A sea of tenderness

Утро было довольно приятным как для молодого профессора математики, так и для студента, который сегодня замышлял явно прогулять пару занятий. Осеннее солнце по-своему согревало всех своими лучами. Птицы мирно и ласково напевали свои прекрасные щебетания под окном. Всё было просто идеально, спокойное и красивое утро. Мориарти этим утром встал очень легко и сразу после пробуждения сделал себе горячий кофе. В такие спокойные времена, а именно когда лучи поднимающегося солнца начинали освещать сперва самые верхушки многоэтажных домов, а после и ласкали всю землю, а вернее те участки, которые не были загорожены чем-то, было очень тепло и хорошо. Уильям очень сильно любил такого вида утро, ведь окна, что были со стороны кухни, прекрасно показывали столь очаровательную картину. Картину того, как солнце медленно поднимается из-за горизонта, обволакивая всё в свои тёплые объятия и согревая всех своим теплом. День обещал быть спокойным, ведь даже ночные кошмары на сегодня оставили парня. Да и спал он довольно долго, а хороший и здоровый сон — это залог большого успеха и насыщенного дня. Который должен пройти идеально, по мнению Уильяма. Именно поэтому молодой человек сейчас, полностью в хорошем настроении, направился в свою комнату, чтобы привести свой вид в порядок. А точнее в идеальный порядок, чтобы ни одна волосинка не торчала. Его любимые классические брюки бежевого цвета, белая рубашка, которая так хорошо сочеталась с этими брюками. Поскольку Мориарти был довольно требовательным ко внешнему виду, то он не мог не надеть свой любимый пиджак, ровно под цвет своих строгих брюк. А весь образ он закончил любимым красным галстуком, чей цвет был ровно таким же, как и глаза Мориарти. Красные, словно кровь или же вино, такие красивые. — Неужели и я стал жертвой девичьих интересов. — Посмеялся про себя математик и, быстро проходя в сам кабинет, расположился на своём рабочем месте. Открывать данное письмо, если его можно было называть таковым, скорее это было схоже с открыткой, но всё же оно содержало в себе что-то, что передавало какие-то слова, на которые можно дать ответ, а не просто пожелания. Значит, можно было считать это письмом. Отложив это письмецо в сторону, Мориарти начал готовить своё рабочее место перед началом занятий. Всё же самое важное правило в его жизни — это соблюдать порядок. Порядок абсолютно во всём. А соблюдать пунктуацию на работе было самым важным в этом всём деле. Так считал профессор Уильям Джеймс Мориарти, что всю свою жизнь жил по правилам, созданными им же. Подготовка к паре была завершена, и ровно в этот момент прозвучал первый звонок, что говорил всем о том, что нужно подготовиться к первому занятию. Профессор уже был готов, он лишь ждал остальных студентов, которые пока что ещё не успели подойти. Так было везде и всегда, некоторые приходят на занятия буквально за полчаса, для таких иногда даже аудиторию приходится открывать раньше, как это и делал сам Мориарти, но тут, скорее, другой случай. Но не все же такие хорошие и прилежные, что приходят раньше, бывают и те, которые приходят за минуту до пары, либо приходят с опозданием. Честно сказать, Мориарти не понимал смысл этого, в чём же бывает сладость от того, чтобы потом из-за невыполненной нормы ругать себя, если можно изначально сделать всё идеально. Покончить со всеми заботами раньше и ни о чём не переживать. Именно такую идеальность и любил профессор, такую, когда всё разложено по своим полочкам, так как надо. Второй звонок прозвенел достаточно быстро, а профессор так и не занял своё место за преподавательским столом. А всё было лишь по одной единственной причине, Мориарти готовился к лекции, что будет проводить через минуту. Все эти приготовления были не такими сложными, всего лишь подготовить материал, написать число и тему пары на доске, разложить маркеры и прочую канцелярию под рукой. Он делал всё, чтобы занятие прошло довольно гладко. Когда подготовка была полностью завершена, а все дети сидели в аудитории, лишь тогда профессор математики соизволил озвучить первые слова. — Итак, студенты, доброе утро. — На его лице сияла мягкая улыбка, а на душе будто расцветали прелестные цветы. — Сегодня наша тема не сложная, вам нужно лишь будет понять материал, а дальше я буду слушать ваши вопросы по теме. — Так плавно и легко озвучивал информацию для студентов, что очень важно было для всех находящихся в этом кабинете. За это многие любили Уильяма, за его прекрасную речь и подачу информации, а также за то, что он удалял время всем и каждому. Даже если ты не понял тему на паре, можно было спокойно подойти после и наедине спросить о интересующем вопросе. Честно, до этого он хотел оставить его до вечера и прочитать будучи дома, но всё же ничто не могло скрываться от его взора и слуха, когда на паре кто-то начинает обсуждать что-то не по теме. Так произошло и в этом случае, когда до ушей Мориарти дошли тихий шёпот среди подопечных. Те говорили тихо, но можно было понять, что они крайне заинтересованы в письме на столе профессора, кто-то даже начал строить догадки о личности отправителя. Мориарти бы соврал сам себе, если бы сказал, что ему не интересно ни содержимое письма, ни его отправитель. Всё это тянуло в приятную пучину загадки, что очень хорошо подогревало и так уже не малый интерес. Тем более если учесть, что профессор тут недавно, но, как он понял по разговорам между студентами, личностью отправителя мог быть кто угодно. И вот, собрав все свои вещи, Уильям покинул аудиторию, прихватив с собой так заинтересовавшее его письмо. Идти до своего маленького кабинета долго не пришлось, он был буквально за стенкой, что было очень удобно. Зайдя в свою скромную обитель, математик для начала разложил свои вещи так, как они должны быть, всё по своим местам, чистота и порядок на рабочем месте, значит также порядок в голове. Положив, между этим всем делом, письмецо на стол. И лишь он положил свою тетрадь с посещаемостью студентов в ящик стола, он удобнее расположился на своём стуле и наконец взял то письмо. Ничего не говорило о том, кто бы мог его отправить или кому оно адресовано, но это лишь снаружи, внешний вид. Но открыв его, Мориарти даже ахнул от удивления. — Ну раз так, то, «великий детектив», даю вам шанс на это. — Посмеявшись про себя, профессор убрал данную записку в верхний ящик своего стола, там, где обычно хранятся разные бумажки, которые будут ещё не раз использоваться, и достал свой уже подготовленный материал к следующему занятию. Чувствовал он, сейчас лучше обратить своё внимание на работу, а остальное само покажется ещё, день только начинается. И, честно говоря, он был прав. Ведь буквально в это же время у Холмса всё кипело и бурлило, когда он, прогуливаясь по коридорам университета, встретил пару человек, что говорили о том, что якобы, кто-то набрался смелости и признался в чувствах молодому профессору математики. А тот за всю долгую пару так и не соизволил даже и взглянуть на это письмо. Как он мог так поступать?! Мало того, что Шерлок специально встал сегодня пораньше, написал эту записку, чуть не спалился, когда подкидывал её под дверь, а эту записку приняли за признание в любви от какой-то девушки?! Он этого так просто не оставит, если нужно будет, лично придет к математику и заставит при нём прочитать текст. Зря писал что-ли его? Нет, ни в коем случае. Он обязательно добьется того, что этот самоуверенный математик прочтет и наконец сотрёт с лица эту идеальную улыбку и покажет себя настоящего. Просто как же сильно его бесила эта улыбка, она была ненастоящей, оттого лишь сильнее раздражала. Причём раздражала настолько сильно, что прямо сейчас, сидя на лавке под солнечными лучами, Холмс был окружён достаточно угнетающей атмосферой. — Эй, да подумаешь, не прочитал он, потом прочитает, он же профессор, у него по-любому ещё есть более важные дела. — Это был Виктор, пару минут назад он отходил, чтобы купить банку газировки себе и энергетик Шерлоку, а видя его негодование, не мог не попытаться подбодрить. Только вот на это не было никакой реакции, что было довольно-таки обидно. Поэтому на ум пришла более лучшая идея, если на тебя не обращают должного внимания, то начни подкалывать, работает почти во всех случаях. Именно с таким намерением парень продолжил свою речь. — Да, дела поважнее, чем ваши сердечные признания от юной девушки, что так безумно влюблена в своего профессора. — Виктор, твою ж. Хватит. Меня бесит это, неужели в таких записках только признание в любви может быть? Вот именно что нет, а этот наглый и весь из себя святой профессор даже не соизволил прочитать. — Негодовал Холмс, всё это было зря? Ну нет, у него ещё много возможностей, чтобы совершить свои планы, это только первый шаг. Чего вообще можно было ожидать от первого шага? Вот именно что ничего. Поэтому нужно успокоиться и выпить чего-нибудь. Именно поэтому в следующий же момент парень взял у друга банку энергетика, которую тот по дружбе купил Холмсу. — Спасибо. День пролетел довольно-таки быстро, что очень радовало Шерлока, всё же сидеть на парах он не любил всей душой, а тут такое событие, которое он никак не мог пропустить. Именно поэтому, как только прозвенел звонок, под удивлённые взгляды друзей, он вылетел из столь скучного кабинета ловить математика. Им Шерлок позже всё расскажет, поэтому сейчас ему было не так важно это. Сейчас важно другое, а вернее было сказать — другой человек. Прибежав в кабинет математики, он застал там Уильяма, который собирал вещи, и, видимо, это была последняя пара, поскольку тот уже был одет в верхнюю одежду. — Профессор, вот так совпадение, вы тоже уже уходите домой? — С сарказмом в голосе спросил Холмс. А всё потому, что он знал, что тот заканчивает рабочий день, он знает прекрасно, что это была последняя пара математика. Он знал это прекрасно. Не зря же разговоры про математика были повсюду. — М? — С удивлением обернулся на студента математик. — А, это вы, мистер Холмс, что вас сюда привело? — И опять эта улыбка, как же она бесила Холмса. — Да так, пришёл убедиться в том, что вы получили мою записку. — Проговорил Холмс и, опустив все правила этикета и нормы, прошёл в кабинет к самому математику. — О, та записка? Конечно, получил и прочитал. — Всё с такой же улыбкой проговорил математик. — Ну, могу лишь пожелать вам удачи, мистер Холмс. А мне пора домой. Поэтому, если хотите продолжить разговор, то дождитесь завтрашнего дня, я с вами буду только рад пообсуждать какие-нибудь темы. — Сказал как отрезал. Всё это было в стиле Мориарти. Коротко и понятно, а самое главное — то, как сильно этим он подогревал интерес Холмса. После этого, не обращая больше внимания на студента, Уильям поспешил удалиться и поскорее закончить с работой. — Конечно-конечно, мистер математик. Только вот я хочу сейчас пообщаться с вами. Зачем же ждать завтра, если можно прямо сейчас. — Прищурив свои синие, как вода, глаза, Холмс с усмешкой прошёл вслед за профессором. — И чем же вас так сильно раздражает моя улыбка? Разве это то, что должно интересовать студента? — С такой же приятной улыбкой, всё такой же идеальный, но что-то тут было не так, как обычно. Какой-то холодный оскал чувствовался в его словах. Малое раздражение. Шерлок лишь громко рассмеялся и, взглянув на профессора, сказал: — Нет, что вы, математик, это лично в моих интересах. До учёбы мне нет никакого дела, а вот вы мне очень интересны, то, как долго вы будете носить образ идеального человека. — Его глаза вновь прищурились, и, словно лиса, Шерлок улыбнулся. Вернее, это была лишь усмешка в сторону Мориарти. — Ну, тогда отвечу также, как и до этого. Удачи вам, мистер Шерлок Холмс. — На последок сказал профессор и ушёл прочь. Домой. В свой любимый тихий уголок, где он будет один и никто ему не помешает. Где он будет наслаждаться такой приятной тишиной. Только вот, как только Джеймс ушёл, улыбка, что до этого красовалась на лице Шерлока, а точнее, что-то, что было на подобии улыбки, сошла на нет. Настроение не ухудшилось, ведь оно и так было не ахти, но всё же что-то укольнуло в груди. Этот математик очень умело мог вывести парня из себя только лишь своей улыбкой. Что за бред вообще происходит. Пусть Холмс не мог этого понять, и это бесило куда больше, но жажда раскрытия этой загадки не оставляла его.