Не пролей ни капли

      Принадлежать Пику было сладко. Да, именно “сладко”. Чувствовать, что тобой дорожат, лелеют, защищают, желают было здорово. Но едва ли не больше этого валету нравился секс: прикосновения, поцелуи, засосы, лёгкие укусы, шлепки, ласки руками и ртом. И особенно сам… как бы это выразиться… акт. Это было, наверное, лучше всего. Чувствовать, как член Пика находится внутри, видеть, как ему от этого хорошо, ощущать жадные сильные движения, приносящие ему самому ни с чем не сравнимое удовольствие. И объятия после, и ленивые влажные поцелуи, и поглаживания, и ласковые словечки, сказанные низким хрипловатым голосом любимого мужчины. Это было так замечательно, что треф, довольно жмурясь, улыбался при воспоминании.       А ещё Зонтик обожал, когда восьмой оставлял на нём следы: мелкие круглые синячки от пальцев на бёдрах и под коленями, засосы и укусы на плечах, груди и внутренней части бёдер. Принимая душ, он находил эти яркие собственнические метки и кайфовал, мягко нажимая на них и поглаживая. Ему нравилось всё, что с ним делал король. Это было жарко, стыдно и приятно до звёздочек за зажмуренными веками.       По началу восьмой почти не отлипал от него, тиская при любом удобном и неудобном случае. Застенчивый треф сгорал от смущения, адреналин вскипал в крови от возможности быть застуканными, и от этого ощущение кайфа становилось таким острым и запретно сладким.       Через несколько месяцев таких отношений король немного унял свой пыл и перестал зажимать трефа так часто, как это было в начале. Зато сам Зонтик, казалось, только вошёл во вкус. Он мог зайти в ванную к Пику, когда тот умывался с утра, обняв, на секунду прижаться губами к обнажённой спине, тесно притереться бедром к бедру, сидя на диване у телевизора, и даже сделать вид, что заснул, устроив голову на крепком плече, иногда задевая носом шею выше ворота футболки. Или “случайно” пролить на него воду, потом усиленно помогая промакивать влагу с живота и бёдер, а потом вызывался принести сменную одежду, пока пиковый снимал мокрые вещи в ванной.       Король на такие мелкие выходки только ухмылялся и смотрел ласково. А в тот раз с пролитой водой всё же не выдержал. И хоть времени было катастрофически мало, он щёлкнул замком, отрезая пути к отступлению принесшему одежду шестому.       Сам пиковый к тому моменту остался в одних мокрых на правом бедре трусах. Зонтик судорожно выдохнул, когда король прижал его к запертой двери, задрав руки над головой и зафиксировал оба запястья.       – Ну что, доигрался? – тихо спросил восьмой.       Треф судорожно выдохнул и облизнул вмиг пересохшие губы. Такой король ему безумно нравился: сильный, горячий и немного опасный, а ещё очень разговорчивый, по сравнению с собой обычным.       – И чего же ты хотел добиться? Ещё так любезно принёс мне одежду. Надеюсь, ты планировал попросить прощения? Иначе мне придётся тебя наказать. Ты же это специально сделал.       Зонтик действительно планировал попросить прощения, возможно даже, не столько словами, сколько… но это сладкое и угрожающее “придётся тебя наказать” напрочь вымело из головы все планы, растеклось истомой по телу, спустилось вниз по позвоночнику, заставляя дырочку пульсировать, плеснуло горячим в пах, скапливаясь влагой на кончике члена. Он подрагивал всем телом, руки короля так властно сжимали запястья, а колено, вклинившееся между бёдер, давило на набухающий член. Зонтик забился в его хватке, пытаясь потереться.       – П-прости, пожалуйста… я т-такой неловкий… я не… не специально…       – Да ладно? – с сарказмом спросил пиковый, – и даже не рассчитывал, что я трахну тебя по-быстрому в ванной, а, Зонт?       – Н-нет… – Зонтик и в самом деле не рассчитывал. Но теперь мысль об этом прочно поселилась в распалённом желанием мозгу.       – Тогда в следующий раз рассчитывай, и подготовься как следует, прежде чем снова прольёшь на меня что-нибудь, – выдохнул Пик, проводя кончиком носа от ключицы до уха трефа.       Зонтику было так горячо, а то, что в ванную в любой момент мог начать ломиться кто-нибудь из клонов, добавляло ситуации огонька. Адреналин ударил в голову. Возможность быть пойманными обостряла все чувства и подстёгивала торопиться. Пик хмыкнул, глядя на выпуклость на домашних шортах любовника.       – Заводит, правда? – он больше утверждал, чем спрашивал, но валет всё равно согласно кивнул. – Становись на колени, непослушный мальчишка.       Пик отпустил запястья, и шестой без промедления опустился коленями на заботливо подложенны королём коврик, прижался лбом к его животу.       – Отсоси мне по быстрому, и будем считать, что я не сержусь, – поглаживая его по голове, сказал пиковый.       Валет тихонько заскулил и обхватил губами головку члена прямо через бельё. Во рту скопилась слюна, и ткань тут же намокла.       – Давай-ка по-взрослому, – тихо сказал Пик. Он ухватил шестого за волосы и оттянул голову назад, стянул трусы и, обхватив член, провёл головкой по губам. – Высунь язык.       Зонтик послушно сделал, как было сказано. Восьмой несколько раз шлёпнул по нему головкой и толкнулся в приоткрытый рот. Треф обхватил плотнее и пососал, облизал самый кончик, чувствуя знакомый солоноватый вкус.       – М-м-м…я смотрю, ты втянулся, – с ухмылкой отметил король, глядя на него сверху вниз, – давай, пососи как следует.       Зонтик усердно задвигал головой, стараясь помогать себе языком, обхватил основание. И речи не было, чтобы взять член полностью, тот был слишком крупным, а шестой не слишком умелым в вопросах минета. Но он очень хотел сделать Пику хорошо. Треф сосал усердно, поглаживая основание члена рукой, брал глубоко, насколько мог, давился, пробовал снова, торопливо обсасывал головку и старался снова взять глубже, истекал слюной и жадными придушенными всхлипами. И в конце концов, сладко причмокнув, вынул член изо рта, чтобы отдышаться.       – Такой старательный, – Пик отпустил зажатые в кулак мягкие пряди, зарылся в них пальцами, погладил кожу головы, – м-м-м… хочу кончить тебе в рот, – выдохнул восьмой, приподняв его лицо за подбородок и глядя во влажные от невольных слёз глаза, – проглотишь?       Зонтик сначала и не понял, о чём его спрашивают, а когда понял, застонал несдержанно и громко. Король видел, как и без того большие зрачки валета расширились, а дыхание стало ещё чаще.       – Тише, вижу, что хочешь. Маленький сладкий треф, – Пик ласково погладил его по щеке и утёр слюну с подбородка, толкнулся большим пальцем между приоткрытых розовых губ, – какой ты жадный стал, надо же.       Зонтик пососал палец, лизнул огрубевшую подушечку и тихонько вздохнул. В последнее время он и правда постоянно хотел восьмого. Когда понял, что он сам нравится Пику не меньше, и тот не сделает ему больно, то разрешил себе всё, что давно хотел: трогать, обнимать, целовать, сжимать и гладить где хочется. А восьмой не запрещал, напротив, только поощрял исследовательский интерес трефа вздохами, стонами, похвалой, а иногда и ругательствами, которые вполне себе выражали восторг. Это протяжное пиково “Бля-я-я…” каждый раз звучало самой желанной музыкой.       – Открой рот, мой хороший, – хрипло попросил восьмой, – высунь язык и посмотри на меня.       Зонтик облизнулся и снова открыл рот. Посмотрел в глаза королю. Тот глядел не моргая, и под этим откровенно голодным взглядом треф чувствовал себя самым желанным на свете. И он очень хотел увидеть, как восьмому будет хорошо, как он будет выглядеть во время кульминации. Пик обхватил его за подбородок и, уложив головку на услужливо подставленный язык, начал ласкать собственный член.       Продержался он недолго. Треф выглядел невероятно горячо и невинно одновременно, смаргивал слезинки, сопел слегка забитым носом и тихо похныкивал. Член, влажный от слюны и естественной смазки, быстро и гладко скользил в кулаке. Уже через минуту пиковый зажмурился, поджал губы и тихо, сдавленно замычал, брови сошлись к переносице домиком, придавая лицу какое-то жалобное выражение. И Зонтик почувствовал, как на верхнюю губу и язык плеснула горячая густая жидкость. Её было много. Она скапливалась на сложенном лодочкой языке и медленно стекала в рот.       Пик открыл глаза и оглядел трефа, застывшего с лужицей спермы на языке.       – Бля-я-а… – восхищённо протянул Пик, – какой ты горячий. Не пролей ни капли. Глотай.       Зонтик послушно сглотнул, облизнулся и поёрзал на месте, пытаясь удобнее устроить собственный каменно-твёрдый член.       – П-пик, – хрипло и просительно выдохнул Зонтик, – мне нужно…       – Конечно, нужно, сладкий – подтвердил тот, – оближи как следует и поднимайся. Надо торопиться.       Валет вылизал яркую влажную головку и поднялся на дрожащие от напряжения ноги. Восьмой тут же стянул с него бельё и шорты до колен, облизал собственную ладонь и обхватил трефов член. Сжал, погладил большим пальцем головку и уздечку и принялся ритмично дрочить. Зонтик тихо застонал, и его тут же заткнули жадным глубоким поцелуем. От нехватки воздуха голова пошла кругом, сердце заколотилось как сумасшедшее, гоня по венам жидкий огонь. При таких условиях он просто не мог продержаться долго. Охнув королю в губы, он излился в горячую ладонь, обхватившую головку.       Пик разорвал поцелуй и хитро улыбнулся краешком рта, глядя на тяжело дышащего валета. Не разрывая зрительного контакта, он лизнул собственный указательный палец. А потом, вытянув испачканный средний, протянул его трефу.       – Говорил же, что твоя сладкая. Попробуй.       Зонтик доверчиво слизнул собственное семя с его пальца и действительно ощутил сладковатый привкус. Король шумно выдохнул, глядя на это зрелище.       – А теперь бегом умывайся и приводи себя в порядок, пока нас не спалили.       Восьмой быстро сполоснул руки, оделся и, чмокнув валета в припухшие влажные губы, первым вышел из ванной.       Шестой умылся холодной водой и посмотрел на себя в зеркало. По нему сразу было ясно, чем он только что занимался. Здраво рассудив, что лучше сейчас никому на глаза не попадаться, он поправил волосы и опасливо выглянул в коридор. Увидев, что на горизонте чисто, быстро прошмыгнул к себе в комнату, где тут же завалился на кровать и счастливо вздохнул. Ему начинала до неприличия нравиться эта игра в “потрахайся и не попадись”, ведь в ней неизменно выигрывали оба.