на его щеках выступил румянец, а растерянный взгляд смотрел куда-то в пол. — Всё в порядке? — осторожно спросил парень, не отпуская его ручку. — Да… — тихо, почти неслышно. — У меня нет детской одежды, но… найду футболку и какие-нибудь шорты с завязками, хорошо? — Да… — неуверенно протянул Антон, а потом добавил, чуть нахмурившись: — Вы… вы меня оденете? — Конечно, одену, накормлю и спать уложу. Если будут ранки — обработаю. Ты не против? — Н...нет, — совсем тихо ответил ребенок и с недоверием изучил странного, но такого доброго дядю Арса. — Ты ведь не сможешь сам залезть в ванную? Давай я тебя туда поставлю и уйду, а ты сам разденешься, — с надеждой предложил дядя Арс и, заметив короткий кивок, улыбнулся. Он быстро поставил ребенка в ванную и включил теплую воду, следом была пена и какой-то гель для душа. И вдруг — тонкий голосок: — У вас кровь… — растерянно прошептал ребёнок, дотрагиваясь до пропитанной повязки на руке. Несколько капель уже успели запятнать кожу и рубашку. Антон медленно провёл маленькими пальчиками по следам крови и удивленно поднял глаза. — Хотите, я поцелую, чтобы не болело? — Что? — Арсений резко побледнел и отпрянул, в голове вспыхнули самые ужасные мысли. Он инстинктивно отдёрнул руку. — Нет! Никогда не предлагай такое взрослым. И беги от тех, кто просит тебя об этом. Слышишь? — Почему? — Тош… — он присел возле ванны, чтобы заглянуть в его зелёные глаза. — Хорошие взрослые никогда не попросят у ребёнка ничего подобного. Такое просят — плохие. — Вы хороший, раз не хотите? — Не знаю… — тихо ответил парень, с сомнением усмехнувшись. — Но я бы никогда не стал просить тебя о чём-то подобном. Никогда. Он неуверенно потрепал его по голове, и, заметив, сколько пыли осталось на ладони, невольно рассмеялся и добавил чуть тише: — Голову тоже не забудь помыть, ладно? — Хорошо, — уже увереннее прошептал ребёнок и начал снимать футболку. — Я приготовлю что-нибудь перекусить. Дверь прикрою. Если что-то случится — позови, хорошо? Я постучусь, прежде чем войду. — Спасибо, — он снова улыбнулся и, только убедившись в том, что парень вышел из ванны, протянул перепачканные кровью пальцы к своим губам и медленно облизал. — Какой ты вкусный, дядя Арс. Арсений вышел на кухню, на ходу закатывая рукава, включил свет, достал из холодильника продукты и с привычной уверенностью начал готовить ужин. — Дядя Арс, я всё, — донёсся из ванной радостный детский голос. Арсений тут же схватил подготовленную одежду и поспешил к двери. — Я захожу, у тебя всё в порядке? — на ходу спросил он. В голосе звучало спокойствие, а на губах играла едва заметная улыбка. Когда он вошёл, Антон стоял в пустой ванне, укутавшись в большое, пушистое полотенце. Щёки его были розовыми от пара и горячей воды, глаза сияли. — Да, можешь меня достать? — протянул он руки вверх и широко, по-детски искренне улыбнулся. — Спасибо. — Да не за что, — прошептал Арсений, чуть смутившись, и аккуратно прижал ребёнка к себе. Тот был лёгким, почти невесомым. — Пойдём, я отнесу тебя в комнату, ты переоденешься, поешь и ляжешь спать. Я уже сварил тебе кашу. — А ты тоже покушаешь? — спросил Антон, прижавшись к его груди. — Я не голодный, мой хороший. — Но как? Разве ты не должен есть вместе со мной? Или ты поел до этого? — недоверчиво уточнил ребенок, слегка прищурившись. — Я поужинал раньше, — солгал Арсений, стараясь звучать убедительно, но в голосе всё равно проскользнула усталость. — Но… если ты не хочешь кушать один, я могу с тобой. — Хорошо, — кивнул Антон, и в его голосе мелькнуло что-то слишком взрослое, едва уловимое. Позже, когда вечер окончательно стих, Арсений подошёл к кровати и бережно поправил одеяло на Антоне. Тот уже почти спал, едва слышно шевеля губами, словно шептал что-то в полудрёме. Осторожно убрав со лба выбившуюся прядь, Арсений замер на мгновение, всматриваясь в его лицо — спокойное, беззащитное, почти счастливое. Убедившись, что всё хорошо, он тихо переоделся, лёг рядом и уже через несколько минут провалился в сон.

***

Антон не планировал засыпать так быстро, но горячая ванна, тепло и мягкое прикосновение — всё это убаюкало его сильнее любой колыбельной. Всего за пару минут Антон уже дремал у Арсения на руках и доверчиво жался к его груди. — Какой же ты сладкий, — мечтательно прошептал Антон, осторожно выбираясь из теплых объятий. Быстро спрыгнув на пол, он ловко скинул с себя футболку вместе с шортами и в следующее мгновение вернулся в свою истинную, человеческую форму. Устало потерев затёкшие руки и спину, он мельком оглядел сладко спящего парня и медленно, словно хищник, опустился к нему на кровать. Клыки появились за считанные секунды, а слюна начала выделяться ещё интенсивнее, хотелось укусить его до дрожи. Жажда била в виски. Он ощущал, как его внутренности сжимаются от голода, как всё тело вибрирует в предвкушении. Хотелось укусить — не сразу, не резко, а медленно, смакуя. Хотелось вцепиться в его шею, прижать его к себе, зарыться лицом в эту тёплую кожу и вылизывать, вылизывать… Пока вены не начнут дрожать под языком. Он сдерживал себя из последних сил последние несколько часов, с той самой заброшки, где запах сладкой крови наполнил старое, покинутое здание, и он едва не завыл от безысходности. Есть хотелось невероятно сильно, а этот манящий аромат сводил с ума. Он наклонился ближе. Губы чуть дрогнули. Ещё немного… — Какой ты сладкий, — прошептал Антон, скользнув горячим взглядом по пульсирующей вене на шее дяди Арса. — Я буду медленным… Обещаю. Растяну удовольствие, как смогу… Сдерживая себя из последних сил, он медленно облизал пересохшие губы и сел к парню на бедра. Холодные руки опустились на впалый живот, а нос упёрся в небольшую выемку на ключицах. — Ты… Ты просто сокровище. Я никогда раньше не испытывал такого голода, такого желания. Задрав футболку одним медленным движением, он припал губами к впалому животу, вылизывая и нежно покусывая кожу, не до крови, но достаточно сильно, чтобы насладиться процессом. — Ты везде пахнешь, как… Словами не описать. Хочу тебя целиком, — он медленно потянул ткань вниз, обнажая кожу, и провёл пальцами по бедру, будто стараясь запомнить каждый изгиб. Его губы прижались к теплой поверхности, дыхание стало тяжелее. Антон склонился ниже, коснувшись щекой бледного бедра, ощущая, как внутри нарастает дрожь желания. — Хороший мой, сладкий мой. Если ты сейчас так пахнешь, как ты будешь пахнуть во время оргазма… — клыки болезненно заныли, обострив все чувства. Желание стало почти физической болью, звенящей в каждой клетке. — Трахну и съем, обязательно съем, — предвкушая этот невероятный вкус сладкой крови, прошептал Антон. — Целиком съем, выпью до последней капли… А лучше… — он мечтательно прикрыл глаза, медленно вырисовывая узоры на второй ноге парня. — Буду тебя есть медленно… И трахать. Да, точно, буду тебя… — Уёбок! Громкий крик разнесся по комнате, и в следующее мгновение Антон почувствовал резкий удар коленом в грудь. Он с глухим стоном повалился на кровать, едва переводя дыхание — боль отозвалась под ребрами, будто что-то внутри сместилось. Второй удар пришёлся по лицу, и его тело рухнуло вниз, соскользнув с края матраса. Антон ошарашенно огляделся и замер: напротив стоял он… Голубые глаза полыхали яростью и ненавистью, руки сжаты в кулаки, а по запястью медленно стекала тонкая капля крови — похоже, старая рана вновь открылась. Он сглотнул — горло сжало, и слюна будто кипела внутри. Медленно, с трудом, он начал подниматься, не сводя взгляда с парня перед собой. На губах Антона появилась хищная, довольная улыбка, и он едва слышно выдохнул: — Проснулся, мой сладенький… Так даже лучше. Он приблизился медленно, как хищник, выслеживающий добычу, и широко улыбнулся, обнажив острые клыки. — Хочу трахнуть тебя прямо сейчас, пока ты в сознании. Хочу, чтобы ты стонал подо мной и умолял о большем, — прошептал он прямо в лицо, но не успел договорить: резкий удар в челюсть заставил его отшатнуться. — Эй! Я не так хотел, — в его глазах мелькнула детская обида и растерянность. — Не зли меня, а то я стану немного грубым. Но ты можешь извиниться, — с игривой усмешкой он провёл пальцем по саднящей щеке. — Поцелуй и попроси прощения. — Больной! — вскрикнул Арсений, и его взгляд скользнул в сторону. Лицо мгновенно побледнело, а тело начало бить крупной дрожью. — Антон! — выкрикнул он, метаясь по комнате. — Антон, где ты?! Паника сжимала грудь. Он вертелся в поисках хотя бы одного признака того, что ребёнок был здесь, но вокруг — пустота. — Тошенька… Тоша, пожалуйста… отзовись… — голос дрожал от боли, страх перехватывал дыхание, а руки подрагивали всё сильнее. — С тобой всё в порядке? Пожалуйста… отзовись… Антон в этот момент покраснел до самых ушей и неловко опустился на край кровати. С детства ему внушали: его имя — только его, и позволять посторонним произносить его вслух — едва ли не самая большая ошибка. Но он не слушал. Никогда не слушал. В груди разлилось странное, тёплое чувство, а глупая, счастливая улыбка не сходила с лица. Впервые кто-то звал его так настойчиво и взволнованно, искал его и, казалось, действительно переживал. Из этих мягких, таких сладких губ, Антон был уверен, что они сладкие, пусть даже не успел их попробовать, его имя звучит так же сладко. — Мразь! Что ты сделал с ребёнком?! Громкий крик парня вырвал Антона из раздумий. Он не успел и слова вымолвить, как к горлу впились чьи-то руки — хрупкие, но крепкие. — Где ребёнок? Что ты с ним сделал?! — голос звучал угрожающе, а хватка была пугающе сильной. — Да успокойся ты, — выдохнул Антон, упираясь руками в плечи парня. — Если так хотел меня, мог бы сказать, зачем сразу бить. — Ты больной! Где ребёнок? Где Антон?! — в глазах Арсения блеснули слёзы, голос дрожал от отчаяния. — Что ты с ним сделал? Куда увёз? Зачем пришел? — Да ты сам меня сюда привел! — обиженно выкрикнул Антон, хватая парня под руки и отодвигая от себя подальше. — Зачем сейчас дерешься? Я ведь ничего плохого не сделал… — Ты меня раздел и чуть не изнасиловал — это «ничего плохого»?! — Да не собирался я тебя насиловать! — обиженно буркнул Антон, поджав губы и взглянув прямо в глаза. — Я просто хотел тебя укусить… и съесть. — Укусить? — из груди Арсения вырвался рваный смешок, и он снова же замер, не зная, смеяться или снова бить. — Извращенец. Конченый извращенец. Куда ты дел Антошу, скотина? — Эй! Я же тебя не обзываю, зачем ты так со мной… — Антон аккуратно поставил его на пол и скрестил руки на груди с обиженным видом. — Ты кто вообще?! — процедил Арсений сквозь зубы. — И куда ты дел ребенка. — Да никуда я его не девал, вот… В следующее мгновение Антон снова превратился в свою маленькую копию — с растрёпанными волосами и огромными зелёными глазами. Комнату наполнил нервный, срывающийся на истерику, смех Арсения. Он опустился на пол возле кровати, обхватив голову руками. — С ума сошёл… Я сошёл с ума… — Всё в порядке, — детский голос прозвучал привычно спокойно и тепло. Маленький Антон подошёл ближе и осторожно коснулся его руки. — Ты здоров, только раны бы подлечить. Я болезни у людей по запаху чувствую. — Это просто кошмар… Просто кошмар, — прошептал Арсений, закрывая лицо ладонями. — А может, и не чувствую, — пробормотал Антон, неуверенно потупив взгляд, и вновь превратился во взрослого. Он опустился на колени рядом с парнем и, успокаивающе провёл ладонью по его ноге. — Ты чего такой странный? — Это ты мне говоришь?! — хрипло выдохнул Арсений. — Я принёс домой ребёнка, а он… Превратился во взрослого и начал ко мне приставать! — А ты не можешь так? — удивлённо спросил Антон. — В маленького? — Я тебя сильно ударил, или ты всегда был таким?! — огрызнулся Арсений. — Таким — это каким? Милым и обаятельным? — с невинной улыбкой переспросил Антон. — Это у меня от папы, он влюбил мою маму именно этим. Они так интересно познакомились, ты никогда не поверишь! Папу поймали охотники в лесу, а мама его случайно спасла! Он к ней тоже пришел домой ночью, чтобы отблагодарить, а она его чугунным казаном ударила! Он хоть и вампир знатный, но чуть не умер! Тогда-то он и влюбился в неё… Старая история, но какая… — мечтательно закончил Антон. — Знатный вампир, — смеясь повторил Арсений, неуверенно касаясь чужой руки. — Ты… Вампир? — Да, ты только сейчас понял? — А как я должен был понять это раньше? — Ой… прости, — виновато пробормотал парень, потупив взгляд и почесав затылок. — Стоило представиться, да? — Было бы не плохо. — Я Антон Шастун, 23-летний вампир! — торжественно произнёс он, расправляя плечи. — Знаю, по вашим меркам я уже взрослый, но в моей семье — ещё совсем ребёнок. Потому они и держат меня под замком обычно. — А я тебя спас, — глухо пробормотал Арсений, только сейчас осознавая, во что вляпался. — Нет-нет, я сам себя спас, — Антон замахал руками, усаживаясь поудобнее. — А потом… Долгая история, но тебе тоже спасибо. А то этот старый хрыч продать меня хотел. Говорил, что на маленьких красивых мальчиков спрос большой. А я тогда голодный был — не мог даже обратно превратиться. — Наверное… не знаю, — Арсений замялся нахмурившись. — А ты вообще, что такое? Почему лез ко мне? Зачем раздел? Мог бы просто… убить и выпить всю кровь, или чем вы там питаетесь. — Кровью, — тихо ответил Антон, виновато опуская глаза. — У тебя она очень сладкая. А если отдашь добровольно… она ещё вкуснее будет. — Больше ты ничего не хочешь? — холодно уточнил Арсений. — Ой! Я рад, что ты сам спросил, — Антон засиял. — Для начала, я хочу тебя укусить. Желательно за шею… но твои аппетитные ляшечки — тоже подойдут. Потом хочу тебя трахнуть. А потом… — он мечтательно прикрыл глаза. — Всё и сразу. Невероятно, правда? — Очень, — сухо бросил Арсений, поднимаясь с пола. — А теперь можешь идти домой. Один. К себе. Родители, наверное, волнуются, а твой план мне не нравится. — Нет, я не могу домой. У меня ведь тут ты… Сладенький такой, — с надеждой прошептал вампир, поднимаясь следом. — Иди домой, — повторил Арс, устало глядя на него. — Я не собираюсь с тобой возиться. И в ребёнка больше не превращайся — я чуть с ума не сошёл, когда тебя там увидел. — Да я просто… Слышал, что люди любят детей. Особенно маленьких, — неуверенно пробормотал Антон. Лицо Арсения в один миг побледнело. — Я не первый, к кому ты так пробрался? — Неа, ты третий, — спокойно ответил Антон. — Первые двое были… не такие, как ты. Вели себя «неправильно», как ты говорил. Но ты не волнуйся! Со мной всё в порядке, я съел их раньше, чем они попытались меня обидеть. — Хоть что-то сделал правильно. — А тебя… Я могу? — Антон замялся, протянул руку и осторожно коснулся его пальцев. — Можно? Пожалуйста? — Съесть? Думаю, нет, — сдержанно ответил Арсений. — Но ты можешь пойти домой. И там… Самостоятельно решить свою проблему. — Эй! Так не честно, я ведь… А ты… — он резко притянул парня к себе и крепко обнял. — Одолжение за одолжение. — Я тебя накормил и помыл. Это ты мне должен, а не я тебе, — хмыкнул Арс, не сопротивляясь, но и не отвечая на объятие. — Я про это и говорю! — возмутился Антон. — Давай укушу? Это очень приятно… Чувство такое… словно… — Словно ты не знаешь, да? — он прищурился. — Тебя кто-то кусал хоть раз? Давай, я укушу. И укусил. Впился зубами в предплечье и сжал так сильно, что Антон вскрикнул, дернулся, но не стал сопротивляться — только тяжело задышал, сжав в кулаках ткань его футболки. Арсений медленно облизал губы, отстранился и хрипло рассмеялся — то ли от усталости, то ли от абсурдности происходящего. — Я твою кровь не пил, — он хлопнул Антона по плечу и сделал несколько шагов назад. — Можешь не волноваться. Где выход, ты знаешь. Больше ко мне не приходи. — Нельзя, — подозрительно ослабшим голосом прошептал Антон. — Только тут, с тобой могу. — Тош, ты снова за свое? — он попытался отстраниться, но Антон лишь прижал его к своей груди. — Мы уже всё решили. Ты идёшь к себе. А я — спать. — Нет, пожалуйста, не сейчас, — он врезался холодным носом в его шею, вдыхая сладкий аромат. — Я не разрешаю меня кусать! — резко вскрикнул Арсений, отталкивая парня. Тот на удивление легко поддался и посмотрел на него потерянным и безумно поникшим взглядом. — Я не могу… Очень сильно хочу, — в его глазах мелькнуло отчаянье и неконтролируемое желание. Он неуверенно поддался вперед, но заметив недовольство Арсения, так и замер. — На жалость давишь? Не получится, — неуверенно прошептал парень. Он отвернулся, собираясь уйти, но горячие ладони схватили его и потянули назад — резко, почти судорожно. — Не пущу, — горячий язык скользнул по белоснежной шее, и Арсений испуганно дернулся, несильно ударяя парня локтем в живот. Тот сразу сжался, прикусил свою губу и посмотрел на Арсения так… Словно он был самым большим злодеем и предателем в его жизни. — Даже не думай! — голос дрожал от гнева и страха. — Арс… — едва слышно, но так близко, что сердце екнуло. Он снова к нему потянулся, но Арсений отдернул руку. Антон обессиленно свалился на пол и прикрыл глаза. — Эй… — его пронзила ледяная дрожь. — Ты чего… живой? Он осторожно коснулся его ладони. Кожа под пальцами — обожгла. Как пламя. — Антон… ты весь горишь. Это из-за того, что ты голодный… или… из-за меня? Антон? Антон не ответил. Только сильнее прижал колени к груди и продолжал смотреть на Арсения. Молчаливо. Непрерывно. С отчаянием, которое резало воздух острее любого крика. — Прошу… — едва слышно, словно каждый звук давался ему с трудом. — Умрёшь, если я тебя не покормлю? — в голосе прозвучала горечь, а губы недовольно поджались. Он медленно выдохнул, почти со злостью. — Если ты просишь так сильно… Я всё равно собирался. Арсений медленно снял с запястья повязку, обнажая свежие, ещё не до конца затянувшиеся порезы, и протянул руку к губам парня. — На. Антон медленно наклонился, коснулся языка бледной кожи. С трудом сглотнул… и отвернулся. — Нет. Не эту, — голос был полон боли и какой-то пугающей нежности. — Ты ещё и выбираешь? — Арс поднял брови, голос зазвенел ледяной усталостью. Он уже не знал, на что злится: на себя, на Антона или на всё вместе. — Арс… будет больно. Дай другую. Пожалуйста. — Антон говорил тихо, но в его голосе не было капризности — только искренность, и пугливая мольба. — Хорошо, но я сам. Арсений выругался шёпотом и медленно взял ножницы со стола, посмотрел на него пару секунд, будто оценивая, насколько глубоко стоит идти, и аккуратно провёл лезвием по своему запястью. Из пореза тут же выступили густые багровые капли. Антон вздрогнул. В его глазах мелькнула такая боль, будто в этот момент резали его самого. Сожаление. Вина. Голод. — Не так вкусно, как ты думал? — выдохнул Арсений, не сводя с него взгляда. — Очень вкусно… — прошептал Антон, и в его голосе было что-то почти молитвенное. Он припал к ране — губы сомкнулись, дрожащие, почти робкие. И только когда кровь коснулась его языка, он застонал — глухо, тихо, как от облегчения, граничащего с удовольствием. Он пил медленно, сдержанно, как будто боялся взять слишком много. Руки дрожали. Пальцы невольно коснулись Арсения — скользнули по его запястью, плечу, чуть зацепили грудь. — Пей… и уходи, — тихо сказал парень, глядя куда-то в сторону. — Я не могу сейчас… Мне нужно немного времени, — Антон опустил взгляд, едва заметно дрогнув. — Антон! — Арсений сжал кулаки. — Ты издеваешься надо мной? — Я не просил тебя меня кусать, — обиженно прошептал вампир, отвернувшись. — Это ты решил. Ты и разбирайся с последствиями. — Какие ещё последствия? — его голос сорвался. — Ты на полу умираешь из-за моего укуса? — Да… но я не злюсь, — Антон поднял глаза и смущённо улыбнулся. — Ты ведь хотел, как лучше. У вас, наверное, это в крови. — Дурак! — выдохнул Арсений, теряя терпение. — Я не кусаю людей! И вампиров тоже! — Но… ведь в сексе… — нерешительно пробормотал Антон. — Это сейчас при чём?! — он сузил глаза. — И почему ты не стал пить с той руки? — Там раны… — Брезгуешь? — он горько усмехнулся. — Я не планировал, что той частью руки будет кто-то пользоваться. — Больно будет тебе, а так пройдет, — Антон осторожно провёл пальцами по его руке, и выдохнул чуть спокойнее. — Так, это если ты не выпьешь всю мою кровь до утра? — Нет, я ведь… Прости. Арсений резко вскинул взгляд. Он только сейчас заметил: багровые порезы уже покрылись тонкой плёнкой. — Это из-за тебя? — спросил он тихо, почти не веря собственным глазам. Антон кивнул, не глядя на него: — Я хотел как лучше. — Ты… Спасибо, — в голосе Арсения вдруг стало больше тепла, а в воздухе мелькнуло спокойствие. — Арс… какой же ты чудесный, — с неожиданной искренностью выдохнул Антон. — Тебя может кто-то забрать, Антон? — Арсений потрепал его за рукав своей футболки, которую снова надел на парня, и попытался привлечь его внимание. — Что мне с тобой делать? — Всё что хочешь, — прошептал Антон с той самой безоружной невинностью, от которой у Арса по спине пробежал холодок. Он заглянул прямо ему в глаза — глубоко, будто впуская внутрь. — И выгнать из квартиры тоже можно? А ведь раньше ты был против, — сухо уточнил Арсений. — Нет… — он отвёл взгляд. — Но… Разве ты не можешь меня просто оставить себе? В голосе прозвучало что-то удивительно хрупкое. Как будто он сам испугался своей надежды. — Не могу, — серьёзно произнёс Арс. — Тебя кто-то может забрать? Кому позвонить? — Позвони Позу. Он заберёт меня, — недовольно буркнул Антон, едва заметно касаясь его руки. — Но подумай ещё… может, мы только вдвоём… — Нет, — Арсений потянулся за телефоном. — Диктуй номер. Тот самый Поз приехал меньше чем за полчаса. Он торопливо прошёл в квартиру, поблагодарил Арсения, пожал ему руку, а потом переключился на Антона — и в одну секунду из вежливого гостя превратился в яростного опекуна. — Вампир-самоучка! — почти зашипел он, глядя на парня так, будто готов был разорвать его на месте. — Сколько раз я говорил тебе: не играть с едой?! — Я не играл! — буркнул Антон, натянув футболку чуть ли не до колен и с обиженным видом косясь на Арсения. — Просто хотел его… — Съесть он меня хотел, — спокойно подхватил Арсений, выходя из тени коридора и подходя ближе. — Уже поздно, если ваши разговоры уже закончились — уходите. Я не собираюсь слушать вас ещё час. — Извини, — сразу развернулся к нему Поз, и молча протянул несколько крупных купюр. — За беспокойство. Спасибо, что спас его. Он у нас такой… наивный. — Я заметил, — отстранённо произнёс парень и уже почти отвернулся, направляясь к себе в спальню. — Надеюсь, это была наша последняя встреча. — Конечно, — с уверенностью кивнул Поз. Но Антон в ответ лишь демонстративно отвернулся, поджав губы, и так сильно сжал край футболки, что побелели костяшки пальцев.

***

Арсений вернулся домой меньше часа назад и сейчас вяло хлопотал на кухне. Руки машинально нарезали овощи, но мысли были далеко — слишком далеко от сковороды, плиты и уставшего тела. Он едва держался на ногах, но понимал: если не поест сейчас, снова проспит до утра с пустым желудком. В комнате стоял полумрак, а кухня казалась отрезанной от всего мира. От раздумий отвлёк тихий стук, который пустил по его телу дрожь. Всё внутри сжалось, спина будто оледенела, сердце пропустило удар. Он застыл, с ножом в руке, не дыша. Звук был едва слышным, но отчётливым, словно кто-то специально стучал, привлекая внимание парня. Медленно, почти не дыша, он повернул голову к окну. За стеклом, прямо на подоконнике, сидела… маленькая летучая мышь. Это странное создание махало ему своим крылышком и на миг Арсению показалось, что оно еще и улыбается. Страх пробрал его до костей, но он не сдвинулся с места. Кажется, летучая мышь заметила эту перемену в настроении и постучала ещё сильнее, настойчивее привлекая к себе внимание. Арсений непрерывно смотрел на неё и боялся даже двинуться. Прошло несколько долгих минут, прежде чем он собрался с духом, подошёл к окну и открыл его, впуская это создание в квартиру. И уже через секунду в его кухне стоял абсолютно голый Антон. На губах играла беззаботная, почти довольная улыбка, а щеки пылали от холода. Он с наслаждением потянулся, стряхивая с себя остатки мороза. — Ты меня не узнал что-ли? — весело спросил он. — Я замерз, пока ты мною через стекло любовался. — Замёрз? — ошарашенно повторил Арсений, отступив на шаг. — Ты что здесь делаешь и почему так… — А, ты про летучую мышку? — Антон гордо вскинул голову. — Понравилась, да? Я знал, что понравится. Он резко наклонился вперёд и чмокнул Арсения в щеку. — Ты что делаешь?! — испуганно вскрикнул парень, отталкивая его от себя. — С ума сошел?! — Почему? — Антон поднял на него расстроенный взгляд и недовольно поджал губы. — Ты чего такой злой… Я соскучился по тебе, прилетел тебя проведать, а ты… Опять избить меня пытаешься. — Ты что здесь забыл?! — его голос дрогнул, а в глазах мелькнуло недовольство. — Тебя. Ты ведь не поехал со мной к Позу, а я, между прочим, ждал! — наивно признался Антон. — Но я не обижаюсь, правда, — он снова наклонился к нему ближе, и прошептал чуть тише: — Только не бей меня больше. — Антон! — гневно крикнул Арсений и через мгновение заметил на щеках парня выступивший румянец. — Ты почему снова пришел? Прошлого раза тебе было мало? — Конечно, ничего ведь не было, но мы… — пробормотал Антон, виновато опуская глаза. — Но может, сейчас… Я в душ схожу — и весь твой. — Нет! Сейчас же уходи! — зло выдохнул парень, будто только так мог сдержать себя от крика. — Но я замёрз… Часа два сидел на подоконнике, ждал, пока ты меня впустишь… — Уходи. — Можно хотя бы в душ? Я быстро. Ну правда же холодно… — Антон, — голос Арсения стал опасно спокойным. — Иди в свой душ. Он устало выдохнул и направился в комнату, потерев рукой шею, как будто смывая напряжение. — У тебя такая ванная маленькая, я еле влез, — весело отозвался Антон, высунувшись из-за двери. Он был в одном полотенце, капли воды стекали по груди, а лицо светилось детской радостью. Арсений только хмуро бросил на него взгляд и снова уткнулся в экран ноутбука, намеренно игнорируя полуголого гостя. — А что ты смотришь? Можно, я с тобой? — не унимался Антон и подошел ближе, без спроса опускаясь на край кровати. — Ты тоже замёрз? Холодный такой. — Холодный, потому что на улице зима, — недовольно бросил парень, отталкивая руку вампира. — Ты согрелся? Согрелся, а теперь уходи. — Не прогоняй меня, я ещё не ужинал, — протянул Антон, и, будто не слыша слов, прижался к его плечу. Он глубоко вдохнул аромат Арсения, словно пытался им согреться. — Ты расстроился? Пахнешь как-то грустно. — Да, потому что я никак не могу от тебя избавиться, — он тяжело выдохнул и лишь сильнее поджал губы, заметив, что парень уже лег к нему под одеяло и, видимо, совсем не собирался уходить. — Зачем от меня избавляться? Со мной ведь тебе намного лучше, — довольно протянул Антон, укладывая парня себе на грудь. — Полежи так, тебе нужно больше отдыхать и хорошо спать. — Почему ты свалился именно на мою голову? — едва слышно прошептал Арсений. — Ты сам спас меня, — Антон мягко погладил его по волосам и добавил едва слышно: — А я спасу тебя.

***

ты меня не обидишь холодом,

и не важно кто с чем останется,

я дышу этим вечным голодом,

я пишу, и мне это нравится

Крупные хлопья снега падали на растрёпанные волосы парня, цеплялись за брови и ресницы, таяли на щеках. До дома оставалось всего несколько десятков метров, но каждый шаг давался с невыносимым трудом. Он вернулся из небольшой командировки меньше двух часов назад и сейчас всеми силами пытался добраться домой по заснеженным дорогам и улицам. Транспорт почти не ходил, все дороги были перекрыты из-за снегопада, а рвущаяся изнутри тревога медленно сжигала его дотла. Ещё неделю назад Арсений смирился с тем, что покончит с собой и не поедет в эту командировку. Но попытка суицида не удалась. Жить легче не стало, зато начальник проявил неожиданную настойчивость, а вместе с ним и гаденький, вечно ехидный коллега. Давили так уверенно и последовательно, что отказать уже не было ни сил, ни возможности. И он поехал. Все эти невыносимо долгие дни прошли рядом с самым омерзительным человеком в его жизни — Александром. Тем самым, который месяцами издевался над ним в офисе, кто провоцировал, унижал, науськивал остальных, кто отпускал мерзкие, пошлые шутки в курилке и в переписке. Тот самый Александр, который месяцами издевался над ним в компании и подначивал остальных коллег. Он не успокоился, даже получив должность, о которой мечтал Арсений, не успокоился, когда добился нескольких выговоров для парня, не успокоился, когда получил очередной отказ от него. За отказом последовала пощёчина, которую Арсений запомнил навсегда. Щеку обожгло с такой силой, что на мгновение в глазах потемнело. Он стоял, ошеломлённый и униженный, но Александр даже не извинился. И начался новый ад. Бесконечные поручения. Невыполнимые задачи. Тяжесть чужих обязанностей. Постоянные взгляды — презрительные, жалостливые, хищные. Всё перемешалось в одно беспросветное «терпи». А теперь он возвращался домой, с этой болью внутри, с этой щемящей злостью, с усталостью, которая казалась вечной. Он не чувствовал пальцев, под ногами хрустел снег, и в каждом шаге была борьба — не с погодой, а с самим собой. Со второго раза попав ключом в замочную скважину, Арсений наконец открыл дверь и медленно вошёл внутрь. Квартира встретила его тишиной, темнотой и ледяным воздухом. Старая маленькая хрущевка, в которой он даже не пытался сделать ремонт, ведь любая попытка сразу заканчивалась новыми проблемами. Хотел покрасить стены — краска скололась и осыпалась, обои отклеивались сразу после проклейки, а новая мебель за считанные дни превращалась в нечто древнее и неприятное. Иногда ему казалось, что этот дом, да и район тоже, прокляты. Продрогшими пальцами нащупав выключатель, Арсений включил в квартире свет. Ледяной холод пробил его насквозь, а страх и паника собрались где-то в горле. На полу, возле старого дивана, лежал маленький Антон. На нём была только тонкая футболка Арса и короткие шорты — больше ничего. Он раскинул руки и ноги, как морская звёздочка, голова была неестественно откинута вбок, губы чуть приоткрыты, язык едва виднелся. Где-то рядом на паркете темнели капли крови. Тело лежало неподвижно, слишком тихо, слишком пусто. — Антоша… — голос Арсения дрожал, руки тоже. Он медленно подошёл к маленькому тельцу и осторожно коснулся ледяного лба. — Ты живой? Что ты здесь делаешь? Ответа не последовало. На мгновение показалось, что крошечное тело вздрогнуло, но Арсений решил, что ему померещилось от усталости. — Сейчас, солнышко… сейчас… Он резко подхватил ребенка на руки, прижимая к груди так крепко, будто хотел передать ему остатки своего тепла и защитить от всего мира. В этом касании было что-то отчаянное, болезненное — как будто он боялся, что если отпустит, то потеряет навсегда. — Нужно позвонить твоему Позу, да? — пробормотал он, осторожно укладывая Антона на кровать. Лоб был ледяным, нос тоже, а губы выглядели невероятно бледными и нездоровыми. — Ты голодный, да? Я сейчас… Как ты в квартиру попал вообще? — он резко вскочил на ноги и побежал на кухню за ножом. — Может я закрыл случайно его и уехал… Неужели, он все время был здесь. Он говорил себе это под нос, но слова терялись где-то в воздухе. Схватив со стола нож, он резко обернулся — и замер. В дверях стоял Саша. На его губах блуждала кривоватая, самодовольная улыбка. А в глазах горело что-то дикое, хищное, неумолимое и жадное. По спине пробежала дрожь, когда Арсений заметил, как дверь за Сашей с глухим щелчком захлопнулась. Неужели он забыл закрыть входную дверь и сейчас… Своими руками пустил его к себе? — Мой мальчик, — раздалось приторно сладкое, словно с гнильцой, тянутое шипение. Саша неторопливо повернул замок, и его глаза, мутные от желания, скользнули по Арсению. — Ты был очень плохим мальчиком, очень грубым. — Пошёл вон, — голос дрожал, но он держался. Упрямо. Отчаянно. Рука крепко сжимала небольшой ножик, спрятанный за спиной. Ноги не слушались. — Нет-нет, сначала я получу то, что давно хочу, — мужчина двинулся вперёд, выпрямляясь, как змей перед броском. Его взгляд прожигал насквозь. — Хватит играть в жертву, Арс. Снимай всё. Или я сам сдеру это с тебя. — Нет… — Да, — хищно прошептал он. — После всего, что ты мне сделал… Я могу быть с тобой нежным, брось то, что держишь за своей спиной и опустись на коленки. Он провёл рукой по себе, сдавив через джинсы свою эрекцию, и ухмыльнулся мерзко, торжествующе. — Поработай ротиком и сделай его большим и влажным, ты ведь не хочешь, чтобы твоей дырочке было очень больно, — он низко рассмеялся, делая ещё шаг вперёд. — Нет! — выкрикнул он, и голос его сорвался на крик ужаса. Саша схватил его за шею, и повалил на ближайший стол. Лоб Арса ударился о деревянную поверхность, и в глазах вспыхнули искры. Чужие пальцы дерзко рвали пуговицы на рубашке, а дыхание мужчины стало звериным, тяжёлым. — Не хочешь по-хорошему? Значит, будет… — но фраза оборвалась. Резкий вскрик боли рассёк воздух. Арсений попытался сфокусировать свой взгляд, обернулся назад, и увидел злого Антона. Того самого мальчика — нет, уже не мальчика. Того, кто сейчас с искажённым от ярости лицом вгрызался в чужую шею. Боль пронзила тело того мужчины, а вместе с ней — вспышка горячей, плотной крови, брызнувшей в стороны. — А… Антон… — прохрипел парень, оседая рядом со столом, у которого его только что прижимали. Глаза расширились от ужаса и страха. — Ты… Антон не отозвался, он делал жадные глотки, выпивая его настолько, насколько позволял себе сам. Через несколько мгновений, насытившись, он аккуратно провёл языком по следам от укусов. Арсений только и успел заметить, как раны затягиваются, исчезают, как будто их никогда и не было. Потом Антон резко поднялся, схватил обмякшее тело Саши и пропал почти на пять минут. Когда он вернулся, Арсений сидел все в той же позе, испуганно обнимая свои колени. — Что ты сделал? — его голос был холодным, отстранённым. Он смотрел не на него, нет, он смотрел сквозь. — Он… упал в снег, — безразлично отозвался Антон, опускаясь на колени перед ним. — И, кажется, умер. Арс молчал. — А ты где был? Почему не приходил? — голос Антона стал тише, почти детским. — Работа… А ты… Ты ведь был маленьким, лежал тут и… — Ой! — Антон вдруг наигранно вскрикнул и тут же уменьшился, театрально падая на пол и высовывая язык. — Мне так плохо, так плохо. Вот бы мой дядя Арс обнял меня и угостил своей кровью снова, — он фальшиво застонал, подсматривая одним глазом на единственного зрителя в этом спектакле. — Издеваешься? — из груди парня вызывается нервный смешок, и он, неожиданно спокойно, лег на пол рядом с ребенком. — Это была игра? — Не...нет, — неубедительно пробормотал Антон, обнимая его за руку. — По другому ты меня не обнимаешь, а так… Проверенный вариант. Он тихо рассмеялся и в тот же миг начал меняться, превращаясь в себя взрослого. — Я думал, ты умер, — прошептал Арсений. — Умер у меня на полу… из-за меня… — Я? Умер? — усмехнулся он. — Ты слишком плохого мнения обо мне, я не такой, как эти… Я бессмертный, меня эти ваши… Не берут, понимаешь? Антон устроился у него на груди и крепко обнял. — Ты сильно испугался, да? — прошептал он, прижимаясь к нему плотнее. — Я чувствую… твой страх. И сердце стучит как сумасшедшее. — Спасибо тебе… — Арсений сглотнул. — Если бы не ты… Он осёкся. В голове промелькнули десятки страшных сценариев — все они могли случиться, если бы Антон не появился. Он сильнее прижал его к себе, будто надеясь этим стереть то, что только что произошло. — Покусал бы его, да? — усмехнулся Антон, перекатываясь на него сверху. — Или ты кусаешь только красивых, умных и невероятно обаятельных? — Нет. Тебя ведь я укусил, — спокойно заметил Арсений. Антон тут же поднял брови, и возмущение вспыхнуло у него на лице. — Смешно тебе, да? — надулся он. — Украл мой первый укус, выставил меня за дверь… И Позу рассказал! Он театрально закатил глаза и демонстративно отвернулся, всем своим видом показывая, как сильно он обиделся. — Ты первый начал, мне напомнить? — мягко парировал Арсений. — Я? — он резко вскочил, в зелёных глазах мелькнул красный огонёчек, и Арсений тихо рассмеялся. — Я тебя укусить хотел, потому что был голодный! А ты… ! — он резко склонился к нему, упираясь лбом в его лоб. — А ты просто так. Из вредности! Я тогда три дня в кровати провалялся. — Странно у вас, конечно, организм реагирует на укусы, — парень усмехнулся, потирая шею. — Но я бы, наверное, и не проснулся после твоего. Антон смущённо отвёл взгляд, поджимая губы. — Тебе Поз ничего не объяснил…? — А должен был? — он приподнял бровь, глядя с лёгкой насмешкой. — Для вампира укус… это очень интимный процесс, — Антон понизил голос, краснея всё сильнее. — Намного интимнее, чем поцелуи, секс… да что угодно. — Звучит глупо, если честно. — Я не шучу, Арс! — Антон резко посмотрел на него, в глазах вспыхнула искра. — Некоторые вампиры веками живут и никому не позволяют себя укусить. А ты… ты сделал это просто так. Без разрешения. — Хочешь, чтобы я извинился? — Арсений склонил голову набок, всё ещё улыбаясь. — Знаешь ли, укусу от тебя я бы тоже удивился. У нас такое тоже не принято. — Я не про это… Просто… — он замялся, с трудом подбирая слова. — Это действительно было… очень приятно. — Ты чуть не умер у меня на кровати, — сдавленно проговорил парень, глядя прямо на Антона. — Приятно, говоришь. У тебя температура была как у раскалённой печки, ты весь горел. — Да… — Антон почти прошептал, лицо залилось краской. — Обычно так и происходит. Температура тела вампира поднимается, чтобы… согреть партнёра. Это не от боли. И я не от боли умирал, и не от температуры… — А от чего? — Арсений приподнял бровь, изучая его лицо. — Арс… — он тихо выдохнул, — ты ведь был у меня первым. Это было очень важно для меня, хоть я и был против. А ты… Он снова покраснел и отвернулся. — Первым? — Да, — он кивнул, голос стал едва слышным. — Хоть я и пытался быть против… Я никогда… А ты… просто отправил меня к Позу, будто ничего не произошло. — Подожди, — Арсений опустился обратно, разглядывая его. — К чему ты клонишь? — Секс, — Антон сжал пальцы в кулак, будто боялся, что скажет лишнего. — После укуса принято… заниматься сексом. Это часть связи. — Очень правдоподобно звучит. — Это правда! — с жаром сказал Антон. — Я потому и пришел. Ты ведь уже укусил меня и мог сделать… Все что хочешь. Давай, теперь я тебя укушу? — Ты, — Арсений громко рассмеялся. — невероятный, знаешь? Антон смущённо улыбнулся. — Правда? Я рад, что тебе нравлюсь. Потому что ты мне очень понравился тоже… — Сейчас ты голодный? — неожиданно спокойно спросил Арсений и обнажил шею. Антон моргнул, сбитый с толку. Он сглотнул, на мгновение задумавшись. — Тот мужик был гадким на вкус… А вот для такой сладкой крови, как твоя, — он облизнул губы, — я всегда найду местечко. — Тогда укуси. Только пообещай, что выпьешь всё до последней капли, — внезапно твёрдо сказал Арсений, опуская руку ему на затылок и притягивая ближе. — Один раз. И до конца. — Ты… странный, — Антон резко отстранился, упираясь в его грудь. — Ты же понимаешь, что умрёшь? Хочешь, чтобы я стал убийцей? Какой же ты эгоист! — Я? — на губах Арсения впервые за долгое время появилась спокойная, почти домашняя улыбка. Он даже засмеялся — тихо, тепло. — Ты только что убил человека. Прямо у меня на глазах. — Я тебя защищал! — вспыхнул Антон и резко подтянул Арса к себе, усаживая его на колени. Он обхватил его талию ногами и обнял так крепко, что тот едва мог дышать. — Спасибо… — прошептал Арсений. — Именно поэтому я и разрешаю тебе всё. — Всё? — в глазах Антона что-то засияло, дыхание стало жарче. Он наклонился ближе, выдыхая прямо в губы: — Тогда… можно я поцелую тебя? В прошлый раз получилось плохо, но я постараюсь. — Тош, подожди… — мягко прошептал Арсений и почувствовал, как парень замирает. Его щеки резко покраснели, лицо запылало, а сам он стал слишком горячим. — Тоша, ты в порядке? — с тревогой спросил Арсений, заглядывая ему в глаза. Антон судорожно вдохнул, глаза расширились, а лицо приобрело неестественный красный цвет. Он быстро оттолкнул парня и убежал в сторону ванной. — Стой! — выкрикнул Арсений и рванул за ним, догнав у самой двери. Он схватил его за руку, но Антон дёрнулся, и в следующую секунду Арс с силой прижал его к старой деревянной створке, навалившись всем телом. Его горячее дыхание обожгло ухо вампира, и тот задрожал всем телом. — Что случилось, Антон? — Зам… замолчи… — голос Антона сорвался, был едва слышным. Он выгнулся, выдохнув сдавленно и протяжно — рука Арсения случайно коснулась его возбуждения, и он едва не застонал вслух. — Антон… — неуверенно прошептал парень. — Замолчи! — хрипло выдохнул Антон и закрыл ему рот ладонью. — Так нельзя… Имена… вампиры… Я с ума сойду, понимаешь? — Мхет, — попытался что-то сказать Арсений, но слова утонули под давлением ладони. Антон сильнее сжал свою руку и неосознанно потерся своим возбуждением о бедро парня. Зелёные глаза блаженного прикрылись, а рваные выдохи и тихое поскуливание — свели с ума окончательно. — Молчи, пожалуйста. Я не знаю, как с этим… Все слишком. Из-за тебя, — он выдохнул обречённо, когда почувствовал, как прохладная ладонь Арса скользнула под пояс его шорт. Движения были резкими, жадными, он с силой вжимал Антона в дверь, так крепко, что в груди того впервые вспыхнул лёгкий страх. Но он не отстранился. — Да, пожалуйста, — голос Антона сорвался на тихий стон. Арсений ускорился, доводя его до предела, за несколько отчаянных, хищных движений, Антон содрогнулся в оргазме, закусив губу, и издал сдавленный, дрожащий звук, вцепившись в него так, будто тонул. — Ты зачем… — он тяжело задышал, пытаясь прийти в себя, и собрать свои мысли в кучу. — Ты помог мне, а я тебе — на этом всё, — холодно бросил Арсений, направляясь в свою спальню. — Стой, — Антон резко схватил его за руку и прижал к своей груди. — Ты не так понял… Это всё… из-за тебя. — Я это понял, — отрезал парень, — потому и помог. Если ты кончил, а ты кончил — можешь идти. Он резко выдернул руку и зашёл в комнату. — Арсюш… — неожиданно мягко произнёс Антон и вошёл следом. — Ты ничего не забыл? — Нет, — отрезал Арсений, в одно движение срывая старое покрывало с кровати. — Тогда я напомню, — он сделал шаг вперёд, втянув носом воздух. — Запах. Очень сладкий запах моего Арсюши сейчас переполняет эту комнату. Пахнет насколько вкусно, что я едва могу держать себя в руках. — Я уже предлагал тебе — укусить меня и уйти, — пробормотал Арс, не оборачиваясь. — Возбуждение, — прошептал Антон, обняв его со спины и мягко, но решительно, повалил его на кровать, вжимаясь всем телом. — Пахнет необузданным возбуждением, желанием… и немного, — он принюхался, — страхом. И сожалением. Из-за меня? — Уйди… — неуверенно выдохнул парень, пытаясь увернуться от настойчивых рук. — Ты не пах так рядом с ним… — прошептал Антон, склоняясь к самому уху. — Значит ли это… — Ничего, — выдохнул Арсений, голос его сорвался, стал почти беззвучным. — Это ничего не значит. — Не верю. Тогда в квартире пахло страхом, а сейчас так… Словно одного касания к тебе хватит, чтобы ты кончил, — выдохнул он прямо ему в губы. Арс молчал, дыхание сбилось, тело подрагивало. — Я возбуждаю тебя? Скажи честно, — прошептал Антон. — Да. — И ты меня… Антон выдохнул прямо ему в губы и тут же накрыл их стремительным, жадным поцелуем — на грани срыва, словно не мог больше сдерживаться. — С ума схожу от твоей непредсказуемости… — растерянно прошептал Арсений, тяжело дыша. Он не успел договорить — Антон уже опустился перед ним на колени, взгляд его был тёплым, почти трепетным. — Антон… — вырвалось у Арса, когда руки Антона коснулись его бёдер, а пальцы уверенно, но аккуратно расстегнули ширинку. Его дыхание сбилось, прохладный воздух коснулся обнажённой чувствительной кожи, но настоящий удар прошёл током по телу в тот момент, когда Антон осторожно провёл языком по головке, едва касаясь, будто пробуя вкус. — Чёрт… — Арс вскрикнул, запрокинув голову назад, не зная, куда деться от этой лавины ощущений — новых, острых, пугающих, но до безумия сладких. Антон не торопился. Его движения были медленными, осторожными, как будто он не просто дарил удовольствие, а поклонялся любимому телу, изучал его. И в каждом прикосновении чувствовалась забота, страсть и что-то глубже — почти нежная преданность. — Я никогда не сосал член, но… — Сосал кровь, — перебил Арсений с тихим смешком, пряча лицо в ладонях. — Да, Арсюш. Именно так, — прошептал Антон, — но я буду осторожен, хорошо? Только ты говори мне, если что… — Осторожнее с клыками, — выдохнул Арсений, прежде чем резко подался вперёд, толкаясь глубже в его горячий, влажный рот. Антон пробормотал что-то невнятное, но не остановился — наоборот, действовал увереннее, внимательнее, еще более усердно. Он держал Арса за бёдра, ощущая, как напряжённые мышцы дрожат под его ладонями. Когда тело под ним затрепетало в оргазме и выгнулось навстречу, он не отстранился — принял всё до последней капли, сдержанно, почти охотно. Затем, замирая в тишине, мягко коснулся губами внутренней стороны бедра в легком поцелуе, который напоминал просьбу. Клыки болезненно вытянулись, пульсируя в предвкушении, но тихий, почти ласковый шёпот Арса заставил его остановиться. — Спасибо тебе, можешь… Полежать так со мной. Мне так спокойно, когда ты рядом. — Да, — Антон сглотнул, сжал челюсти, удерживая жажду, и лег рядом, обнимая его. — Конечно.

***

— Ты что вчера сделал? — вспыхнул Арсений, его голос сорвался от возмущения. Он сидел на бёдрах Антона, крепко сжимая в руках свою футболку — ту самую, которую Антон нагло утащил из его шкафа. Взгляд горел. — Отвечай! — Арсюша, ты чего… — сонно протянул Антон, и резко обнял его за талию, прижимая к себе и зарываясь лицом в шею. Его губы коснулись нежной кожи, оставляя тёплое, нежное прикосновение. — Антон! — рявкнул Арсений и дёрнулся, пытаясь вырваться. — Прости, Сюш, не подумал… — виновато прошептал он прежде, чем накрыл его губы поцелуем. Арс что-то проворчал в ответ, но Антон не дал ему договорить — вновь поцеловал, уже глубже, настойчивее, будто хотел заглушить не слова, а всё прошлое, боль, страх, одиночество. Он не просто целовал, нет, он вылизывал его губы, тянулся за каждым стоном, каждым дрожащим вдохом. Его ладони скользнули под тонкую ткань футболки, лаская кожу — горячую, чувствительную, живую. Он гладил его бока, скользил вверх по груди, мягко обводя пальцами соски, добиваясь мелкой дрожи в теле Арса. И когда из его груди вырвался первый, едва слышный стон — всё внутри Антона будто оборвалось. Больше не было сдержанности. Он подхватил парня под ягодицы и одним движением опрокинул на кровать. Арс едва успел раскрыть рот — чтобы выругаться, чтобы возмутиться, но не сказал ни слова. Антон накрыл его губы, вторгся внутрь горячим языком, переплёлся с ним, заигрывая, дразня, пока оба не застыли в жарком, прерывистом дыхании. Он подтянул парня за бедра, заставив обвить свою талию ногами и принялся вылизывать его рот, играться с языком и тихо стонать что-то невообразимое. Он не отпускал, нет, но и его Арсюша не пытался сопротивляться. Он покорно принимал абсолютно все, сжимая ногами его талию, и тихо постанывал в приоткрытый рот. Когда горячая рука Антона нырнула под шорты, все самообладание и последние частички здравого смысла исчезли. На их смену пришел долгий, протяжный стон, наполненный желанием и чем-то ещё… Тем, от чего в груди замирает, а сердце начинает биться с бешеной скоростью. — Быстрее… — прошептал Арсений, и этот короткий, почти беззвучный зов разорвал последние границы. Антон, не отводя взгляда, дрожащими руками стянул шорты, освободив свою возбужденную плоть. Он приблизился, на ощупь находя нужный угол, и одним мощным движением соединил их вместе — плотно, жадно, слишком необходимо. Арс задохнулся, но не отстранился — наоборот, обвил руками его шею, притягивая ближе, будто хотел раствориться в нём. Антон вновь накрыл его губы поцелуем — долгим, требовательным, почти грубым, в котором скрывалась вся страсть, страх и неуверенность, переполнявшие его до краёв. — Только не кусай, — едва слышно прошептал Антон, уткнувшись лбом в подушку. Он чувствовал горячее дыхание и осторожные губы Арсения на своей шее. Тот целовал его медленно, будто извиняясь за всё. Нескольких движений оказалось достаточно — Антон кончил, и почти сразу же почувствовал, как тело под ним вздрогнуло в оргазме следом. — Что это было? — охрипшим голосом пробормотал Арсений, крепко сжимая парня в своих руках. — Утренние ласки, разве у вас это называют не так? — усмехнулся Антон и медленно опустился на его грудь, прислушиваясь к биению его сердца. Слишком быстро. Волнуется, наверное. — Не делай так больше. И не перебивай меня своими… — Арсений осёкся и немного покраснел. — Чем? — шутливо протянул Антон, с интересом заглядывая ему в глаза. — Антон, хватит. Объясни, что ты вчера устроил? — Я?! — возмущённо вскрикнул Антон. — Это ты меня зажал и в трусы полез! А я тебе и слова не сказал! — выпалил он на одном дыхании, а потом тише добавил, почти шёпотом: — Потому что не смог бы тебе отказать. Никогда. — Тоша… — сладко, с мягкой насмешкой протянул Арс, обнимая его крепче. — Я спрашиваю не про это! Что вчера произошло с Сашей? Куда ты его дел… Что теперь будет? — Значит, он тебя волнует, а то, что мы впервые поцеловались — нет, — Антон театрально закатил глаза и обиженно поджал губы. — Хватит! — голос Арсения стал жёстче. — Если сейчас явиться полиция и заберёт тебя или меня? Что я им скажу, м? Расскажу, как вампира с заброшки домой притащил, а он из-за меня человека убил? Или о том, как ты меня съесть пытался? — Не ври! Я пытался тебя попробовать, да и к тому же это слишком… — он покраснел. — Личное! Обсуждать подобное не принято. — Я спросил, что с Сашей? — Да сдался тебе этот противный, — устало бросил Антон, отводя взгляд. — Человек гадкий и кровь такая же! Валяется сейчас где-то в снегу и не вспомнит ничего, если выживет. Арсений замолчал, нахмурился. И вдруг спросил почти шёпотом: — Ладно… а я? Со мной ты вчера, что сделал? — Ничего! — тут же отозвался Антон. — Это ты сам ко мне полез, а теперь ещё меня обвиняешь? — Я… — он тяжело сглотнул. — У меня на глазах человека съели, а к тебе целоваться полез. Тебе не кажется, что это немного странно? — Нет, — спокойно ответил Антон. — Это ведь ты. Я принимаю тебя таким, какой ты есть, — он мягко потянулся к нему, хотел поцеловать. Арсений резко отстранился. — Антон, я тебя снова укушу. — Нет! Тебе запах мой понравился, а он успокаивает… Чтобы жертва сильно не боялась и у неё вкус крови не портился. — Почему же сейчас я не успокоился? — тихо спросил Арсений, глядя в упор. — Потому что я скрыл свой запах, — Антон улыбнулся уголками губ. — Но теперь тебе ведь уже легче? — Ты вчера… специально? — его голос стал едва слышным. — Да, — честно признался Антон. — Тебе было очень страшно, и я не знал, как тебе помочь. — Спасибо… — почти беззвучно прошептал Арсений. — Я не знал, что ты так отреагируешь и целоваться полезешь. Правда. — А если бы знал? — Сразу бы так сделал, — Антон тихо рассмеялся. — Не волнуйся из-за того мужика. Он больше никогда не появится в твоей жизни. И проблем от него точно не будет. — Ты правда… чудесный, — вдруг сказал Арсений и, сам не веря своим словам, улыбнулся. Антон замер, а потом резко закивал головой, не скрывая счастливой улыбки. — Я?! Конечно, чудесный! Самый лучший вампир в мире и только твой. — Тоша, пожалуйста… — голос Арсения стал тише, почти дрогнул. — Всё, что хочешь, — серьёзно кивнул Антон, сразу сжав его руку. — Только не кусайся, ладно? Я правда устал бояться. Арсений закрыл глаза и тихо прошептал: — Прости.

***

На прикроватной тумбочке мерцала настольная лампа — старая, с пожелтевшим абажуром, давно потерявшим свой цвет. Она пережила не один десяток жильцов этой съёмной квартиры, как будто сама стала её частью, впитав в себя всё: и тоску, и одиночество, и отчаяние. В комнате стоял полумрак, тусклый свет проливался на край кровати, размывая тени и рисуя неровные отблески на стене. Он лежал на кровати уже несколько часов, за окном, как и несколько часов назад, царила густая, вязкая темнота, сквозь которую пробивались лишь блеклые фонари, а в душе разливалось слишком сильное и до боли знакомое чувство отвращения. Отвращения к самому себе. Он снова пошел на нелюбимую работу, снова увидел самых ненавистных коллег и промолчал, не смог защитить себя от нападок, не смог отстоять и даже крикнуть. Он просто молчал. Молчал и слушал, как его обсуждали все вокруг, как высмеивали и в открытую травили. А он не мог ничего сделать, не мог даже уйти. Не хватило смелости, не хватило напора и решительности. Если бы его уволили сейчас, то он оказался бы на улице за считанные дни. Он бы не смог найти нормальную работу так быстро, не смог бы научиться и хоть как-то протянуть дальше. Сбережений не было, в кошельке пусто, но мысли… Вместо того чтобы утихнуть, громоздились одна на другую, сменялись с такой скоростью, что он даже начинал этому радоваться: когда они приходили лавиной, было проще. Не нужно выбирать, на какой остановиться — они сами давили, выжигали, опустошали. За окном послышалось странное шуршание, и Арсений вспомнил, что забыл закрыть форточку в спальне. Квартира и так была до невозможного холодной, но он сейчас этого не заметил. Он лежал в рабочей одежде и даже не пытался встать и переодеться. Почему-то сейчас, это действие казалось ему непосильным. Сонно моргнув, он повернулся к окну, пытаясь разглядеть хоть что-то в вязкой тьме. Веки тяжелели, и с каждой минутой становилось труднее держать глаза открытыми. И вдруг — прикосновение. Что-то коснулось его руки. Лёгкое, будто ветер. Но… живое. Он даже не дернулся. Сил не было даже на страх и панику. Он медленно провел рукой по кровати, словно проверяя её на наличие незваных гостей. Один незваный гость все же нашелся. Он громко запищал, а после вцепился в ледяную руку маленькими лапками, пытаясь оттолкнуть её от себя. И вдруг… На губах появилась слабая, едва заметная улыбка — уставшая, чуть хриплая, но искренняя, как бывает после очень долгого, очень одинокого дня. — Что ты тут делаешь? — прошептал он. Голос звучал хрипло, низко, будто простуженно или, возможно, от слёз, которые так и не пролились, но до сих пор стояли в горле вязким комом. В следующее мгновение в его ладонь уткнулся крошечный бутон пиона. Маленький летучий мышонок, с трогательно большими ушами, настойчиво совал цветок ему в ладонь. — Это мне? — устало спросил Арсений, приподнимая бровь. Он с удивлением посмотрел на зверька, а тот в ответ начал оживлённо кивать. — Спасибо. — Пожалуйста, Арсюш… Всегда пожалуйста, — раздался знакомый бархатный голос, ласковый, воодушевленный, словно прикосновение тёплого ветра. Арсений поднял взгляд и увидел перед собой Антона, который лежал на кровати, облокотившись на локоть, и смотрел ему прямо в глаза, будто чего-то ожидая. — Спасибо тебе, — чуть громче повторил Арсений, не сводя с него взгляда, и на губах вампира вспыхнула, яркая, искренняя, почти детская улыбка. — Ты меня долго ждал, да? Замерз очень, — прошептал Антон и легко потянул его к себе, прижимая к груди. Его дыхание было горячим, почти обжигающим. — Прости, что заставил ждать тебя так долго. — Зачем ты пришел? — Арсений устроился у него на груди, крепко прижавшись, уткнулся носом в его кожу. Запах был… неуловимо тёплым, почти волнующим. — Ты очень приятно пахнешь. — Сп-спасибо, — растерянно пробормотал Антон, прижимая его ещё ближе. — Я почувствовал, что тебе сегодня просто необходима моя компания, потому я здесь. — Спасибо за это, — он сказал это настолько тихо, что Антон не услышал бы его слов без своего хорошего слуха. — Почему ты горячий? Все вампиры горячие? — Нет, — с лёгким смешком отозвался Антон, перебирая пальцами его волосы. — Но иногда. Когда я превращаюсь — организм быстро перестраивается, и я… Будто немного горю изнутри. — Это больно? — Арсений провёл кончиками пальцев по его плечу, медленно, осторожно. — Тебе было больно? — Не совсем… — тихо выдохнул Антон. — Скорее, немного неприятно. Но терпимо. — А мне было очень больно, пока ты не пришёл… — прошептал Арсений, скользнув носом по шее, стараясь насытиться его ароматом. — Очень вкусно. Парфюм? — Да, — неуверенно пробормотал Антон, осторожно поднимая его с кровати. — Всё для тебя сделал, нравится? — Очень, — прямо в шею выдохнул Арсений, начиная дышать немного спокойнее. — Тебе нужно принять ванную и лечь в кровать, ты поужинал? — как можно мягче спросил Антон, направляясь в ванную. Он прижимал парня к своей груди, как маленькое сокровище, боясь, что его кто-то может украсть. — Я уже воняю, да? — он неожиданно рассмеялся и обхватил шею Антона ещё сильнее, прижимаясь к нему. — Прости меня, пожалуйста. — Ты прекрасно пахнешь, — прошептал Антон ему на ухо, — но я скоро остыну, а тебе нужно согреться. Он аккуратно поставил Арсения на пол, быстро включил горячую воду и начал раздевать его — медленно, с заботой. Сняв последнюю вещь, Антон помог ему залезть в ванну и устроиться поудобнее. Тёплая вода окутала тело, и Арсений впервые за день расслабился, тихо выдыхая. Арсений, затаив дыхание, посмотрел на него и, не удержавшись, улыбнулся — немного глупо, но невероятно тепло. — Теперь ты меня купаешь… — прошептал он, будто сам не верил в происходящее. — Я тебя ещё и покормлю, — прошептал Антон и мягко коснулся губами его лба, оставляя лёгкий, почти невесомый поцелуй. — Хочешь что-нибудь конкретное? — Ничего не хочу… — Арсений облокотился на край ванны, устало прикрывая глаза. Голос его звучал глухо и чуть обречённо. — Можешь… Можешь съесть меня прямо сейчас? Целиком. — Не могу, — с лёгкой улыбкой ответил Антон, — пока ты голодный — кровь не такая вкусная. — Тяжело быть вампиром, — Арсений тихо рассмеялся, не открывая глаз. — Чтобы поесть, нужно столько всего сделать. — Это точно, — Антон опустился на колени рядом с ванной и, не отрывая взгляда, провёл пальцами по его щеке. — Но рядом с тобой всё кажется проще. Он заглянул в уставшее, но всё ещё красивое лицо Арсения и добавил, почти шёпотом: — Я здесь, слышишь? Всё будет хорошо. Сейчас согреешься, потом поешь, а после — уснёшь. Я закрыл окно, включил обогреватель… И не уйду отсюда до самого утра. — Почему? — Потому что хочу быть рядом. Потому что ты важен для меня, — Антон наклонился ближе и снова поцеловал его в лоб, чуть дольше, чуть теплее. — Потому что я хочу, чтобы ты был в безопасности. — Понятно, — выдохнул Арсений, едва заметно кивнув. — Иди ко мне, — Антон неожиданно поддался ближе и прижал парня к своей груди так крепко, что у него перехватило дыхание. — Я тебя очень сильно полюбил, потому сделаю всё для тебя. — Я этого не стою… — едва слышно отозвался Арсений, замирая в его объятиях. — А это уже мне решать, — мягко, но твёрдо сказал Антон. Он попытался немного отстраниться, чтобы взглянуть ему в глаза, но Арсений лишь крепче обнял его, не позволяя разорвать контакт. — Всего минутку… — прошептал он, будто боялся услышать отказ. — Сколько захочешь, — ответил Антон сразу, без колебаний. — Я здесь. И никуда не уйду.

***

— Иди ко мне, Арсюш, я всё уже приготовил, — Антон встретил его у двери из ванной с распростёртыми руками и сразу же подался вперёд, заключая его в тёплые, заботливые объятия. Арсений на миг замер, затем неуверенно прижался к нему, будто только искал в себе смелость довериться до конца. Он бросил быстрый взгляд на кухню — она была идеально чистой, будто только что с витрины: ни одной лишней детали, всё расставлено аккуратно и с любовью. На столе стояли две тарелки с чем-то тёплым, молочным, несколько аккуратных бутербродов и пара кружек, от которых поднимался пар — свежий горячий чай. — Интересный выбор для ужина… — пробормотал Арсений, смущённо, боясь ненароком задеть Антона, который так старался ради него. — Ты плохо питаешься, — спокойно, но мягко отозвался Антон, усаживая его за стол, и сам сразу сел напротив. — А поздний ужин должен быть лёгким. Возможно, она не такая вкусная, как у тебя, но поешь, пожалуйста. — Да… Спасибо тебе. Правда, — Арсений осторожно протянул руку и коснулся ладони Антона. Тот будто вспыхнул изнутри, его лицо тут же озарилось светом. Он взглянул на соединённые руки, затем, не отводя глаз, медленно поднёс её к губам и поцеловал в костяшки пальцев — тепло, благодарно. — Тош… — Что такое? — с мягкой, даже чуть лукавой улыбкой отозвался вампир, не отпуская его руки. — Вы… ты… — Арсений запнулся, подбирая слова. — Вы тоже едите обычную еду? — Кровь — это основное блюдо, но никто не запрещает баловать себя вкусностями, — ответил Антон, чуть склонив голову. — Только кровь насыщает, а обычная еда нет. — Но ты все равно её ешь? — заинтересованно спросил Арсений, наклоняясь чуть вперёд. — Она вкусная. Особенно твоя, — Антон усмехнулся. Арсений покраснел, но не ответил, лишь улыбнулся в тарелку. Он ел медленно, осторожно, будто боялся наесться слишком быстро, как человек, давно не чувствовавший ни заботы, ни вкуса еды, приготовленной с любовью. Когда ужин подошёл к концу, Антон заметил, как глаза Арсения начали всё чаще закрываться. Тот боролся со сном, но проигрывал — его веки тяжелели, в уголках губ затаилась тёплая улыбка, а на щеках появился лёгкий румянец. С губ ушла болезненная синева, и он впервые за долгое время выглядел… Живым. — Идём в спальню, — мягко и невероятно трепетно прошептал Антон, подхватывая парня на руки. Тот впервые так открыто и доверчиво прижался к нему, почти сразу начиная тихо сопеть. — Мой маленький, что же тебе приходится терпеть, — в его голосе прозвучало столько боли, что Антон не сразу узнал себя. Как сильно он бы не старался, но рядом с Арсением он становился слишком настоящим. Не было ни масок, ни обмана, ничего. Рядом с ним хотелось быть самым искренним и добрым, хотелось быть собой. Осторожно уложив парня под одеяло, Антон тут же нырнул следом, укрываясь и прижимая его к себе, будто боялся, что тот исчезнет, если хоть на секунду выпустить из рук. — Болит, мой маленький, болит, я знаю, — он осторожно провел рукой по груди парня, стараясь убрать всю фантомную боль, которую чувствовал от него. — Потерпи ещё немного, я помогу. Все ради тебя сделаю, обещаю. Утром Арсений проснулся чуть позже обычного — и от этого сердце сразу тревожно ёкнуло. Будильник не прозвонил, за окном всё ещё царила тьма, и ни намёка на рассвет. Он резко потянулся к телефону — и только тогда понял: сегодня суббота. Парень облегчённо выдохнул, отложил устройство в сторону и впервые за долгие годы обрадовался тому, что проснулся так рано, ведь теперь он снова мог уснуть и ещё немного отдохнуть. Отдохнуть в тех прекрасных снах, где его почти не проследовали кошмары и работа, во снах, где его любили, о нем заботились и крепко обнимали. — Поспи ещё, — знакомый голос раздался у самого уха, и Арсений почувствовал, как тёплая рука скользнула по его груди, легко, успокаивающе, притягивая ближе. Антон, такой же сонный, как и он сам, лениво коснулся его шеи горячими губами, оставляя десяток рассеянных поцелуев — будто метки, будто обереги, чтобы никто не посмел нарушить это утро. — Люблю тебя, — пробормотал он невнятно и почти сразу снова уснул, всё так же держась за него. Арсений взглянул на маленький цветок на прикроватной тумбочке — тот казался таким смешным, немного потрепанным, но почему-то от него стало теплее. Он улыбнулся. Искренне, мягко. С тем самым редким выражением, которое появляется только у по-настоящему счастливых людей. А потом закрыл глаза — и снова уснул. Когда Арсений проснулся во второй раз, за окном уже светило солнце, а горячие руки все так же обнимали его. Он искренне надеялся, что Антон уйдет до того, как он проснется, потом он думал, что Антон уйдет после завтрака, но Антон не уходил и не собирался. Он все выходные провел рядом с Арсением, и при каждом удобном случае обнимал его так, будто обнимал любимого плюшевого мишку — крепко, почти навязчиво, но до боли тепло. Позже они вместе сходили в магазин за продуктами — Антон всё оплатил. Арсений так и не понял, откуда у него деньги, но искренне радовался, что платить пришлось не ему. А потом был тихий ужин на двоих, тёплая ванна, в которую Антон с самодовольной улыбкой забрался следом, и, наконец, долгий, спокойный совместный сон.

***

Поражает равенство правды с лицемерием А мне досталась разница вместе с недоверием Не играю в умника, не лижу возможностям У меня всё трудненько: на высокой сложности

— Привет… — неуверенно пробормотал Антон, опускаясь рядом так осторожно, словно он ждал, что его прогонят. Бледная кожа парня раскраснелась от слез, глаза немного припухли, а по всей кухне были разбросаны осколки битой посуды. Ему было плохо, очень плохо. Снова эти проблемы, снова начальство и больные коллеги, снова ненависть и презрение, снова одиночество. — А что ты тут делаешь? — голос Антона звучал так по-детски тепло и заинтересованно. Но в этой простоте слышалось искреннее сочувствие и волнение. Словно он не просто увидел — он почувствовал. И это ощущение чужой заботы вдруг стало настолько невыносимым, что по спине Арсения пробежал холод. Рядом с этим веселым и радостным парнем, вся его боль ощущалась ещё острее. Он не хотел выглядеть слабым, не хотел делиться этими проблемами, но чем дольше он прятал их в себе, тем труднее становилось. На фоне такого яркого Антона, он выглядел блекло и уныло, словно огромная дождевая туча, которая скрыла за собой солнце. — Арсюш… — неуверенно прошептал Антон, и потянулся ближе, чтобы коснуться его плеча. — Проваливай! — сорвалось из груди Арсения резким, как удар током, криком. Голос дрожал от ярости и отчаяния. — Не до тебя сейчас! Антон застыл. На секунду. Потом немного отступил, словно давая пространство, но не отводя взгляда. — Я… Просто пришёл. Потому что соскучился. — Или проголодался, — разгневанно бросил парень и в следующий миг, резко провел осколком от некогда любимой чашки по своему запястью. — Приятного аппетита. — Нет, я… — Антон едва слышно выдохнул. Его глаза метнулись к ране, но он не шевельнулся. — Я не за этим пришел. — А я за этим! — выкрикнул Арсений, протягивая руку вперёд. — Кусай, давай! Выпей до капли все, что есть, и я навсегда избавлюсь от этой дерьмовой жизни. — Арс… — Не хочешь, да? — голос сорвался. В нём закипала боль, обида, разочарование. — Уже не сладкий? Теперь уже не вызываю столько желания? Было интереснее, когда я был добреньким и наивным, да? — Нет, — сказал Антон резко и вдруг притянул Арсения к себе, крепко, с силой, почти болезненно. Он прижал его к груди, уткнулся носом в растрёпанные волосы и сжал его так сильно, будто хотел собрать разбитые части по кусочкам. Колени с хрустом вдавились в осколки, и в воздухе снова запахло кровью. Но Антон не отстранился. Он обнял его крепче. Надёжнее. — Ненавижу… — прошептал Арсений и вцепился дрожащими руками в его футболку, зарываясь в плечо, в шею, туда, где было тепло, где можно было исчезнуть. — Меня? — тихо спросил Антон, даже не надеясь на ответ. — Весь мир… — голос был сорван. Полный бездонной усталости. Не злости — боли. — Я тоже… — тихо сказал Антон, проводя ладонью по напряжённой спине парня. — Они все эгоисты. Корыстные, лживые ублюдки… Но ты, Арсюш, ты не такой. — Не сейчас… пожалуйста… — прохрипел Арсений, снова зарыдав. Слова будто застревали в горле, вырываясь с трудом. — Я не хочу. — Хорошо… — прошептал Антон. — Всё, что ты хочешь, ладно? — Все? — Да. — Прошу, — Арсений резко отстранился, внимательно заглядывая в зелёные глаза. — Укуси. Можешь сделать все, что хочешь, но выпей до последней капли. Ты… — он снова заплакал, стирая окровавленными руками дорожки слез. Он смахнул влагу, оставляя на лице алые разводы, и взгляд на мгновение задержался на исчезнувшем порезе, но он ничего не сказал. — Ты… Был лучшим человеком из всех, кого я знал… — голос его задрожал снова. — Потому я хочу сделать что-то для тебя. — Мне было бы достаточно просто… увидеть твою улыбку, — прошептал Антон, запинаясь. — Или… поцелуй. Но только если ты сам хочешь. — Тош… пожалуйста… — Арсений обессиленно выдохнул. — Это конец, понимаешь? Я либо сделаю это сам… либо ты… Если я умру в твоих объятьях… Наверное, это будет приятная смерть. — Даже не думай об этом! — неожиданно громко и недовольно вскрикнул Антон, резко поднимаясь с пола вместе с дрожащим Арсением. — Тош… — Нет! Ты думаешь, что ты для меня… — он недовольно поджал губы. — Пакетик с кровью? Думаешь, что единственная моя цель — кровь? Если бы я хотел выпить тебя — я бы сделал это сразу. — Почему тогда не выпил?! — сквозь слезы прокричал Арсений. — Потому что я влюбился! — выпалил Антон. И замер. Молчание упало между ними. Густое. Горькое. Почти физическое. — Да… я всё знаю… — продолжил он тише, уже почти шёпотом. — Знаю, что тебе было не до любви, когда ты умирать собирался на той крыше! Знаю, что ты мечтал избавиться от меня с первой встречи, но я умирал от одной только мысли, что пока меня не будет рядом ты что-то сделаешь с собой! — он резко замолчал, боясь взглянуть парню в глаза. Он посадил Арсения на край стола, так осторожно, будто боялся, что тот рассыплется. — Прости… Я… — Арсений нервно рассмеялся, прикрывая странную ухмылку руками. — И поэтому ты меня обманывал? Вел себя, как… Ребенок. — Да! Потому что рядом с ним ты чувствовал себя в безопасности, а когда я был собой… — Антон рвано вздохнул. — Ты боялся меня и не мог успокоиться. — Ты мог укусить меня в любой момент! — едва слышно выдохнул Арсений. — Но это ты укусил меня! — перебил Антон. — Укусил и превратился в вампира! — Что? — Арсений резко отпрянул, в глазах мелькнул испуг. — Что ты сейчас сказал? — Говорю, что нельзя кусать всех подряд и пить их кровь, — чуть тише добавил Антон. — Я… Не пил… — прошептал Арсений, будто боясь поверить в собственные слова. — Пил! Тех нескольких капель хватило, а потом ты ещё и свою кровь мне дал! О чем ты думал в тот момент? — Антон снова кричал. — О том, что ты умираешь у меня на кровати! — выкрикнул Арсений в ответ, срываясь. — Да не умер бы я! Не умер! — крикнул Антон, голос дрожал от обиды и боли. — Ты весь горел, Тош… — он сглотнул. — Ты не хотел уходить. — Потому что я хотел с тобой переспать… — еле слышно прошептал Антон, опуская взгляд. — Это все инстинкты. Укусив вампира ты его… Подчиняешь. Понимаешь? Из-за твоего укуса я лежал на кровати и мечтал о том, чтобы ты… выебал меня. Как можно быстрее. — Я… Я не хотел, — растерянно сказал Арсений, отводя глаза. — Да? Не понравился? — Антон поднял голову и усмехнулся, криво, злым смешком. — Хотел себе маленького милого вампира, который был бы тебе до плеча? Чтобы глаза огромные и красивые, фигура миниатюрная и попа круглая? А там был я! Высокий, худой и неловкий! У кого встанет на такого как я? — У меня! Дурак! Мы ведь с тобой в тот день чуть не переспали. Я готов был… — голос Арса дрогнул. — На все. Антон промолчал, но резко покраснел. — Тош, в тот день… Все было не так, как ты сказал? — он нежно коснулся его щеки. — Посмотри мне в глаза и ответь. — Это все ты… Я постарался тебя успокоить, но ты почему-то возбудился. Я правда не знаю почему это произошло! Но я думал… Это из-за меня. Подумал, что нравлюсь тебе и теперь все будет иначе, а ты… — Влюбился по уши в зеленоглазого вампира… — спокойно закончил Арсений. — А перед этим укусил его. Чуть не избил… — Избил! — сгоряча перебил Антон. — Прости. Но… — Арс рассмеялся, мягко, почти извиняясь. — О чем ты думал в тот момент? Я ведь спал, а ты полез со своими поцелуями. — А как не лезть! Лежал весь такой! — Антон возмущённо вскрикнул. — Пах сладко на всю комнату и ноги свои длинные на одеяло закидывал. — Потому и ударил, — Арсений едва заметно улыбнулся. — Сейчас тоже… Ударил бы? — Нет, — Арсений наклонился ближе и прошептал ему прямо в губы: — Сейчас бы сначала укусил… А потом трахнул. Голос его стал хриплым, чуть низким, в нём проскользнуло что-то незнакомое. Он легко прикусил нижнюю губу Антона. Осторожно, играючи. — Чтобы утолить твоё желание. От тебя же несёт этим за километр. Всё не мог понять, чем пахнет… А это… — Это я, — с довольным мурлыканьем закончил Антон и притянул Арсения к себе, прижимая его голову к своей груди. — Ты опять что-то сделал, и я успокоился? — Арс мягко уткнулся носом в его шею. — Ни в коем случае, — неубедительно соврал Антон. — А ты успокоился? — Немного, твой запах немного помог, правда… От него в носу слишком щекотно, — он снова рассмеялся. — Кажется, это смущение. — Неправда! — вспыхнул Антон, прижимая его крепче. — Я совсем не смущён. Просто обнимаю парня, о котором мечтал весь последний месяц. Вот и всё. — М-м… И как ощущения? — Арсений улыбнулся уголками губ, не открывая глаз. — Очень приятно, — он зарылся носом в волосы, вдохнув его запах. — Очень-очень. — А что теперь со мной будет? — Арс сглотнул, голос стал серьёзнее. — Зацелую, заобнимаю и затрахаю, — мурлыкнул Антон. — Нет, я про то… Что я теперь вампир, — Арсений тяжело сглотнул. — Я больше не человек, да? Теперь мне нужно пить кровь, как и ты, убивать и… — Всегда быть возле того вампира, который тебя обратил, — уверенно прошептал Антон. — Почему я… Ничего не почувствовал?! — Ты наполовину вампир, а обращение было не таким тяжелым, потому что я всегда старался быть рядом. А ещё… Из-за того, что тебе было плохо, ты и не заметил сильные перепады в настроении и здоровье. — Удивительно, — он рассмеялся. — Хотел покончить с собой, но превратился в это… Что мне хоть даёт это обращение? — Нюх, слух, скорость, невероятно красивого и обаятельного вампира рядом, силу там… Много чего. А что тебя интересует? — Невероятно красивый вампир, — Арсений поднял бровь, внимательно наблюдая за реакцией парня. — А когда его приведут? — Эй! — Антон вскрикнул, хлопнув его по плечу. — Мы только начали встречаться, а ты меня уже дразнишь? — Подожди… мы начали встречаться? — с искренним удивлением уточнил Арс. — Конечно, — мягко отозвался Антон и медленно склонился к нему, коснувшись губами. Нежно, осторожно, немного дольше, чем нужно было для подтверждения слов. — Мой парень — вампир, — с лёгкой улыбкой произнес Арсений. — Самый настоящий! А ты блестишь на солнечном свете или может… Горишь? — С чего ты взял, что я должен блестеть? — фыркнул Антон. — Ты хочешь сказать, что я такой красивый, что на свету начинаю сиять? — Да, мой самый красивый вампир.

***

— Привет, — приторно сладко протянул Антон, резко вжимая Арсения в стену. Холодные пальцы скользнули под мягкую рубашку, нежно, но уверенно сжимая грудь и заставляя кожу покрыться мурашками. — Я так соскучился… — Тош, отпусти, — с усилием выдохнул Арсений, упираясь ладонями в его грудь, — ты же знаешь, я не люблю такое… — Не любишь? — губы Антона изогнулись в хищной ухмылке. Он прижался крепче, не оставляя ни сантиметра между их телами. Горячее дыхание опалило шею, заставляя Арсения нервно сглотнуть. — Мне казалось, что тебе очень нравится, когда я зажимаю тебя вот так, — прошептал он, упираясь одной рукой в стену рядом с головой Арсения, чтобы не дать ему отступить. Губы скользили по нежной коже, оставляя влажные следы, пока Антон настойчиво потирался всем телом о дрожащего в его руках парня. — Пусти… — его голос охрип, стал ещё ниже и тише. Он закусывал свою губу, пытаясь сдержать стоны, и неосознанно поддавался вперед, чтобы быть ещё ближе. — Так не хочу. — Врёшь, — прошептал Антон прямо в ухо, прикусывая хрящик. — Очень плохо врешь, я чувствую твое возбуждение в воздухе, — он показательно понюхал парня за ушком и тихо рассмеялся. — Пахнет любовью, возбуждением и… — на мгновение он замер, словно уловил что-то особенно сладкое. — Одержимость. Это она, да? Ты с ума сходишь по мне? — Отстань… — почти с досадой прошептал Арс, запрокидывая голову на плечо настырного вампира. — Только… если остановишься сейчас, — голос дрожал, но в нём уже не было силы, только тихая мольба, — пойдём в спальню. Антон замер, выпрямился. — И ты меня укусишь? — с надеждой прошептал он. — Вонзишь в меня свои клыки, пока будешь меня трахать? — Тош… — Тогда не отпущу, — выдохнул Антон, вновь прижимаясь к нему всем телом, чувствуя, как тот дрожит, будто на грани. Арсений ничего не ответил, только невольно вздрогнул, а затем, после короткой паузы, обречённо кивнул. — Только при одном условии, — прошептал он, сглотнув вязкую слюну, и в ту же секунду Антон легко подхватил его на руки, прижимая к себе. — Всё, что захочешь, любовь моя, — прошептал он, уткнувшись в его шею. — Абсолютно всё. Если бы Антон тогда знал, что именно попросит его любовь — он бы ни за что не согласился. Стоило им зайти в комнату, как Арсений молча запер дверь на замок и, не говоря ни слова, начал снимать свой старый галстук. Его движения были слишком спокойными, почти выверенными, а на губах играла тонкая, хищная улыбка. В глазах горел огонь желания, сдерживаемый только силой воли. — Раздевайся, — сказал он низко и ровно, непривычно холодным голосом. На секунду Антону даже показалось, что он не ему говорит это, а себе — будто пытается успокоиться, не потерять контроль. — Можешь снять сам, — не сдержав довольной улыбки, прошептал Антон и показательно медленно развязал домашний халат парня, который носил чаще Арсения. — Я успел сделать все сам, пока ты задерживался, — прошептал он ещё медленнее. — Хорошо, — голос Арсения дрогнул. Он постарался незаметно сглотнуть вязкую слюну и, отложив галстук на тумбочку, быстро сбросил с себя одежду и, не задерживаясь ни на секунду, подошёл к кровати. Антон проводил его взглядом, полный нескрываемого интереса. Прежде чем он успел что-то сказать, Арсений положил в центр кровати две подушки и кивнул в их сторону. — Ложись, — его голос стал хриплым, низким, руки заметно дрожали от напряжения и предвкушения. — Это будет быстро. — Что? — не сдержав заинтересованной улыбки, спросил парень. — Укусишь и всё? — Нет, сначала это, — он снова кивнул на подушки и сглотнул появившийся в горле ком. — Если сможешь продержаться и не кончить, пока я тебя подготавливаю — сделаю все, что захочешь. — Арсюш, ты что… — лицо Антона озарилось почти мальчишеской победной улыбкой. Он едва сдержал смех — не от насмешки, а от чистой, пронзительной радости. Продержаться ради всего о чём он мечтал? Легко. — Хорошо, но ты обещаешь! — он подошёл ближе и, склонившись, прошептал прямо в его губы: — Ты сделаешь для меня абсолютно всё? — Да, — почти не слышно прошептал Арсений, снова потянувшись к галстуку. — Хочешь меня связать? — Антон медленно приподнял бровь, голос его был наполнен тихим вызовом, будто невесомым прикосновением к границе дозволенного. Он играл — легко, опасно, изощрённо, сводя Арсения с ума каждым движением, каждым взглядом. Он видел, как тот с трудом сохраняет самообладание — сдержанность трещала по швам, и последняя тонкая нить, державшая его в узде, была натянута до предела… И готова оборваться. — Немного, — прошептал тот, опускаясь коленом на кровать. Он аккуратно связал Антону руки над головой, привязывая их к металлическому изголовью. — Пять минут. Если продержишься пять минут. — Без проблем, — самоуверенно бросил Антон и принял самую соблазнительную позу, какую только знал. — Но сможешь ли продержаться ты? Если кончишь раньше меня — тоже кусаешь, — без тени стеснения прошептал вампир, расплываясь в довольной улыбке. — И трахаешь. — Хорошо, — Арсений снова кивнул, стараясь держать себя в руках и вовсе не дышать. Вся квартира была пропитана запахом Антона, который сводил его с ума. Сладкий, невероятно притягательный и такой манящий, что перед глазами все плыло, а руки дрожали от волнения. — Пять минут, — напомнил Антон, кивнув в сторону телефона. — Поставь таймер. — Д-да, — заикаясь прошептал Арсений и трясущимися пальцами набрал нужное время. — Сюш… только не включай пока, — голос Антона стал неожиданно мягким, почти трогательным. — Почему? — Арсений остановился. — Потому что это первый раз. Первый, когда мы делаем это вот так. Да и к тому же, первый раз, когда ты уже полноценный вампир… Арсений замер, и тишина между ними стала ещё глубже. Только дыхание, только напряжённый взгляд и медленно нарастающее чувство, будто время действительно остановилось. — Д-да…? — Арсений нахмурился, словно не сразу понял смысл. — Что это значит? — То, что у тебя на лице всё написано, — Антон тихо рассмеялся. — Я пахну слишком сильно, правда? Ты весь дрожишь. — Пахнешь, — выдохнул парень, и тут же резко отстранился, словно испугавшись. — Ты сделал это специально? — Нет, — спокойно ответил Антон, — просто я тебя очень хочу. А у новых вампиров обострённое обоняние. Вкусно, да? — Очень… — Арсений провёл ладонью по его бедру, нерешительно, будто боясь нарушить хрупкое равновесие. — Ты хочешь, чтобы я тебя укусил, да? Потому сейчас… — Нет, иди ко мне, — Антон кивнул на свою грудь и вновь спокойно улыбнулся. — Ложись на меня и попытайся успокоиться, потом продолжишь. — Почему ты… — Арсений припал к его груди, жадно вдыхая носом сладкий, невероятно родной аромат. — Почему помогаешь? Мог бы… — Не мог бы, — перебил Антон, нежно касаясь ладонями его спины. — Мы ведь договорились. Зачем мне тебя обманывать? — Спасибо, — Арсений прижался губами к его шее, оставляя несколько влажных поцелуев. — Очень пахнешь. — Незнакомых вампиров не нюхай, ладно? — с усмешкой ответил Антон, прижимая его крепче. Руки скользнули ниже, к бёдрам, и он медленно усадил Арсения к себе на колени, будто намеренно подчёркивая близость. — Ты снял галстук… — в голосе прозвучал упрёк, едва слышный, почти детский. — Зачем? — Развязался, — невинно солгал Антон, покрепче обнимая его. — Потом свяжешь меня снова, если захочешь… Но сейчас… Как я мог тебя отпустить? — Раньше ты так не пах, — прошептал Арсений, почти уговаривая себя сохранять хладнокровие. Его дыхание было прерывистым, сердце билось в висках. — Пах, просто сейчас ты чувствуешь все в разы острее, — мягко ответил Антон, утыкаясь носом в его макушку. — Теперь понимаешь, почему я не мог сдержаться в тот день? — Понимаю, но раньше ты пах не так, точнее, — он неуверенно отстранился, заглядывая парню в глаза. — Раньше ты пах вкусно, немного сладко, но сейчас… Я надышаться тобой не могу. Антон покраснел, словно мальчишка, и крепче прижал его к себе. — Не говори так… — прошептал он, прячась лицом в его волосы. — Просто… любовь тоже вкусно пахнет. — Любовь? — тихо рассмеялся Арсений, заглядывая в его глаза. — Твоя или моя? — Обе, наверное… — прошептал Антон, слабо улыбаясь. — Это любовь, возбуждение и… Тош, ты соскучился сильно? — Мг, — Антон неуверенно кивнул, пряча смущённый взгляд. — Оно не должно пахнуть так сильно… но ты всё равно чувствуешь. — Все чувствую, мой хороший, абсолютно все, — прошептал Арсений, почти касаясь его губ. — Моя любовь пахнет? Тебе нравится, как она пахнет? — Очень нравится, — прошептал Антон, скользнув носом по щеке, медленно опускаясь к его шее. — Ты давно пахнешь любовью, потому я смог привыкнуть. — Спасибо, что не съел меня сразу, — Арсений мягко потрепал его по волосам и потянулся за галстуком, что остался на кровати. — Я бы не справился… — Я тоже, — Антон усмехнулся, прикасаясь к его губам. — Если бы я был обращённым вампиром, я бы не продержался ни секунды. А ты сейчас… Он задержал взгляд, а потом, чуть улыбнувшись, добавил: — …просто отлично справляешься. — Надеюсь, ты тоже справишься, — губы Арсения тронула хитрая улыбка, и он нарочно медленно потёрся о его грудь, ловя удовольствие в каждом движении. — Всего пять минут, — прошептал он, оставляя короткий, едва заметный поцелуй. — Пять минут — и можешь просить меня о чём угодно. — Да, — на губах Антона родилась хищная, довольная улыбка победителя и он не сдержал себя от тихого смешка. — Ещё пять минут и ты меня укусишь, а потом я укушу тебя… — Посмотрим, мой любимый маленький вампир… — с довольным тоном пробормотал Арсений, приподнимая Антона чуть выше и подкладывая подушку ему под бёдра. — Самый лучший, — так же мягко протянул Антон, внимательно наблюдая за уверенными действиями парня. — Хорошо, мой самый лучший, самый любимый вампир, — с нежным смехом прошептал Арсений, не удержавшись от поцелуя в висок. — Эй! Всего через пять минут, я буду кусать твою шею, а ты мою! Не смейся, — по-детски поджав губы, обиженно прошептал Антон. — Да, Тош… через пять минут, — сдерживая улыбку, кивнул Арсений. Затем быстро включил таймер на телефоне, и отложил его в сторону. Антон только хотел что-то сказать, но не успел — Арсений резко притянул его за бёдра ближе, и в следующее мгновение его горячий язык коснулся чувствительного, сжатого входа. — Ты… что делаешь? — Антон резко дёрнулся, в голосе проскользнул испуг, но Арсений только крепче сжал его бёдра, жадно покрывая влажной слюной подрагивающее, чувствительное отверстие. Его движения были уверенными, продуманными, слишком горячими, словно он сдерживал себя из последних сил. Он делал всё медленно — дразняще, нарочно, будто испытывая терпение, но при этом оставался осторожным, внимательным, будто боялся причинить боль. Антон чувствовал абсолютно всё: крепкие руки, царапающие кожу, влажную, быстро высыхающую слюну, приторный, терпкий запах возбуждённого тела Арсения — густой, сладкий, настолько сильный, что хотелось потерять сознание. Этот запах будто заполнял лёгкие, оседал внутри плотными, липкими комками, и с каждым вдохом Антона всё больше накрывало. Арсений был возбуждён до предела и сам сейчас едва сдерживался. Сдерживался, но пах так, что у Антона перед глазами туман появлялся, а запах оседал в лёгких плотными, сладкими комками. Он дышал сорвано, быстро и очень резко, чередуя нос, рот и свои тихие, сорванные всхлипы. Внутри все горело огнем, внизу вспыхивало обжигающее, странное чувство, но Арсений, кажется, даже не пытался остановиться или замедлиться. Его язык уверенно двигался внутри, обильно смачивая и подготавливая, горячее дыхание обжигало нежную кожу, а тихое, восторженное постанывание, окончательно сводило Антона с ума. — Сюша… — растворяясь в очередном громком стоне, прокричал Антон и выгнулся в спине так резко, что полностью проехался возбуждённым членом по лицу Арсения. Тот на это не сказал ни слова. В его глазах мелькнуло странное принятие и осознание, в следующее мгновение он провел языком по всей промежности, впервые за этот вечер притрагиваясь к члену Антона. У того от такой неожиданной ласки из груди вырвался почти звериный рык, и он сжал простыни так крепко, что краем уха услышал тихий хруст. — Ар-рррс… — Тише, только язык внутри, я помню, — на одном дыхании прошептал Арсений, вновь прижимаясь скользкими губами к блестящему отверстию. — Не было языка… — отчаянно прошептал Антон, срываясь на крик, и в следующую секунду кончил, пачкая свой живот и невероятно довольного Арсения. — Дыши… всё хорошо, — прошептал тот, осыпая внутреннюю сторону бедра мягкими, тёплыми поцелуями. Антон в его руках резко обмяк, превращаясь в невероятно мягкую, растаявшую на солнце конфету. Точно такую же сладкую, липкую и очень горячую. У Арсения от это ассоциации во рту скопилось слишком много слюны и отчего-то увеличились клыки. Медленно скользнув языком по нежной коже, Арсений вдохнул полной грудью и прежде, чем успел осознать свое желание, впился острыми зубами в бледную кожу. Гортанный, резкий стон Антона пронёсся по комнате как вспышка. Он выгнулся ещё выше, почти до хруста, его глаза закатились, а сердце бешено забилось в груди. — Ар-ррс… — голос Антона сорвался в тихий, сдавленный всхлип, грудь поднималась с каждым вдохом, а дрожащие руки судорожно сжимали волосы Арсения. — Очень вкусно, — прошептал тот, отрываясь и с трудом переводя дыхание. Его взгляд блуждал по бледной коже, на которой теперь красовались две крошечные дырочки с медленно стекающей кровью. — Слишком вкусно. — Минуту! Арс, пожалуйста… — Антон резко всхлипнул, попытался оттянуть его за волосы, но сил почти не осталось. — Ты же сам хотел… — голос Арсения звучал хрипло, низко, срывался. — Не так быстро, я сейчас снова… — Антон судорожно выдохнул, почти умоляя, но в тот же миг почувствовал тёплую ладонь на животе. Она мягко, но уверенно прижала его к кровати, и тело послушно отозвалось — напряжение слегка отпустило, дыхание стало глубже. — Хорошо, — достаточно спокойно прошептал парень, но уже в следующее мгновение его губы снова коснулись кожи — совсем рядом с прежним укусом. Острые клыки легко, почти нежно, пронзили плоть, а из груди Антона вырвался долгий, дрожащий всхлип. Он едва успел вдохнуть, но вдруг ощутил, как Арсений обхватил ладонью его член и начал надрачивать — быстро, ритмично, уверенно, с такой точностью, будто знал его тело не хуже самого Антона. — Сейч… — Антон закричал, выгибаясь дугой, и содрогнулся в новом, оглушительном оргазме. Сделав ещё несколько глотков, Арсений медленно отстранился и посмотрел на полностью потерянного и расслабленного парня, который лежал на кровати звёздочкой, разбросив некогда связанные руки. Его грудь и живот были испачканы белым, густым семенем, а на лице застыла довольная, почти детская улыбка — нежная, безмятежная, расслабленная. — Прости… Ты как? — Арсений внимательно посмотрел парню в глаза, невероятно нежно и осторожно поглаживая его по щеке. — Было больно? — Нет, — выдохнул Антон, потянувшись к его ладони щекой. — Очень хорошо… даже слишком, — он хихикнул и чуть нахмурился. — У тебя все губы в крови. — Я не остановился, — с ноткой вины прошептал Арсений, склоняясь ближе, почти прижимаясь лбом к его виску. — А ты… ты ведь проиграл. Где-то на фоне зазвонил таймер и Арсений быстро его выключил. — Да? — протянул Антон с притворной насмешкой и вдруг, лениво облизал его губы, слизывая остатки своей же крови. — Какая гадость. — Неправда, ты очень вкусный, очень, — он резко перетянул Антона к себе, устроив его на своих бёдрах, и заглянул прямо в глаза. — Я никогда в жизни не пробовал ничего вкуснее. — И не попробуешь, — с усмешкой отозвался Антон, прижимаясь лбом к его груди. — А я могу…? Тебя… Арсений не ответил сразу. Он лишь посмотрел на него долгим, тёплым взглядом, затем медленно склонил голову вбок, открывая бледную, беззащитную шею. — Сколько хочешь, — прошептал он. — Один раз хочу, — Антон смущённо улыбнулся, наклоняясь к нежной коже. Губы дрожали, дыхание сбивалось, и он прошептал прямо в шею: — Только один, можно? Я хочу потом еще… Во время оргазма. — Хорошо, — Арсений коснулся его лица ладонью, взгляд стал серьёзным, чуть тревожным. — Тош… кусай. — Правда можно? — прошептал Антон, будто до конца не веря. — Да, — Арсений мягко провёл пальцами по его затылку и помог склониться ближе. — Ты ведь хотел. Антон прижался губами к тёплой коже, долго дышал еле слышно, запоминая вкус, аромат, ощущение под пальцами. Потом слегка приоткрыл рот, дрожа от напряжения и возбуждения. — Очень… — сдавленно прошептал Антон, облизывая свои губы. — Я осторожно укушу… И укусил. Неуверенно впился зубами в чужую шею, боясь сделать слишком больно. Но стоило Арсению прижать его голову ещё ближе и сильнее, Антон мгновенно растворился в этом невероятно сладком вкусе чужой крови. Он пил так жадно и быстро, словно не пил долгие годы, но стоило ему услышать рваный, слишком сдавленный стон Арсения, он резко отстранился. — Больно? — прошептал он, заглядывая в мутные, полные желания глаза. — Нет, — прошептал Арсений, тяжело дыша. — Но… можно я? Его ладонь скользнула вниз, осторожно обхватила округлую ягодицу, оттягивая её, открывая доступ. Антон чуть приподнялся, послушно, уверенно. — Да, пожалуйста, — чуть громче прошептал Антон и немного приподнялся, позволяя Арсению войти внутрь одним плавным движением. Когда из его красных от крови губ вырвался первый тихий стон, Арсений вновь наклонил голову в бок, позволяя парню укусить его с другой стороны. — Сюш… можно? — голос Антона сорвался, взгляд стал умоляющим, почти трепетным. — Да, — Арсений прижал его к себе, и Антон, не колеблясь, впился клыками в нежную кожу предплечья. — Это… очень приятно, — прохрипел парень, двигаясь быстрее, глубже. Он сжимал бёдра Антона, удерживая его близко, будто боялся отпустить хоть на миг. — Быстрее… пожалуйста… — простонал Антон, отрываясь от шеи. Он прижался к губам Арсения, шепча сквозь дрожь: — Сюш… глубже… ещё… Я… люблю тебя. Очень. — И я тебя очень люблю, — охрипшим голосом прошептал Арсений, резко прикусывая нижнюю губу Антона, затягивая поцелуй. Тот задрожал, всхлипнул, выгибаясь сильнее, и в уголках глаз выступили слёзы — не от боли, нет, а от слишком сильного чувства, которое не вмещалось в теле. — Тош… кусай, ты же хотел, — выдохнул Арсений и резко прижал его к своей шее. Сам в это же мгновение впился в предплечье Антона, и всё вокруг взорвалось. Оргазм захлестнул Антона с головой, словно мощная волна. Руки бессильно опустились на грудь Арсения, а пальцы едва касались горячей кожи. Губы всё ещё цеплялись за его шею, как будто не могли отпустить, а по щекам текли слёзы — тихие, неконтролируемые. Он был полностью оголён в этом моменте — не телом, душой. Слишком чувствительный, слишком ранимый, словно всё его существо растворилось в любви, боли и преданности. — Маленький мой, хороший… — на одном дыхании прошептал Арсений и, толкнувшись ещё несколько раз кончил. Антон припал губами к шее ещё сильнее, жадно глотая слишком сладкую в данный момент кровь. — Ты как? — мягко прошептал Арсений, поправляя растрёпанные волосы Антона и медленно поглаживая его по спине. Он лежал у него на животе, полностью повторяя их позу до этого. — Маленький мой… Антон не ответил, но сильнее прижался к его груди, вдыхая родной запах, словно прятался в нём от всего мира. — Мой самый любимый вампир, — с мягкой усмешкой сказал Арсений, но вдруг почувствовал, как тело Антона слегка напряглось. — Тош… ты в порядке? — Да… — неуверенно выдохнул тот. — Я сделал тебе больно? — Арсений нахмурился, стараясь заглянуть в его лицо, но Антон лишь сильнее вжался в его шею, пытаясь спрятаться. — Тош, что-то болит? — Нет, но ты… Не делай так больше, — едва слышно прошептал Антон, поджимая губы. — Не кусать? Было больно, да? Прости я… — Без предупреждения не кусай! — чуть громче бросил Антон, едва заметно вздрагивая. — Это было очень неожиданно. — Испугался? Тош, ты испугался? — как можно мягче спросил парень, сдерживая глупую улыбку. — Я был не готов и кончил слишком быстро, а ещё твой язык… О таком нужно предупреждать, — он медленно отстранился и неуверенно посмотрел Арсу в глаза. — Я не знал, а ты… Разве это правильно? — Конечно, ты ведь кончил благодаря моему языку, — с лёгким смехом ответил Арсений, поглаживая его по щеке большим пальцем. — Не понравилось? — Очень понравилось, — буркнул Антон, поджимая губы и стараясь не улыбнуться. — Но я чуть не отключился! Почти пропустил лучший оргазм в своей жизни, — недовольно добавил Антон чуть тише. — Хорошо, — усмехнулся Арсений, — когда следующий раз буду тебя вылизывать там, обязательно скажу заранее. — Это было приятно, но я все равно выиграл, — недовольно добавил Антон. — Проиграл, — тихо поправил его Арсений. — Но ты очень хорошо держался, потому… Выиграл. Укушу тебя, когда попросишь, — не сдержав мягкой, невероятно теплой улыбки, добавил парень.

***

— Я вернулся! Антон, ты дома? — устало протянул Арсений, заглядывая в комнату. Он вышел из квартиры всего несколько часов назад — срочное дело на работе, которое на выходных мог решить только он. Вот только в его планах был отдых, потом появился Антон, но никак не поездка в офис и почти час работы с бумажками. Антон, конечно, хотел увязаться следом, но Арсений не рискнул тащить за собой по городу непредсказуемого вампира с уровнем концентрации как у котёнка в магазине с мячиками. — Антон? Ушел уже… — Арсений заглянул на кухню и, не заметив там никого, направился в спальню, чтобы переодеться. За окном светило яркое солнце, неожиданно появившееся между туч, а вся квартира утопала в ярком свете. Но стоило Арсению вернуться на кухню, чтобы поставить чайник, как он замер. На подоконнике, прямо под солнечным лучом, растянулась крошечная летучая мышка, выставив свой животик так, чтобы его грело солнышко. — На подоконнике моём развалился… пузико греет, — с неожиданной нежностью пробормотал Арсений и осторожно дотронулся до крыла. Мышонок не проснулся, лишь лапку невзначай отдернул назад, уходя от навязчивого прикосновения. — Антош, просыпайся, — Арсений наклонился ближе и тихонько подул на него. Мышонок резко встрепенулся и злобно замахал лапкой, отмахиваясь от неведомого ветра. Арсений тихо рассмеялся и, взяв кухонное полотенце, бережно накрыл маленькое тельце. Когда сонный мышонок все же проснулся, парень уже домывал последнюю тарелку и внимательно поглядывал на подоконник. На нем все так же лежал Антон в облике летучей мыши и сонно потягивался, открывая маленький ротик. Когда его большие глаза посмотрели прямо на Арсения, он на мгновение испугался, но стоило парню резко дернуться к нему, он чуть не свалился с подоконника. — Осторожнее, упадёшь, — прошептал он, не сдержав улыбки, и подошёл ближе к потерянному Антону. Тот несколько мгновений смотрел на него, а потом быстро прилетел ближе к полу и принял свой обычный облик. — Ты почему меня не разбудил? — недовольно бросил вампир, складывая руки на груди. — Я ведь все проспал! Мы же собирались провести выходной вместе! — Ты собирался, Тош, — спокойно отозвался Арсений, возвращаясь к раковине. — Я хотел просто отоспаться и сходить за продуктами. — А я? Где я в твоих планах? — драматично спросил Антон, опускаясь на стул. — Я не знал, что ты придёшь. — Мог бы догадаться! Я прихожу почти каждый день, — возмутился Антон, закатив глаза. — Почему ты меня не позвал? Мог ведь разбудить. — Ты так сладко спал… Я не рискнул, — Арсений тихо усмехнулся, бросив взгляд на всё ещё надувшегося вампира. — А почему ты уснул у меня на подоконнике? Тебе ничего не будет от солнечного света? — Нет, говорят, он очень полезен, — Антон гордо поднял голову, задирая нос. — Тебе бы тоже… Он не помешал. Ходишь тут бледный, как… — Как кто? — нахмурился парень, оборачиваясь через плечо. — Не знаю я… — он смутился и почесал шею. — Просто цвет у тебя какой-то… нездоровый. Бледный ты сегодня. — Спасибо, — сдержанно отозвался Арсений и, выключив кран, вытер руки о полотенце. — Последую твоему примеру и буду загорать на подоконнике. Он бросил полотенце на спинку стула и уже направился в комнату, когда за его спиной раздалось виноватое: — Стой! Ну, не обижайся, — Антон поспешно догнал его, схватив за локоть. — Мне ты… даже с таким цветом нравишься. Очень… Необычно. — Всё сказал? — Нет… — Антон замялся, не отпуская его руку. — Мы будем… ну… смотреть дальше тот сериал? — Сериал? — Ну, тот, что ты включил в прошлый раз… Там все сидели в одной комнате, смеялись, перебивали друг друга. Ты их своими друзьями назвал, — он чуть поник, будто боясь, что всё перепутал. — Не мои друзья, просто друзья. Сериал такой, — не сдержав теплой улыбки, сказал Арсений. — Очень хороший. — Вот-вот! Мне он понравился… особенно когда ты смеялся. Мы можем… снова? Вместе? Антон осторожно коснулся его ладони, как будто невзначай, пальцы мягко провели по коже, оставляя после себя тепло. Арсений невольно вздохнул и сел на кровать. — Да, можем. Только оденься сначала, — устало сказал он, бросив взгляд на стоящего перед ним обнажённого вампира. — Почему ты всё время ходишь голым возле меня? — Потому что я тебе доверяю, — беззаботно бросил Антон, натягивая чужие шорты. — Ты хороший человек. А значит… не сделаешь со мной ничего плохого. — А при чем тут одежда? — он вопросительно поднял брови. — Ну… Ты ведь сделаешь только хорошее, если я буду без одежды… — Например? — Поцелуешь? Антон на мгновение замер, потом робко улыбнулся, подался вперёд и прикоснулся губами к его щеке. Поцелуй вышел осторожным, почти детским. Тёплым. — Вот так, — прошептал он. — Поцелуешь? Арсений усмехнулся: — Обещаешь, что больше не будешь ходить голым? — Обещаю, — Антон засиял. — Только поцелуй ещё раз. — Иди уже, — хмыкнул Арсений, но всё же притянул вампира за талию, легко коснулся губами его щеки и почувствовал, как та сразу же вспыхнула румянцем. Антон застыл, будто наслаждаясь этим моментом, а потом робко попросил: — А можно ещё раз? — Нельзя, — отозвался парень, опускаясь назад на подушки. — А если я попрошу? — Тош… — Всего один раз. Честно. Арсений глубоко вздохнул, потянулся и снова чмокнул его в щёку — на этот раз чуть дольше, чуть теплее. — Тош, а я могу тоже…? В маленького… — неожиданно заинтересованно и даже уверенно спросил Арсений. Голубые глаза смотрели прямо на Антона с каким-то детским энтузиазмом. — Ты хочешь принять облик ребенка? Как я? — уточнил Антон, приподнимая бровь. — А я могу…? Или только такие, как ты…? — он говорил с задумчивой серьёзностью, хотя в глазах по-прежнему плясал озорной свет. Он внимательно следил за каждой эмоцией, мелькавшей на лице Антона. — А ты хочешь? — усмехнулся тот, легко притянув парня к себе. Он обнял его, мягко прижал к груди и провёл рукой по его волосам с почти родительской нежностью. — Ты ведь и так не особо большой. — Антон! Мне просто интересно… — Арсений тут же надулся, поджал губы и на мгновение даже попытался отстраниться, но Антон не отпустил. — Прости, мой хороший, — мягко прошептал он, ещё крепче прижимая парня к себе. — Я научу. Он легко подхватил Арсения на руки, как ребёнка, и неожиданно крепко прижал к своей груди, вдохнув его запах — родной, тёплый, самый желанный. Сердце колотилось сильно и часто, но не от страха — от нежности, от близости, от тех голубых глаз, полных безграничного доверия и странной, хрупкой любви. — Для начала тебе нужно… просто вдохнуть, — сказал он, опускаясь на кровать и усаживая Арса себе на колени. — Хорошо. Я буду стараться, — мурлыкнул Арсений прямо ему в губы и оставил лёгкий, почти воздушный поцелуй. — Спасибо тебе. — Арсюш… — на бледной коже Антона выступил румянец, и он неожиданно опустил взгляд. — Не делай так… а то до обучения мы точно не дойдём. Арсений тихо хихикнул, довольно устроившись у него на коленях. — Для начала — глубокий выдох, — уже спокойнее продолжил Антон. Его правая ладонь легла на грудь Арсения, ощущая быстрое биение сердца, а левая — скользнула на бедро, ободряюще сжав тонкую ткань домашних шортов. — Ты должен почувствовать себя спокойно, уверенно, — голос дрогнул, но Антон справился. — Ты должен полностью расслабиться. — Закрой глаза и медленно вдохни, — он говорил мягко, будто укачивал. Его большая ладонь скользнула выше, к ключице, к шее. — Представь, что ты сейчас находишься на острове, вокруг только вода и тихие звуки океана. Он склонился ближе. Тёплый выдох прошёлся по шее Арса. Затем лёгкий, почти неуловимый поцелуй коснулся кожи под ухом. — Представил? — Антон говорил едва слышно. — А теперь подумай… Кого бы ты хотел увидеть рядом на этом острове? Левая рука медленно скользнула по бедру, задержалась у резинки шорт, затем осторожно нырнула под ткань, заставляя дыхание Арсения сбиться. Пальцы двигались неспешно, почти лениво, но от каждого прикосновения под кожей вспыхивал огонь. — Тебя, — чуть слышно выдохнул Арсений, не открывая глаз. — Что ты хочешь мне сказать? — Антон прижался губами к шее, чуть сжал нежную кожу, втягивая её в лёгкий поцелуй. — О чём попросить? Арсений распахнул глаза. В них была смесь смущения, упрямства и обиды. — Чтобы ты не пытался ставить на мне свои опыты и не шутил так, — буркнул он и отстранился. — Очень смешно! Антон застыл на секунду, а потом тихо рассмеялся, поджав губы. Его руки не спешили убирать Арсения с колен. — Прости, — с ласковой грустью прошептал он. — Ну как было промолчать? Ты ведь такой… Словами не передать. Арсений покраснел, но уже не спорил. Он просто остался сидеть у него на коленях, уткнувшись лбом в плечо, и на губах его медленно расцветала упрямая, но счастливая улыбка. — Я не могу, да? Превратиться? — Представь себя маленьким и мысленно согласись стать ребенком, — пробурчал Антон, с трудом справляясь с внутренним волнением. Он всё же обхватил Арса за спину, крепко прижав к себе. Через мгновение на его коленях уже сидел крохотный Арсений, сидел и смотрел своими огромными голубыми глазами прямо на него. — Какой ты маленький! — выдохнул Антон и тут же громко рассмеялся. Он подхватил малыша на руки, легко прижимая к себе, как мягкую игрушку. Его маленькому Арсюше на вид было где-то 4, он внимательно изучал его пронзительным взглядом и возмущённо поджимал пухлые губы. — Пусти! — его детский голос прозвучал так уверенно и возмутительно мило, что Антон засмеялся ещё сильнее. — Не пущу! Как я могу отпустить такого мальчика? — он ещё крепче прижал его к себе, закрывая ладонью спинку и ощущая, как под тонкой рубашечкой бьется крошечное сердечко. — Ты зачем в такого крошку превратился, а? — Я не знал! Отпусти меня! — Арсений брыкал ножками, пытался вырваться из крепких рук, но Антон лишь сильнее поднимал его над землёй, с восхищением разглядывая крошечные черты лица. — Ты был невероятно обаятельным ребёнком… И таким красивым. Мама, наверное, никому тебя и не показывала, чтобы не украли, — с нежной усмешкой проговорил Антон. Малыш вдруг притих. — Я сирота. Антон резко замолчал, а через мгновение прижал ребенка к своей груди, осторожно поглаживая по спине. — Уже нет, у тебя ведь я есть. У тебя есть семья, а потом я познакомлю тебя со своими родителями, — Антон едва слышно всхлипнул. — Они хорошие вампиры, ты им понравишься. Они не смогут заменить тебе родителей, но сделают для этого все. Арсений не сразу ответил. Его голос прозвучал спокойно, по-взрослому твёрдо, несмотря на детскую оболочку: — Не нужно. Мне достаточно тебя. — Да… А мне — тебя, — слабо улыбнулся он, опуская малыша себе на колени. — Ты ведь у меня такой крохотный. Тебе нужна защита… и любовь. Он ещё не договорил — как тело в его руках резко изменилось. Пространство словно снова содрогнулось, и в следующее мгновение взрослый Арсений сидел у него на коленях, вжимая в кровать. — Кому тут защита нужна, а? — ухмыльнулся он, глядя сверху вниз тем самым взглядом, от которого под кожей разгорался пожар. Антон не дрогнул. Его рука резко скользнула к шее парня и притянула его ближе, сжав так, будто боялся отпустить, будто именно этот момент держал его на плаву. — Тебе, — прошептал он хрипло. — Больше, чем ты готов признать. Поцелуй обрушился на них, как буря — жадный, глубокий, будто Антон вынырнул из-под воды и впервые за долгое время сделал вдох. — Тогда… защищай, — прошептал Арс, на губах у него играла едва заметная, почти дерзкая улыбка. Одним плавным движением он снял с Антона футболку, проводя ладонями по оголённой коже — медленно, уверенно, будто рисовал по тёплой воде.

***

— Не трогай меня! Я не твой ужин! — прорычал Арсений и сжал зубы, прижавшись к стене. — Хватит за мной бегать! — Ну всего один разок, — жалобно протянул Антон, глядя на него сверху вниз, и сжал губы, почти по-детски. — Жалко что-ли?! — Да! Очень жалко! — резко огрызнулся Арс и метнулся в дальний угол комнаты, как загнанный зверь. — Только попробуй! — Так ты не даёшь! Я хочу попробовать, — отчаянно протянул вампир, и вскинул голову, в глазах загорелся вызывающий блеск. — Снимай одежду! Запачкаешь! — уверенно добавил Антон. — Даже не подумаю! Свою можешь снимать, а меня не трогай! — Так бы сразу сказал! Все сниму, — довольно сказал Антон и в мгновение скинул футболку через голову, бросив её на пол. Шорты соскользнули вниз с лёгким щелчком резинки. — Теперь ты не будешь от меня бегать? — с надеждой прошептал он, подойдя ближе. — Буду! — Ну, Арсюш, пожалуйста, — умоляюще протянул Антон. — Один укус… — Знаю я твой один укус! — гневно крикнул Арсений. — Сколько дней мы с тобой не могли вылезти из кровати? Пять? — Всего три, — на лице Антона появился румянец, а в глазах мелькнуло смущение. — И это ты хотел меня слишком сильно… Я из-за тебя ещё два дня встать нормально не мог. — Потому и отказываюсь! Головой подумай, тебе это нужно? — Конечно! — неожиданно громко крикнул Антон. — Ты меня из своих рук и на минуту не выпускал, а трахал так… — он запнулся и отвёл взгляд, голос стал тише. — От такого не отказываются! — Тош, сексом можно заниматься и без укусов, — он устало потер переносицу, избегая пронзительного взгляда. — Я не могу себя контролировать после укусов, как ты не поймёшь?! — И я тоже! Потому и предлагаю… — он сглотнул, будто собрался признаться в чём-то опасном. — Вместе. Разве это плохо? — Тебе не нравится наш обычный секс? — Нравится, конечно! — Антон вспыхнул, глаза засияли. — Но и вампирский тоже нравится! Ты с ума сходишь в постели, даже передохнуть времени не даёшь! — Это плохо! — Арс почти простонал, закатывая глаза. — Нет! В прошлый раз я пытался от тебя отползти, чтобы попить воды, а ты… — Антон вдруг залился краской и заговорил быстрее, — дернул меня назад с такой силой, что на кровати остались следы от ногтей. — Прости… — хрипло выдохнул Арсений, но тут же осёкся. Слова застряли в горле. Он даже не осмелился взглянуть на Антона. — Пока не укусишь снова — не прощу! — упрямо бросил тот, не уступая ни на шаг. — Тош, это не нормально… — с досадой выдохнул Арс, резким движением распахивая окно. Морозный воздух резко подул прямо в лицо, остужая и возвращая в реальность. — Но я хочу так, понимаешь? — Антон подошёл со спины и медленно обнял его за талию, прижимаясь всем телом. Его голос стал ниже, почти шепотом. — Хочу настоящего тебя, дикого, несдержанного. Хочу, чтобы ты был со мной честным и открытым, чтобы твои желания не отличались так сильно. — Я… И вдруг — холодный порыв ветра ударил в лицо, и в тот же миг он почувствовал, как что-то тонкое, острое и цепкое сжалось вокруг его шеи. — Я ведь попросил, Тош… — с глухим стоном прошептал Арсений и понял, что снова выпадет из жизни на ближайшие несколько дней. — Я ведь и не делаю ничего, — обиженно прошептал Антон, сжимая свои руки на животе парня. — Если твои руки здесь, — голос Арсения осип, стал ниже. — То что сейчас сжимает мое горло? Антон замер. А потом, словно очнувшись, резко развернул его к себе, вглядываясь в лицо, глаза и шею. Он наклонился, почти уткнувшись носом в ключицу, и, принюхавшись, прошептал: — Мышата. Голос его был полон удивления и восхищения, как будто он увидел нечто редкое и волшебное. — Маленькие ещё. — Какие мышата? — голос Арсения дрогнул от страха. — Сними с меня это. — Подожди, — тихо сказал Антон и положил ладонь на грудь Арсения, не позволяя ему двинуться с места. — Антон! — Да не кричи ты, — почти шепотом, с мягкой укоризной сказал Антон, осторожно наклоняясь к его шее. — Они замёрзли… совсем без сил, — добавил он уже с нежностью, аккуратно снимая с чужой шеи двух крошечных летучих мышат. Маленькие, лоснящиеся крылышки дрожали, цепкие лапки с трудом отпускали теплую кожу. Он прижал их к груди, словно оберегая, и, не сдержав лёгкой улыбки, добавил: — Ты им очень понравился. Еле отцепил. — Конечно, ко мне всякая нечисть прямо липнет, — фыркнул Арсений, не подумав, — от первого спасённого до сих пор избавиться не могу… Он осёкся и увидел, как в глазах Антона промелькнула боль. Глубокая, неожиданная, почти детская. Зелёные глаза потускнели, ресницы дрогнули. — Тош… Я не это… — Я не знал, что ты думаешь обо мне вот так, — голос Антона стал резким и холодным, губы поджались в тонкую линию. — Надоедаю, да? — Нет! Прости… — Арсений шагнул вперёд, хотел обнять, удержать, но Антон осторожно отстранился, не глядя в глаза. — Нет, всё как раз так, как ты и сказал, — почти шёпотом произнёс Антон, напряжённо глядя в пол. — Я навязался. А ты… Героически терпишь. Арсений сжал губы, словно проглатывая слишком горькое признание. Он шагнул ближе, голос стал мягче, почти неузнаваемо тёплым: — Антош… хороший мой. Самый лучший. Антон не повернулся, но плечи дрогнули. — Мой самый лучший вампир. Самый умный, самый серьёзный… Он сказал это с легкой усмешкой, и наконец в голосе Антона появилась трещина, а на лице мелькнула почти невидимая улыбка. Плечи расслабились, взгляд стал мягче. — Люблю тебя. Очень сильно, — прошептал Арс, наклоняясь к самому уху, так близко, что тёплое дыхание скользнуло по коже. — Если бы смог — спас бы тебя еще десятки раз, лишь бы ты появился в моей жизни снова. — Врёшь… — глухо выдохнул Антон, но голос его дрожал, и в нём больше не было обиды — только сомнение, робкая надежда. — Не вру, — Арсений мягко прижался лбом к его плечу. — Ты — мой самый лучший в мире вампир. И только мой. — Да… — почти не слышно ответил Антон. — Не обижайся. Я не со зла. — Не знаю… я подумаю, — но в голосе уже звучало прощение. Арс медленно, без спешки обнял его за плечи, и подтянул ближе. Тот позволил, и прислонился щекой к его груди. — Иди ко мне, — прошептал Арс, крепче сжав его в объятиях. — И мышек своих бери. Не могу смотреть, как ты расстраиваешься. Антон на мгновение замер. — Мы… мы их оставим? — спросил он тихо, глядя на крошечных созданий в своих ладонях. — А ты хочешь? — Хочу, они будут только наши и зависеть будут от нас. Ты ведь понимаешь? — Да, мы справимся. И в этих трёх словах было всё — принятие, доверие и самая нежная, хрупкая любовь.

***

Утром Арсений проснулся от странного звука — то ли хныканье, то ли тихое мяуканье. Сначала ему показалось, что это снова коты под окнами устроили переполох, но звуки были слишком чёткими, будто доносились не с улицы, а изнутри квартиры. Протяжные, жалобные, будто кто-то звал на помощь или просто не мог уснуть. Он нехотя приоткрыл глаза. В комнате всё было привычно: полумрак, разбавленный тусклым светом зашторенного окна, мягкое дыхание рядом. Антон, который, как всегда, устроился на нём, уютно раскинувшись поперёк тела, и обнял его за бёдра, спрятав нос где-то у ключиц. Всё было по-прежнему… кроме этих звуков. Осторожно выпутавшись из объятий, Арсений аккуратно поднялся с кровати, босыми ногами ступил на холодный пол и вышел в небольшую гостиную. Он ожидал увидеть всё что угодно — очередного незнакомца, упавший предмет, шум за окном. Но никак не это. На старом диване, небрежно застеленном вчерашним клетчатым пледом, лежали двое маленьких детей — совсем крохотные. Они тихо всхлипывали, не то испугались чего-то во сне или просто замёрзли. На мгновение Арсения пробил страх, паника и что-то отдаленно похожее на дежавю. Он снова был в своей квартире, снова смотрел на маленьких детей и не мог понять, как они здесь оказались. Осознание пришло слишком поздно, и Арсений готов был пойти к Антону, но тихий детский плач, заставил его остановиться. Маленькая девочка со светлыми кудрявыми волосами, смотрела на него своими невероятно зелёными глазами и уверенно тянула к нему свои маленькие ручки. На вид им не было даже года, возможно всего семь или восемь месяцев. Они выглядели совершенно по-разному, но при этом так сильно похоже. Он машинально подошёл ближе, опустился на колени у дивана и осторожно взял её на руки. Она тут же уткнулась носиком ему в шею, успокаиваясь, словно чувствовала, что здесь безопасно. Арсений прижал её к груди, осторожно проводя ладонью по крохотной спинке. Всхлипы сменились тихим, довольным пыхтением. Её дыхание стало ровным и тёплым. Казалось, что ей просто нужно было немного тепла. — Всё хорошо, не бойся, — прошептал он, целуя её в мягкий лобик. Девочка тихо прижалась к нему ещё сильнее, будто зная: теперь он — её защита. Он осмотрелся. В квартире не было ничего, что могло бы подойти для детей. Ни кроваток, ни подушек, ни даже нормального места. Старый диван с пледом — слишком узкий, слишком жёсткий, слишком небезопасный. Оставалась только его спальня. Он аккуратно уложил девочку обратно, укутал пледом и так же осторожно взял на руки мальчика. Тот смотрел на него серьёзно, будто уже умел думать. В глазах не было страха, только настороженность. Арсений почти почувствовал, как тяжело тому было позволить себя утешить. На укачивание мальчика потребовалось больше времени. Он то зажимал губы, то хмурился, словно боролся с внутренним решением — довериться или нет. Но в конце концов сдался, уткнувшись в грудь, и через несколько минут тихо посапывал, согреваясь от его тепла. Арсений вернулся в спальню, стараясь не шуметь, и осторожно приподнял край одеяла, чуть сдвинув по-прежнему спящего Антона. Тот лишь буркнул что-то во сне и свернулся клубком. Парень уложил мальчика на свою сторону, зафиксировав подушки с двух сторон, чтобы ребёнок случайно не перевернулся. Третью подушку он вытащил из-под Антона и положил рядом, там, где должна была лежать девочка. Осторожно уложив ребенка на кровать, Арсений пошел в гостиную за девочкой. Она все так же спокойно спала, полностью игнорируя абсолютно всё. В этом было что-то от Антона: он тоже умел засыпать где угодно, в любой удобный или не самый подходящий момент. Когда Арсений вернулся в спальню с девочкой на руках, его встретил встревоженный взгляд Антона. Тот сидел на кровати, крепко прижимая к себе голубоглазого мальчика, и переводил взгляд с ребёнка на Арсения и обратно, явно пытаясь осмыслить то, что увидел. — Это… это маленький ты, — прошептал он, будто не верил собственным глазам. — Вы очень похожи. Безумно. Только уши какие-то странные… — он прищурился, изучая лицо мальчика. — Смешные такие. У кого вообще бывают такие большие уши? — У тебя, — спокойно и мягко ответил Арсений, укладывая девочку на кровать. — Зачем ты его разбудил? Я только уложил. — Он начал плакать прямо у меня под ухом, — немного растерянно произнёс Антон, всё ещё не сводя глаз с малыша. — Почему ты мне не сказал, что у тебя есть дети? — Потому что у меня их нет, — спокойно, но с заметным напряжением в голосе ответил Арсений. — А это тогда кто? — Антон неловко усмехнулся, хотя в глазах у него появилось нечто, похожее на тревогу. — Они ведь твои, да? Ты просто боялся, что я их не приму? — он понизил голос и ещё крепче прижал ребёнка к груди. — Надо было сразу сказать… Это бы ничего не изменило. — Ты правда принял бы меня с детьми? — удивлённо спросил Арсений, пристально глядя на него. — Конечно, — без тени сомнений ответил Антон. — Потому что я тебя люблю. А если они — часть твоей жизни, значит, и моей тоже. Арсений коротко рассмеялся, нервно, с ноткой отчаяния: — Я очень рад это слышать. Но… они не мои. Я нашёл их на диване, на том самом старом пледе, в который ты вчера завернул мышат. — Мышат… — лицо Антона сразу изменилось. Он нахмурился и внимательно посмотрел на детей. — Как же я сразу не понял… — Не понял что? — Арсений подозрительно прищурился. — Это ваша вампирская… доставка? Или они наши? Только… я даже боюсь спрашивать, как это вообще работает. — Нет, нет, я тут ни при чём, — Антон быстро замотал головой. — Просто… если они были вдвоём, без взрослых, в такую погоду… значит, они сироты. А вчера, когда они прижались к тебе и… выпили твою кровь… — он замолчал. — Подожди. Что? — Арсений замер. — Они выпили мою кровь? — Да. Это случилось, когда ты прижал их к себе. Я сам это не сразу почувствовал. Это… Сложно объяснить, но у вампиров всё работает иначе. У нас дети не рождаются, как у людей. Наследственность, гены, связь — всё это передаётся через первую кровь, которую ребёнок выпивает в первые дни жизни. — То есть, чтобы… «завести» детей, нужно дать им свою кровь? Как будто… я не знаю… как в какой-то лаборатории — передаёшь ДНК через сосуд? — Примерно так. Но это гораздо опаснее, чем ты думаешь. Если малыши не получают кровь в первые дни, они просто не выживают. Это единственный способ для них закрепиться в этом мире. — То есть… если они вчера выпили мою кровь… — Арсений перевёл взгляд на двоих спящих детей, и в груди у него что-то болезненно сжалось, — …я стал им родителем? — Да, — Антон кивнул. — И я тоже. Потому что в твоей крови была и моя. Мы с тобой теперь… их семья. Они выбрали тебя, Арсюш. А ты, сам того не зная, спас их. Ты дал им жизнь. Наступила тишина. Только тихое дыхание детей и ровное биение сердца. Арсений сел на край кровати, глядя на двоих маленьких существ, уютно устроившихся под одеялами. — Они… теперь наши? — почти шёпотом спросил он. — Да. И теперь мы за них в ответе. Арсений выдохнул, будто только сейчас по-настоящему осознал происходящее. Он посмотрел на Антона — тот тоже был растерян, но в его взгляде не было страха. Только решимость. — Значит, теперь у нас семья. Настоящая. — Они не выглядят новорождёнными, — с уверенностью заметил Арсений, пристально глядя на детей. — Потому что твоя кровь очень питательная и вкусная, — спокойно объяснил Антон. — Вампиры взрослеют немного иначе. Первый этап почти сразу пропускается до года. — То есть… — Арсений медленно повернулся к нему, — из-за того, что я вчера просто открыл окно, нам с тобой буквально задуло двоих детей? Но ты ничего мне не сказал, и сегодня утром я стал отцом? — Выходит, что так, — Антон неловко усмехнулся, слегка потупив взгляд. — Ты не рад? Думаешь, что это случилось слишком рано? — Я… не знаю, — устало выдохнул Арсений и опустился на край кровати, обхватив руками голову. — Что мы теперь с этим сделаем? — Будем воспитывать. Заботиться. Растить, — Антон сел рядом, его голос звучал мягко, но уверенно. — Теперь в нашей с тобой семье есть ещё два человека. — А настоящие родители? — Арсений взглянул на него с тревогой. — Они не будут их искать? — Они потеряли их в тот момент, когда оставили их в опасности, но ты не обязан прямо сейчас что-то чувствовать, — тихо добавил Антон, заглядывая Арсению в глаза. — Это… неожиданно, я понимаю. Но если ты хотя бы немного чувствуешь то, что чувствую я… Он аккуратно взял Арсения за руку. — …то, возможно, это не случайность, а подарок. Арсений молчал, его пальцы сжали ладонь Антона чуть крепче. Он снова взглянул на детей. Малышка прижималась к подушке, устроившись крошечным лицом на собственных кулачках. Мальчик дышал ровно, чуть нахмурившись во сне, как будто даже в этом возрасте умудрялся быть серьёзным. — Она похожа на тебя, — прошептал Арсений. — Волосами, глазами… Упрямством. — А он на тебя, — с нежной улыбкой сказал Антон. — Умный такой и тревожный. Они на мгновение замолчали, и в этой тишине было какое-то особое спокойствие. — Мы справимся, — чуть хрипло сказал Арсений, подаваясь ближе и опуская голову Антону на плечо. — Я не знаю, как, но… если они с нами, значит, так надо. Антон прижался щекой к его виску и прошептал: — Это и есть семья. Не всегда так, как мы планировали. Но всегда — правильно. Арсений молчал, глядя на спящих малышей. Словно часть его пыталась ещё сопротивляться, не принимать эту внезапную реальность. Но другая — уже приняла. Потому что, как ни странно, он не чувствовал страха. Только тепло. И ответственность.

***

— Приехали! Дорогой, они приехали! — раздался звонкий, полный такого тепла голос, что Арсений невольно вздрогнул. Он стоял на пороге, не двигаясь, и сдерживал дыхание, будто его тело отказывалось делать шаг вперёд. Антон чуть коснулся его руки. — Всё будет хорошо. Они тебя полюбят, обещаю. Это была их первая поездка к семье Антона, и несмотря на то, что Арсений знал: вампиры, какими бы странными они ни были, точно не будут его есть — он боялся другого. Он боялся, что будет чувствовать себя лишним. Боялся увидеть в их взгляде ту самую грань: «свой» — и «чужой». Он годами смотрел на полные семьи со стороны, представляя себя на месте тех детей. Он тоже хотел, как они… Праздники, объятия и прогулки в парке, хотел гулять с родителями после школы и обсуждать планы на лето, но этого не было. Никогда не было. А сейчас он стоял вот так, с замиранием в груди, и боялся сделать шаг. Дверь с грохотом распахнулась, и перед ними появилась женщина лет тридцати с распахнутыми руками и сияющими глазами. У неё была невероятно живая, светлая улыбка и тот особый взгляд, которым смотрят только на тех, кого уже любят. — Какие вы красивые! — выдохнула она с восхищением, едва взглянув на них. — Здравствуйте, я… Он не успел договорить. Женщина бросилась к нему, и обняла так крепко и внезапно, что у него перехватило дыхание. В этих объятиях не было ни тени сдержанности — только радость, тепло и какое-то искреннее принятие, от которого защемило в груди. — Я так давно хотела тебя увидеть, мой хороший, — прошептала она прямо ему в ухо. — Как хорошо, что вы приехали. Арсений застыл, не зная, что сказать. Его никто и никогда не обнимал так. Не с такой открытой душой. Не с таким восторгом, будто он был кем-то долгожданным. — Мам! — раздался голос Антона. — Я тоже приехал, между прочим! — Я тебя и так тысячу раз видела, — беззаботно отмахнулась она, не отпуская Арсения. — А вот Арсюша… — она отстранилась, взяла его лицо в ладони и, изучающе посмотрела в глаза. — У нас в семье пополнение. Арсюша, я так рада, что ты все-таки смог приехать. — Да, я… — начал было он, но его снова перебили. — Это я его уговорил! — обиженно воскликнул Антон. — Он бы и дальше сидел дома, если бы не я. — Молодец, Тоша, — улыбнулась женщина и махнула рукой. — А теперь отнеси ваши вещи в комнату. Мне нужно познакомить Арсюшу с его новым домом. Антон открыл рот, хотел что-то сказать, но замер. Потом взглянул на Арсения и снова замялся. — Мам, это ещё не всё… Мы это… — он смущённо почесал затылок, взгляд метался между матерью и любимым. — Я сам принесу, — спокойно сказал Арсений, мягко коснувшись его плеча. Он направился к машине, а позади всё ещё звучал весёлый голос: — Он такой душечка! А лицо какое! Весь в маму. Вот умеешь же ты выбирать красивых мужчин! — Ну мааам… — протянул Антон, но в его голосе не было и намёка на недовольство. Скорее — светлая неловкость, тёплая, почти детская. Арсений подошел к машине, открыл дверцу и впервые за долгое время почувствовал, как внутри что-то дрогнуло — стало чуть легче дышать. Наверное, вот так и начинается настоящее счастье. — Не начинай, за чем Арсений пошел? Ты не мог сам принести? Веди себя воспитанно и вежливо, только попробуй его обидеть! — мать бросила на него острый взгляд. — Они быстро просыпаются, когда я их несу, — буркнул Антон, опуская глаза. — Кто? — женщина резко обернулась к машине. Арсений шёл навстречу, держа в руках два переносных кресла с мирно спящими маленькими детьми. — Антон… ты с ума сошёл?! — она схватила сына за руку и резко притянула к себе. — Сначала детей завёл, а потом решил нас познакомить? Ты ещё скажи, что переспал с ним на первом свидании! — Я бы никогда… — прошептал Антон виновато и тут же бросился к Арсению. Забрав у него одно из кресел, он вернулся к матери. — Познакомишься с ним, когда они проснутся, — сказал он мягко, почти шёпотом, с такой нежностью, что на лице женщины появилась тёплая, неосознанная улыбка. Она и сама не поняла, как сдалась этой интонации. — Антон ведь сразу всё рассказал. Вы, наверное, уже видели фотографии, — сдержанно, но тепло сказал Арсений, скользнув взглядом по спящей девочке с золотистыми кудряшками. — Подросли немного. — Подросли… — прошептала она, не в силах оторвать взгляда. — На фото они были такими крошечными… Внутри у неё кольнуло: никаких фотографий она, конечно, не получала. Но сейчас это вдруг перестало иметь значение. — Тогда я отнесу их в комнату, переложу на кровать… А потом займусь всем остальным, — сказал Арсений, оглядывая дом. — Тош, покажешь, где что? — Конечно, любовь моя. Всё, что захочешь, — радостно подхватил Антон и догнал его. — Мама как раз попросит детскую подготовить. — Конечно попрошу, — не сдержавшись, пробормотала женщина и с трудом скрыла мягкую улыбку. Следующим утром женщина сидела в саду и с мягкой улыбкой наблюдала за игрой детей. Маленькие двойняшки, весело смеясь, бегали босиком по утренней траве, стараясь догнать такого же маленького Антона, который ловко ускользал от них, оглядываясь через плечо. Солнечные лучи играли в их волосах, роса блестела на зелени, и весь сад казался живым отражением тёплого семейного утра — наполненного смехом, светом и каким-то особым покоем. — Доброе утро, — мягко прошептал Арсений, появляясь в проёме. Его голос был немного хриплым от сна, а в глазах светилась усталая, но счастливая нежность. Он подошёл ближе и опустился на стул рядом с женщиной. — Доброе, Арсюш, — с улыбкой откликнулась она, отрываясь от своих наблюдений. — Как тебе спалось? — Спасибо, всё было просто чудесно, — он потянулся улыбаясь. — Когда дети в другой комнате — это просто чудесно. Она тихо засмеялась, откинувшись на спинку стула. — Знаю, потому детская и находится подальше от спален. Няня придёт к обеду — займётся детьми, а вы пока отдыхайте. — Я ещё не устал, — Арсений покачал головой. — Хотя… Впервые в жизни чувствую такую приятную усталость. Оказывается, заботиться о своей семье — очень утомительно, но прекрасно. Он замолчал, чуть прикрыв глаза, и позволил тишине немного повиснуть. — Конечно, — тихо отозвалась мама Антона, накрывая его руку своей. — Поэтому мы и заботимся о тебе, Арсюш. Потому что ты теперь тоже часть нашей семьи. — Я… — его голос дрогнул. В голове промелькнули десятки воспоминаний — одиночество, недосказанность, холодные вечера, в которых не было никого, кто ждал бы, звал, обнимал. — Я очень рад, что теперь у меня есть настоящая семья. Молчание повисло на долю секунды, и вдруг из-за его спины раздался глубокий, уверенный мужской голос: — А мы очень рады, что ты теперь часть нашей семьи, — из-за спины раздался строгий, мужской голос и Арсений резко обернулся. За ним стоял высокий, статный мужчина, который улыбался ему своей широкой, яркой улыбкой, точно такой же, как у Антона. — Теперь ты дома. И в этот момент Арсений не смог сдержаться. Он не расплакался, нет. Но в глазах появилось что-то тёплое, светлое. Что-то очень важное, чего не было раньше. Он тихо ответил: — Спасибо. На веранде снова зазвучал детский смех. А внутри Арсения, наконец, стало по-настоящему тихо. Спокойно. Тепло. Дома.

Иногда дом — это не место, а люди.