Не любовь

      — Раздевайся.       В комнате царил полумрак, лишь в нескольких местах горел огонёк на свечах: по бокам от двери и на прикроватной тумбочке. Их аромат мёда с клубникой смешивался с жаром нынешним и будущим, добавляя ещё большей пикантности и атмосферы тёплой пряности. Опираясь об изголовье локтём, подперев голову ладонью, Джон пронзал своими тёмно-оранжевыми глазами вошедшего напротив. А ранее смотрящие в пол синие глаза, еле отражающие свет пламени, поднялись, смотря в ответ из-под полуприкрытых век.       Лололошка приоткрывает губы, откидывая голову немного назад. Бледная шея выглядывала из-под ткани половинчатой чёрно-белой рубашки, а кадык медленно и будто нервно дёрнулся, что не осталось без внимания. Харрис прислонил среднюю фалангу к губам и прикусил её. Уже взор на это будоражил, и ведь так каждый раз, сколько бы они этим не занимались. Эта шея, на которой будто никогда и не было его губ и зубов, от чего хотелось к ней ещё больше прижаться. Но ему нравилось видеть представление, которое ему исполнял его друг.       Щёки залились розоватым оттенком, когда синие глаза смущённо отвелись в сторону. Подрагивающие пальцы неловко, от этого и медленно, растягивали пуговицы, всё больше и больше раскрывая вид на то, что было под тканью, то сокровище, которому Дейви готов каждый раз поклоняться в такие томные ночи. Чуть выпирающие ключицы, впадинка между ними, в которую плавно вводились линии шеи, и, ооо, эта узкая и довольно мягкая для мужчины грудь, гладковыбритая и с еле видимым отблеском. А дальше торс с еле видимыми кубиками.       Зубы готовы были буквально прокусить костяшку пальца. То, как свет нежно ложился на его кожу, то, как плечики рубашки соблазнительно пали на предплечья. И эти подрагивающие ресницы, и эти синие глаза, вернувшиеся в пол. Вёл себя как девственник. И это безумно нравилось Джону и возбуждало его всё больше.       Лололошка начал медленно подходить и лишь когда он был на расстоянии вытянутой руки, наклонился. Пухлая губа закушена, а глаза заблестели, словно от слёз, будто от страха того, что будет дальше. Он чуть подвинулся к чужому уху и выдохнул.       — Хей… — и табун мурашек приятно прошёлся по всему телу.       Тёмно-оранжевые глаза медленно, почти вальяжно, проследили за ним, а после скользнули по телу. Красивые руки и плечи, грудь, как и всегда, выглядела очень мило, особенно с этими впалыми сосками, которые, готов поспорить он, если с ними поиграть, к примеру помассировать дразняще вокруг пальцами или полизать специально медленно, с удовольствием бы выбрались наружу, лишь бы и на себе ощутить эту ласку, что только что получила кожа вокруг них, и торс, но больше он обращал внимание не на него, а именно на его талию, узкая и прекрасная, что могла бы с лёгкостью попасть в обхват одних только пальцев.       Но недовольство всё же было. Он мягко подцепил рукав, чуть потянув.       — Сними, симпапусик, хочу увидеть тебя…       С уст сорвался неровный выдох, и вскоре чёрно-белая рубашка оказалась наспех сложенной на углу кровати. Взгляды снова столкнулись. Синие глаза подрагивали от нервозности и бегали, не зная, что дальше делать. Но обладатель тёмно-оранжевых готов был провести его в этот путь наслаждения и страсти.       — Я обучу тебя всему, что можно только сотворить в постели… — шепчет Джон, двумя пальцами приподняв чужой подбородок. Губы были в опасной близости друг от друга, а разгорячённое дыхание, что уже было на грани, чтоб сбиться, смешалось, и уже не было понятно, чьё одного, а чьё другого.       Рука скользнула с подбородка и проделала путь до самого затылка. Короткие кучерявые пряди волос, ластясь и подстраиваясь под хватку, проскользнули между пальцами, чуть щекоча внутреннюю часть ладони. И, чуть надавив, Харрис коснулся его губ своими, от чего Лололошка тихо ахнул.       Свободная рука обхватила талию и притянула мягкое тело к более твёрдому и крепкому, и его усадили на колени. Поцелуй был тягучим, мягким, одновременно невинным и страстным. Губы сминали друг друга, они становились влажными и более красными и пухлыми. Тело парня в его руках расслабилось и ластилось к чужому телу, пока его продолжали целовать.       Отстранившись, Дейви обхватил чужую грудь и наклонился к ней. Юркий язык выскользнул изо рта, обведя им ореол, а после губы обхватили эту выпуклость, тем самым вырвав из Лололошки шумный выдох. Он посасывал, играл кончиком языка, хотев заставить горошину всё же выскользнуть, и вскоре это произошло, и она аккуратно лежала на шершавом языке. Оставив одинокий поцелуй на соске, он припал ко второму, проделывая то же самое и с ним.       Он прекрасно чувствовал его трепет, его дрожь от ласок. Сверху слышались тихие всхлипы и резкие выдохи вместе со стонами. Бёдра периодически вздрагивали, ибо возбуждение всё больше приливало к паху, и во время этих подрагиваний нижние части сталкивались, от чего Джон уже стал терять самообладание.       Он выпрямил спину и припал обратно к чужим губам, а грудь продолжал ласкать руками, разминая, сминая и проводя по выпуклым соскам. Поцелуй, когда Лололошка постоянно отвлекался на его касания, ощущался потрясающе. Сначала пытается отвечать, а когда Джон так чувственно его доводит своими касаниями, он сбивается с собственного ритма и стонет, раскрывая рот чуть шире, из-за чего ранее тянувшийся язык оказывается чуть вывалившимся изо рта, что позволяло Харрису взять ещё больший контроль над происходящим.       Джон оглядел его лицо, покрасневшее и запыхавшееся, а горошинки потемнели. Опустившись к шее, он провёл языком по адамову яблоку и пососал его, после наклонился чуть вправо, начав целовать её. Чуть выше точки пульса он оставил укус, засосав кожу, и лизнул, когда чуть выступила кровь. Стон вызвал мурашки. Поцелуи и засосы осыпались на шею и плечи градом, почти не оставляя чистой коже места.       Лололошка запустил пальцы в его уложенные кудри, которые тут же спутались. Его губы то поджимались, то раскрывались, подрагивая в тихих ахах и охах. Руки дрожали, сжимая и разжимая чужие волосы, притягивая ближе. Ниже всё сводило от узости и желания.       Джон заскользил ладонями от груди до талии, а после опустил под чужие полушария небольшой, но соблазнительной попки. Поцелуи и укусы опускались всё ниже. Снова грудь, разве что её середина, торс, живот, линия волос. И вот его лицо напротив ширинки. Тихо усмехнувшись, он зажал язычок молнии между зубами и потянул вниз, после чего полностью стянул штаны с чужих ног, и они вместе с нижним бельём развалились на полу. И перед его лицом предстал твёрдый член его друга. Ухмыльнувшись, он выдохнул на чувствительную плоть, от чего та чуть дёрнулась прямо на его губы, от чего те были вынуждены оставить на ней поцелуй.       — Смотри и учись, всё же ты реально это будешь впервые делать, — фаланги юрко обвились вокруг ствола, пока другая ладонь нежно сжимала бедро. — Мягко обхвати основание и медленными движениями проводи вверх-вниз, не касаясь ногтями, — и во время своих слов он это и начал делать. — После постарайся расслабить горло. Для первого раза это будет немного трудно, но это хотя бы не поведёт за собой рвотные позывы, которые нам тут явно не нужны. Нежно проводи по головке языком и возьми её в рот. Не забывай использовать язык, зубами тоже не касайся. Всасывай аккуратно, пока не глубоко, если будет неприятно, не стесняйся отстраняться, в минете главное не только удовольствие партнёра, но и собственный комфорт, — усмехнулся и лизнул головку. — Следи за любыми ощущениями, что будешь испытывать, красавчик, если хочешь сделать приятно.       Тонкие губы обвились вокруг покрасневшего кончика. Молочные бёдра дёрнулись. И голова начала медленно кататься сначала по половине от длины, а после и по всей. Плоть начала блестеть с каждым покачиванием, а губы раскраснелись, пока твёрдый орган, по ощущениям, стал ещё твёрже. И вскоре весь ствол оказался погружённым в чужой полости, а нос уткнулся в лобок. Так как горло было расслабленно, было легче взять полностью. Но задерживаться он всё равно не стал и спустя пару секунд выпустил.       — Запомнил?       — А-ага… — голос на секунду дрогнул, и возник ещё один стон после поцелуя в живот.       — Справишься? — спрашивает Джон, вновь осыпая торс мимолётными касаниями губ.       — Не знаю… — неуверенно произнёс он, и рыжие глаза нахмурились, а губки надулись.       — Справишься, не будь самокритичным.       Заботливые руки усадили парня рядом, а после начали раздевать себя же. Ткань за тканью, пуговица за пуговицей, и он остался почти полностью без одежды, пока за ним наблюдали синие глаза, остекленевшие от похоти. Джон обхватил кисть Лололошки, поцеловав костяшки пальцев. И потянул на себя.       — Попробуем необычную позу?       Харрис лёг на спину, пока на нём в коленно-локтевой противоположно ему расположился ошеломлённый «двойник», что с покрасневшим лицом и ошарашенными глазами глядел назад. Дейви усмехнулся и обхватил полушария задницы, потянув её вниз себе на грудь.       — Ты пока начинай усваивать новый навык, прелесть, а я займусь кое-чем другим.       Лололошка рвано выдохнул, когда его ягодицы раздвинули, а сам отвернул голову, смотря на чужую выпуклость, что проглядывала через боксеры. Пальцами подцепил резинку и оттянул вниз, от чего достоинство тут же выскочило из плена на приятную свободу. Чуть покачавшись, оно выпрямилось, тёмная головка уже блестела от предэякуляра, а обхватившая рука тут же почувствовало лёгкую пульсацию возбуждения.       Сглотнув, парень заправил волосы себе за ухо и начал водить ладонями, на что в ответ получил удовлетворённое мычание и краткое «Молодец». Пухлые губы обвились вокруг кончика, слегка сжав его, язык горячо прошёлся вдоль, кадык нервно дёрнулся, когда горло пыталось расслабиться. Выдохнув, Лололошка взял глубже, но не на много, начав покачивать головой, а ту часть, что была снаружи, он ласкал ладонями.       — Х-хааа… — снова вздыхает Джон, наслаждаясь пока неполноценным минетом. Но и о собственной роли в процессии не стоило забывать.       Пододвинув лицо к месту между ягодицами, он высунул язык, проведя им по сморщенной дырочке, заслюнявив её спустя пару лизов, и надавил концом, проникая на немного внутрь. Ло дрогнул, и его челюсть немного сжалась, но даже так зубы всё же коснулись чувствительной плоти, от чего у Харриса дёрнулась бровь. Осознав произошедшее, парень выпустил член, произнося тихие извинения, и взял обратно.       Мозолистые ладони поглаживали полушария, сподвигая партнёра расслабиться, чтоб не происходило подобных казусов и дальше, а язык проник глубже, смачивая и внутри тоже. Было узко, а лишняя растяжка и влага никогда в таких ситуациях не будет мешать.       Вытащив мышцу, он потянулся к тумбочке, прихватив оттуда лубрикант. Выдавив себе на пальцы некоторую часть бутылька, он распределил её по фалангам и продолжил прелюдию с помощью них, по очереди вставляя и медленно, чтоб не навредить кишке, растягивая.       — Ммм, вот так, да… — стонет Джон, водя конечностями туда-сюда, чувствуя чужую узость. — Ты прекрасно справляешься, малыш…       Также в знак поддержки он нежно поглаживал его по ягодице свободной рукой. Лололошка тихо помыкивал с набитым ртом, пока его растягивали. Он снова на миг высунул, его губы и головка соединялись блестящей слюной. Глаза прикрылись, пока он стонал, особенно когда движения попадали прямиком по простате. Он поджал губы, уткнувшись в чужое бедро, дыша через нос.       — Джон… — стонет он, его бёдра подрагивают по бокам от позванного. И после этого из него вышли.       — Достаточно, не думаешь? — Харрис игриво прикусил кожу одного полушария, от чего Ло тут же пискнул. — Готов дальше идти?       Пару секунд длилось молчание, а потом тихое согласие, сопровождённое кивком. Тело пассии скатилось по нижнему вниз не без помощи крепких рук, и вот, обслюнявленный член оказался около промежности. Синие глаза метнулись назад, смотря в чужие рыжие. Те с лёгким прищуром улыбались, украшая основную улыбку на губах и лице.       — Воу, какой красивый вид снизу~ — присвистывает Дейви, поглаживая разведённые бёдра и после ягодицы, придвигая ближе к своему достоинству и потирая о него. — Давай, держись. Я вставляю.       Направив свой член ко входу, он слегка протиснул его между колечком мышц, вставляя пока только головку. Лололошка дрогнул и ахнул, и в него продолжили проникать, дойдя до половины. Джон прикрыл глаза, улыбаясь. Он приподнялся, принимая сидячее положение, притягивая его к себе за талию, тяжело дыша на покрасневшее ухо.       — И всё равно так узко… Прекрасно… — и плавным толчком он вошёл полностью. «Двойник» раскрыл рот в немом стоне, чуть прогнувшись в спине, а после прильнул к чужой груди спиною. — Я немного так подержу, пока ты не привыкнешь к ощущению заполненности, — лицо уткнулось в шею, вдыхая аромат пота, возбуждения и чего-то его, естественного и вкусного.       А рядом слышалось тяжёлое дыхание и тихий скулёж, но тело ластилось к чужому, расслабляясь, и вскоре крепкие тиски отступили, и теперь чужое достоинство сжимали не так сильно. Можно продолжать.       — Вот так… — Джон обнял бёдра Лололошки и прижал их к чужой груди, между ними выскользнул член обладателя.       Сильные руки приподнимали его тело, выводя почти полностью, и гладко опуская, помогая себе тазом. Синие глаза прикрылись, брови напряжённо дёргались, но рот издавал милые звуки в виде тихих, но довольно высоких стонов и ахов. Рыжие же глаза упивались блаженным лицом «двойника»: как его лицо краснело, особенно оно рдело сильнее, когда он входил до упора и невзначай прокачивался по простате, как губы раскрываются в стонах. Они тянутся к губам, коими обладает человек позади, что их и ловит в робком поцелуе, глотая стоны.       Собственные щёки краснели, а по вискам потёк пот, пока он целовал своего нижнего партнёра, крепко прижимая к себе и увеличивая интенсивность толчков, входя будто ещё глубже, чем было до этого. Его тяжело вздымающаяся грудь прижималась к спине напротив, что каждый раз вздрагивала и прогибалась от наслаждения.       У Лололошки будто были бабочки в животе от процессии, а мысли плыли хлеще, чем лодка в шторм. Он чувствовал будто всё и сразу, это «всё и сразу» было прекрасным и приятным. Он никогда и не сомневался в том, что Джон сможет довести до пика экстаза, заставить по нескольку раз чувствовать это и видеть искры, словно тысячу звёзд, как в ясное ночное небо, перед глазами. Харрис был слишком искусен в этом деле, чтоб не доводить его, как и сейчас, когда дрожь обильно пробегает по всему телу, пальцы ног поджимаются, а колени с голенями сводит судорогой, и хочется кричать от наслаждения, но всё, что выходило, — это пара протяжных стонов, что имели между собой промежуток в виде молчания всепоглощающего наслаждения, которое хотелось смаковать детально, чтоб не осталось ни одного кусочка, чтоб запомнилось навсегда.       Дейви резким толчком вошёл до упора и остановился, тяжело и дрожаще дыша парню на ухо, прижимая его к себе плотнее. Собственные ресницы подрагивали, а руки намеревались от резкой слабости после оргазма отпустить чужое тело, но разум не позволял, ибо он уж что-что, но отпускать это тело, эту сущность и эту душу хотел в самую последнюю очередь.       Но как бы не хотелось оставаться в таком положении вечно, рано или поздно бы пришлось отстраниться. Джон изменил позу и перевернул их в другую сторону, уложив свою пассию на бок на кровать, а сам с тихим хлюпом вытащил израсходованный член из чужой дырки, что тут же за неимением своеобразной затычки начала пульсировать и ещё через пару секунд течь.       — Ты очень хорошо постарался, красавчик, — прошептал он и, наклоняясь, поцеловал его за ухом. — Сейчас принесу тряпку и вытру тебя. В ванну позже пойдём.       И когда тот ушёл, от соприкосновения головы с подушкой веки сразу же потяжелели, намереваясь полностью закрыть глаза, что вскоре и произошло, и Лололошка провалился в небытие сна.

***

      Они познакомились одним осенним утром. Только-только солнце встало, ни свет, ни заря, а оба были на улице на пробежке. В какой-то момент они решили сделать перерыв и по-случайности выбрали одну и ту же лавку. Они были внешне, кроме одежды и мускулатуры, идентичны, поэтому неудивительно, что они сразу же друг друга заметили.       Они не сразу поладили в пользу своих противоположных характеров, которые временами казались просто невыносимыми. Видимо, только чудо позволило им сойтись: из незнакомцев в знакомых, из знакомых в друзей.       Как дошло же до нынешних отношений? Не то чтобы это вообще отношения, хотя со стороны и кажется, что у них прям любовь-любовь. Нет. Нет, это не любовь. Сугубо дружеские отношения с привилегиями.       А на вопрос кто-либо из них вряд ли уже ответит, ибо это в самый первый раз было на столько спонтанно, что изначальной причин такого действа они и не вспомнят. Но что точно можно было сказать — так это то, что это был первый раз у одного из участников, а именно у Лололошки.       А после этого ему и вовсе стал известен крайне… Необычный и больше одноразовый, чем многоразовый, фетиш своего друга: кинк на девственность. И по сути после того раза они должны были разойтись, но то ли он так Джону понравился, то ли ещё что, Лололошка и сам иногда не понимает его логики, так или иначе, у них продолжались эти взаимовыгодные в плане наслаждения отношения. Разве что это было довольно редко.       Позже Джон объяснил, что отрезок времени между этим нужен лишь для того, чтоб все последствия их прошлой страсти пропали, чтоб он выглядел также, как и в первый раз, когда он только потерял девственность. А по поводу характера он сказал не трудиться, ибо Ло и так, и так реагирует даже на не первый раз как именно на него: смущается, язык тела становится неловким и неуклюжим, что ещё больше умиляло и будоражило Харриса.       И вот мы здесь.