В очах твоих, я вижу лишь её

      Первый раз Лука, останавливает свой взор больше чем положено на этом мальчишке во втором раунде за которым он наблюдал в специальном закулисье для питомцев участников. Что-то родное проводит ласково ладонью внутри ребер, а после хватается за кости, как за решетку сжимая с такой ненавистью что кажется блондин почувствовал адскую боль.             Волосы его были темно-серыми, словно выцвили из родного черного, а в очах горел огонь. Огонь которым он когда-то был любим, пламя которое он до сих пор помнит и превозносит, и он хочет вновь и вновь вглядываться в эти горящие глаза.             Совсем никак у него, его взгляд почти всегда безучастный если не мертвый, на сцене каждая частичка его тела кричит что именно он выйдет победителем, в золоте зеркал его души мелькает садистский огонек самоудовлетворения. Понимания что хоть где-то он хорош, и обязательно выйдет победителем. На сцене в отличие от своих соперников, он держит эмоции в узде, да и они с её ухода давно поблекли. Стали совсем незначительными, что иногда ему казалось что он не больше чем пустая обертка от конфеты. Красивая, глянцевая, яркая. Но пустая, но сейчас не об этом.             На сцене, он знает что нравится его публики, им нравится то как он ведёт себя на сцене. Он знает предпочтения публики, слишком уж очевидные требования. Веди себя очаровательно, сверкай обаятельной белоснежной улыбкой, вкладывай в свой голос желание быть услышанным лишь одной.             Его богиней, его миром, его Хёной.             С их последней встречи, прошло ровно шесть лет. Кажется за эти шесть лет, певец успел несколько раз мысленно возненавидеть жизнь. Без Хёны, все слишком пресно, без Хёны катастрофически не хватает кислорода , его пугает мысль что он никогда её вновь не увидит. Боится что не увидит этого пламенного взгляда, направленного лишь на одного него.             Тилл мягко говоря странный, он слишком похож на Хёну. Нет, точно не внешне. Но этот взгляд.       По телу мужчины пробежался приятный табун мурашек, казалось идеальная едва уловима дрогнула осанка под натеском нахлынувших эмоций, сердце сжалось с такой болезненной силой что он готов было восклинуть от приятной боли, а дыхание сперло.             Впрочем, хозяин этого не замечает, эта мелькнувшая эмоция ни кем в этой комнате не была замечена.             Он немигающим взором из под бокала дорогостоящего вина что заказал хозяин ничуть не скупясь, взирает лишь на второго человека в этом помещении.             Тилл.             А тот будто его старательно игнорирует, с неприкрытой жгучей ненавистью смотрит на своего хозяина, что либо игнорировал пса что вот-вот и укусит, либо и вправду был увеличен выслушивая выгодное предложение от инопланетного художника.             Правда, вряд-ли он укусит. Технологический металлический ошейник, лишал его способности что-либо тявкнуть.             За весь вечер, седоволосый лишь один раз бросает кроткий взгляд на него.             В нем промелькнула лишь единственная эмоция – непонимание. Как этот злотовласый мудак, может оставаться спокоен. Подчиняться, не открывать и рта пока не прикажут, словно домашней зверушки.             Они слишком разные, у каждого разные взгляды на жизнь.             Взгляд Тила напоминал взгляд Хёны, для Луки. А, Тилл не может уловить ответ в проблесках золотой радужки зеркал души.             После побега той розоволосой девчушки во время выступления, перед публикой жаждущих человеческой крови, инопланетные жители что получали искреннее наслаждение внимания каждый вздох и каждый жест преподнесенный мужчиной. Лука заметил, Тилл изменился. Взгляд уже был не тот, невольно к груди подступает волна удовольствия. На его месте прекрасно бы выглядела Хёна, в его объятиях, позволяющие быть для него всем, чем и она является для него.             По сути Лука особо не взаимодействовал с Тиллом, нет-нет, вы не подумайте. Он просто не видел смысла приближаться к нему ближе, наблюдать со стороны, не смея даже прикасаться, он мог насытиться лишь только взглянув на седовласого. Ведь на месте его тут же появился образ любимой. Это было бы оскорбление, он бы не предал свою любовь к Хёне, возможно он и ублюдок, как ласково отзывались о нем другие люди, но явно не предатель.             Тилл не более чем интересная игрушка, мышка за которой обычно наблюдаешь по ту сторону клетки с огромных величин своего роста.             –Тебе так дорог был этот паренек?–прозвучал мелодичный голос Луки, отражаюсь о стены закулисья.             Взгляд его был напыщенно сочувственный, мастерски скрывая надменный взор, пока тот присел на корточки перед осевшим на пол Тиллом что не мог отойти от шока.             Сегодня прошел раунд шесть, публика ликовала, не могла насытиться зрелищем. Это как, если дать питону мышку, то он будет со временем требовать больше и больше, пока не сожрет тебя целиком. Зеленоглазый вышел победителем, окончательно сломанным, но победителем. Иван, был неплохой угрозой для самого Луки, многое новое поколение до его уровня попросту не дотягивали. Но Иван... Он был весьма интересен, таким же как сам Лука. Ведь у обоих был свой идол, свой агнец, своя миссия. Возможно, в другой из жизней они поладили бы.             Мужчина аккуратно поддел кончиками пальцев правой руки подбородок юноши, младший глядел сквозь него. Даже не обращал внимание, как мертвый холод чужих пальцев обжигает кожу.             На красивом утонченном расплылась белоснежная улыбка, которая была больше похожа на оскал. Совсем не гармонировала с ангельской внешностью того. Волк в овечьей шкуре, что сейчас перегрызет шею своей добыче.             Луке нравилось видеть его таким. Сломленным, готовым не сопротивляться. Приятный узел затянулся внизу животе смешанные с восхищением и желанием обладать.             Ах, как же бы великолепно выглядела Хёна в таком состоянии.             Не удержавшись он поддается вперёд, припадает к чужим губам, целует яростно, кусая, чувствуя как на языке чувствуется вкус чужой крови от того что он прикусил тому губу.             Тилл не отвечал на поцелуй, и лишь одну предпринял попытку оттолкнуть от себя старшего. Но к сожалению он был истощен, ему нечего не оставалось кроме как подчиниться.             Впрочем, ему не долго осталось мучиться. Ведь следующий последний рауд, поставит точку в его жизни. Лука обязательно, о, Тилле позаботиться.