me my me

– Ага. Причуда, из-за которой ты выглядишь старше на пятнадцать лет…   – Да. Я нашёл информацию о ней в архивах Комиссии. По всей видимости, обладатель причуды был как-то связан с фальсификацией документов… Он вербовал детишек-беспризорников, использовал на них причуду, вручал им поддельные паспорта, и вот вполне себе взрослые люди берут огромные кредиты. Детишки получают свою долю, а через пару часов действие причуды проходит. Практически идеальное преступление. Не знаю, почему этим решили не заниматься. Вполне возможно, что он как-то финансирует Комиссию… Хах, я бы не удивился! Тем более, что обсуждать дела Фронта он со мной отказался. А жаль, его причуда пригодилась бы для конспирации. Та же Тога могла бы избежать кучу проблем с розыском, если бы… Слушай, ты можешь перестать пускать на меня слюни и сосредоточиться?   Даби чувствует себя натянутой на гитаре струной, которую вот-вот отпустят, чтобы она искристо зазвенела, раскрылась чудесным звуком. Спокойно сидеть на месте невозможно. В кончиках пальцев пощипывает от неприлично сильного желания протянуть руку в сторону Ястреба, сидящего рядом с ним на диване…   И Даби тянется.   Ладонь накрывает крупный шрам на его щеке, идущий вниз, к шее, и исчезающий под воротником рубашки дорогого шоколадного цвета. Надо же было какому-то наглецу испоганить эту симпатичную мордашку. Впрочем, сейчас она скорее не симпатичная, а выразительно красивая… И не мордашка уже вовсе.   – Сосредоточиться? Вряд ли, птичка… Кто же знал, что через пятнадцать лет ты превратишься в ходячую эротическую фантазию домохозяек, – смеётся Даби. Ястреб на этот сомнительный комплимент хмурится. Над бровями у него – чудесная линия морщинки, которая делает выражение его лица особенно живым. Уголки рта потяжелели, стали строже. Наверное, через пятнадцать лет он перестанет постоянно давить из себя улыбку на потеху медийщикам… Нет, улыбка – строгая, матёрая, по-хорошему грубая – станет чьим-то редким подарком… – Ты только посмотри… Мужественные шрамы. Ты не раз сталкивался с опасностями, но при этом – не дал ни одной из них тебя погубить. – Ладонь Даби скользит вверх по лицу Ястреба, оглаживает заострившуюся скулу. – Кожа у тебя побелела. Видимо, теперь ты намного меньше времени проводишь на улице. – Даби бросает быстрый взгляд за спину Ястреба. Крыльев у него нет, но они об этом не говорят. – Цвет глаз у тебя стал глубже. Никакого наивного золота, только насыщенная карамель. И, чёрт, эта якобы небрежная укладка. – Тем, как Ястреб шумно выдыхает, когда чужие пальцы зарываются в его потемневшие волосы, Даби почти гордится. – Как будто ты только что перетрахал добрую половину Мусутафу, а потом внезапно вспомнил, что у тебя важные-преважные дела, и причёсываться уже некогда.   Ястреб вскидывает брови; это движение на его лице Даби знакомо… но сейчас оно всё же выглядит иначе. Как будто бы Ястреб столько дерьма перевидал, что нефильтрованные словоизлияния Даби его даже не раздражают, а просто утомляют. Это ж как надо двинуться по фазе, чтобы захотеть ему после такого отсосать?   – Я думал, у тебя встаёт только на твинков.   Ястреб полдня искал обладателя возрастной причуды, а потом пешком тащился до своей квартиры из противоположной части города: крылья куда-то исчезли, а телефон разбился, когда он, потеряв возможность летать, упал с высоты второго этажа. Потом всё это пришлось объяснять без предупреждения наведавшемуся к нему домой Даби… Так что звучал он устало, но к этому Даби не привыкать: он не раз заставал свою пташку после особо изнуряющих патрулей. А вот голос – голос у него изменился. Стал ниже. Даже как-то охрип, будто у него были проблемы с голосовым связками. Интересно, связано ли это с шрамом на шее?..   – Я тоже так думал. – Даби почти мурчит от удовольствия.   Решает не делиться тем фактом, что из твинков у него встаёт только на Ястреба… До Ястреба ему вообще никогда не хотелось трахаться, пока тело не сдавалось под ласками партнёра. А птенчику достаточно было игриво пройтись языком по постоянно обветренным губам… И как же это плохо-дерьмово-ужасно, если углубиться в вопрос.   Пока что Даби хочет углубиться только в нюансы изменившегося Ястреба.   – Знаешь, Даби, – начинает Ястреб. Он трёт глаза и пытается отмахнуться от его телодвижений в свою сторону. Всё это с какой-то ломкой неуверенностью. Тоже ведь хочет. – У меня был не лучший день…   Даби истерично смеётся, всё-таки забираясь к нему на колени.   – Ну, я могу помочь тебе расслабиться, папочка.   Ястреб мученически стонет, откинув голову на спинку дивана. Это не сексуально. Просто стон – обычный, недовольный стон, как будто его загрузили бумажной работой под конец рабочего дня. Просто Ястреб сглатывает так, что у него дёргается кадык. Просто в свете заходящего солнца хорошо видна лёгкая щетинка, которая уходит вниз по подбородку, к шее… Кого Даби обманывает. Это настолько сексуально, что у него почти стоит.   – Ты выбрал самое неподходящее время для того, чтобы пытаться залезть ко мне в штаны. – Ястреб наклоняет голову и смотрит исподлобья. Раздражение в нём хочется расшатать; добиться того, чтобы эта скорлупа наигранного недовольства треснула на его лице. – Или говори, зачем завалился под вечер ко мне в квартиру, или выметайся.   Точно, Даби же пришёл сюда за… какой-то абсолютно неважной информацией. Фронт, Лига, революция, бла-бла-бла… Это может подождать пару часов. Или до утра.   – Боюсь, не вспомню… – нарочито сладко тянет Даби. Дразнится, почти нарывается на то, чтобы его утихомирили, усмирили. Пока Ястреб безуспешно пытается увернуться от поцелуев, Даби оглаживает руками сильные плечи и притирается своими бёдрами к чужим. – Как увидел тебя, всё в голове перемешалось.   – Слушай… – Даби наконец ухитряется перехватить его ладони и мокро прижаться губами к его рту. Он лижется, просится: поцелуй меня, поласкай, сделай нам приятно… И не может сдержать улыбку, когда Ястреб стонет в это пошлое подобие поцелуя и позволяет Даби втянуть между губ кончик своего языка. Пользуясь моментом разморенной слабости, он кладёт ладони Ястреба на свои бёдра. – Даби…   – Да? – Не отрываясь от чужих губ, Даби скидывает с себя плащ.   – Я серьёзно. Это какая-то… – У Ястреба перехватывает дыхание, когда Даби обводит губами расплывчатый контур шрама на его лице. – Это какая-то ужасно извращённая хрень… трахаться, пока я…   Даби затыкает бестолково оправдывающегося Ястреба, куснув его под подбородком.   – О, птичка… Неужели ты боишься, что у тебя уже не встаёт?   – У меня тело тридцатилетнего, – недовольно замечает Ястреб. Его ладони всё ещё лежат на бёдрах Даби – не сжимают так, как хотелось бы, но и не отпускают. Он позволяет целовать себя. Жертвенно подставляет шею под голодные укусы. – Рановато думать об импотенции, не находишь?   – А что тогда? – обхватив ладонями лицо Ястреба, спрашивает Даби. Взгляд напротив – знакомо-незнакомый. – Думаешь, что плохо сохранился? Не переживай, ты великолепен.   – Нечасто услышишь от тебя комплимент.   – Я, честно говоря, боялся, что к тридцати ты превратишься в обрюзгшего продавца пылесосов…   – Мерзавец, – раздражённо шипит Ястреб, одной рукой сжав бедро Даби, а другой надавив на его затылок, – лишь чтобы сбить с него спесь, но… у Даби внутри как будто всё переворачивается. Он пытается заставить себя усмехнуться, но получается только как-то беспомощно всхлипнуть, нервно дёрнув губами. Руки держат его крепко, правильно, по-хозяйски. Ястреб хмурится (опять эта складочка на лбу) и окидывает Даби заинтересованным взглядом. Оказывается, чтобы выиграть, достаточно было проиграть. – Осторожно. – Ястреб пока ещё аккуратен со словами. – У тебя ладони нагрелись.   Ястреб чуть поворачивает голову, скользит носом по большому пальцу Даби, и от этого всё тело будто прошибает током – предвкушение заползает в лёгкие спазмом, соскальзывает с губ взволнованным вздохом. От низкого, наглого смеха Ястреба кожа идёт мурашками. Внизу живота тянет, и Даби нетерпеливо ёрзает на чужих коленях. Чтобы сделать себе приятно. Чтобы быть поближе к Ястребу.   – Тише-тише… – Ястреб несильно ударяет его раскрытой ладонью по бедру и ловит в поцелуй взволнованную улыбку Даби. Давит на затылок чуть сильнее, прижимая чужое лицо к своему собственному, и мажет языком по раскрытым ему навстречу губам. Целует он напористее, чем целовал сам Даби – как будто наконец перехватил инициативу. Даби это нравится. Он не против чуть-чуть поддаться тут и смухлевать там, чтобы Ястреба затянуло с головой. – Я ещё не решил, хочу ли поиграть с тобой.   Даби ещё никогда не приходилось выслуживаться для того, чтобы его трахнули, но стоит ему сейчас посмотреть на этого Ястреба… Этот Ястреб – не его. Он ещё может претендовать на Ястреба, который убил ради него другого про героя; который отсосал ему за одно лишь смутное обещание отвести его на встречу Фронта; который несколько недель назад, растраханный до слёз и соплей, жадно держал в себе его сперму, когда Даби приказал ему… Потому что Ястреб пропах им насквозь. Его губы – горьковатые, словно костёр и дым от сигарет. Даби уже различает в нём свои собственные привычки: засиживаться допоздна, переглядываться на особенно скучных встречах с рекрутами, по-животному кусаться и по-мальчишески дразниться… Это прирученная птичка – знакомая до кончиков золотистых волос. А вот мужчина перед ним – простая на вид, но сложная в решении задачка. Он знает – внутри этого тела всё тот же Ястреб. Но вот тело… Родное. Чужое. Волнующее, как дежавю. Эти шрамы на лице, о происхождении которых можно лишь догадываться, бархатный запах незнакомого одеколона, окрепшие плечи, подкаченные бёдра. Даби хочет его.   Так что, если Ястреб заставит его умолять о большем, он будет умолять.   – Поиграй. Тебе понравится, – обещает Даби. Он быстро избавляется от футболки и кладёт ладонь явно заинтересованного в его действиях Ястреба на своё горло. – Или хочешь посмотреть, справлюсь ли я сам? – Пальцы на его шее чуть сжимаются – пока только на пробу, но Даби хорошо уже и от этого – его волной накрывает безропотное доверие к человеку напротив – то ли Ястребу, то ли не-Ястребу. Приятно перехватывает дыхание. В голове одновременно и тяжело, и легко. Даби, чуть не срываясь на скулёж, порочно выгибается, ладонью проходится по собственной груди, дёргает за твёрдый сосок – и острое, горячее удовольствие плавно растекается по всему телу.   – Потрясающе. – Голос Ястреба сладкий и густой. Он разжимает пальцы, позволяя Даби жадно глотнуть воздуха, но тут же сдавливает его горло вновь – не настолько, однако, сильно, чтобы задохнуться. Даби хочется упасть в любую из крайностей – в нежность или грубость, но Ястреб пока крепко держит его на грани – как хищная птица, впившаяся когтями в добычу. Добыча ещё не убита, но вряд ли останется в живых. Метафора отзывается жёсткой улыбкой на губах Даби. Добычей он стать не боится. Его нутро жаждет расправы, и это неправильно, аномально. Но при этом – не страшно. – Тебя так повело от… чего? Простого внимания со стороны мужчины среднего возраста?   Ястреб снова его сладко придушивает, второй рукой поглаживая Даби по напряжённой ноге: сильно, до синяков, наверное, сжимает ляжку, мнёт задницу, дёргает за бёдра, плотно прижимая их к своим.   – Птичка, – зовёт Даби, когда воздуха становится так мало, что тело немеет. Ястреб мгновенно убирает ладонь с его горла, опускает её ниже, скользнув вдоль шеи к груди, чтобы ласково погладить затерзанные пальцами Даби соски. От того, как он нежно обращается с уже готовым отдаться ему телом, хочется завыть. Карамель в глазах Ястреба тает, льётся – густо. Даби почти чувствует, как она вязнет на языке. Эта сладость шало носится по телу – так же быстро, как кровь. Напор грубой птички прекрасен, но если птичка решает ещё и понежничать… – Птичка… – Ему мало, ему нужно больше. Раздеться, доверчиво прильнуть к Ястребу, до слёз умолять прикоснуться к нему, сжать, разорвать, уничтожить. – Твой чёртов кинк на похвалу сводит меня с ума… Можешь дразниться потом сколько хочешь, но я завидую тому, кого ты там будешь трахать через пятнадцать лет.   Ястреб – как будто это не у него в области паха штаны натянулись так, что хоть порно-фотосет устраивай – вальяжно откидывается на спинку дивана, устраивая свои ладони чуть выше коленей Даби. И улыбается. Сладко. Мерзко. Охуеть, как возбуждающе.   – Хотел бы оказаться на месте моего любовника, а?   – Да, – довольно выдыхает Даби и, лишённый волнующих прикосновений со стороны Ястреба, спешно расстёгивает на себе ремень. – По-моему, нам достаточно хорошо вместе, птичка. Можно было бы свить гнёздышко. И трахать друг друга до отключки.   – М? – Ястреб медленно опускает взгляд, и Даби буквально чувствует, как карамельное золото стекает по его напряжённой шее, по груди с покрасневшими от ласк сосками, по плоскому животу… по члену, который Даби крепко обхватывает ладонью, предварительно плюнув на неё. Оценив вид, Ястреб хвалит: – Извращенец.   – Тебе нравится. – Даби дрочит себе мучительно медленно, и ему постоянно приходится сжимать член у основания. Процесс сейчас важнее оргазма. Ястреб перед ним – как идеальная картинка для самых потаённых его фантазий… – У тебя пунктик на слюну, так? Тебе нравится, когда я плюю на твою задницу до того, как начать тебя растягивать. Но ещё больше, – Даби скалится, – ты любишь, когда я плюю на твою растраханную дырку… и моя слюна мешается с моей же спермой, стекает по твоим бёдрам.   От голодного взгляда напротив Даби передёргивает, как от конвульсии. Привычный ему Ястреб – красавчик с мягкой линией скул и дерзкой улыбкой, – когда заведётся, выглядит так, словно готов умереть за Даби. Но в этом его лице есть что-то ещё – что-то тёмное, вязкое, ядовитое. Перед тем как умереть, этот Ястреб уничтожит ради Даби весь чёртов мир. И единственное, что интересует Даби, – произойдёт ли это до или после того, как они трахнутся.   – А я люблю на это смотреть. Может, комплименты – не совсем про меня, но когда мы трахаемся, я готов довести тебя до оргазма с помощью одних лишь слов. – Он вспоминает, как Ястреб реагирует на похвалу, и нарочно царапает ногтем по чувствительной коже члена, чтобы привести себя в чувство. В голове, правда, всё равно путаются сцены их секса, когда Ястреб со слезами на глазах, даже не прикоснувшись к себе, кончал от того, что был для Даби хорошим, великолепным мальчиком, послушно гревшим в своей глотке его член. – Мой красивый, прекрасный… Ты прекрасен, когда я делаю тебя своим. Нежно и ласково или грязно и грубо. Трахая тебя так глубоко, что могу видеть собственный член внизу твоего живота… – Даби готов был кончить от одних лишь своих слов… Ястреб всегда так чудесно скулил, когда давил собственной ладонью на бугорок выше своего лобка. – Или позволяя тебе иметь меня, как шлюху, несмотря на то, сколько раз я уже кончил под тобой. – Даби наклоняется к нему. Ястреб дышит глубоко, видимо, пытаясь успокоиться и не сорваться, и его глаза кажутся чёрными – настолько расширился зрачок. – Ты так жадно смотришь на меня, птичка. А я смотрю… – Даби мимолётно мажет языком по губам Ястреба. – …смотрю и мечтаю сжечь дотла того мудака, на которого ты будешь смотреть так же через пятнадцать лет.   Ястреб сбрасывает его с колен, как какую-то куклу, и у Даби кружится голова от того, насколько быстро он оказывается на спине, бестолково ёрзая на месте, пытаясь помочь снять с себя штаны.   – Чёрт… – Ястреб растерянно крутит головой, при этом с силой сжимая оголившиеся бёдра Даби. – Смазка.   Даби усмехается. Конечно… Ястреб не может послать свои очаровательные пёрышки в спальню. Что ж, им не впервой справляться без неё. И Даби призывно размыкает губы и высовывает язык, предлагая Ястребу воспользоваться собой. Ястреб сейчас настолько чуток к нему, что понимает его без слов. Он кладёт два пальца на язык Даби, заворожённо смотрит на то, как губы смыкаются вокруг них. Незамысловатые ласки – Ястреб бездумно гладит Даби по ногам – контрастируют с тем, как он нарочно не прикасается к чужому члену, буквально заставляя Даби скулить под ним.   – Так значит, нравится смотреть на меня? – насмешливо спрашивает Ястреб, и Даби, выпустив его пальцы из своего рта, кивает и растягивает губы в усмешке.   И не понимает, как, но оказывается стоящим на коленях. Ястреб чуть ли не грубо разводит его ноги в стороны и без предупреждения входит в него сразу двумя пальцами.   – Блядь, – шипит Даби, крепко сжимая их в себе. Он давно не был снизу, и от того, что с ним сейчас делает Ястреб, скорее больно, чем приятно. Но боль ему привычна… К тому же Ястребу он в постели доверяет больше, чем себе. Знает, что тот не зайдёт слишком далеко. Несмотря на все те безумства, что они вытворяют друг с другом, Ястреб – внимательный (может быть, даже слишком внимательный для такого отвратительного злодея, как Даби) любовник. – Птичка…   – Тише, хороший, – мурлычет Ястреб ему на ухо, прижавшись грудью к его спине. Он всё ещё в рубашке, и штаны на месте – Даби чувствует бедром холодную пряжку ремня. От этого ведёт, потому что сам Даби под ним обнажён и беззащитен. – Скажешь, если это будет слишком, ладно?   Ястреб отстраняется, но лишь для того, чтобы запустить одну руку под Даби и грубо сжать его сосок, а ещё – наклониться к его спине, нежно поцеловать в поясницу. Он как будто не может решиться, чего именно хочет – растерзать или довести до сладкого исступления. И даже его пальцы двигаются внутри как-то странно: то нежно массируют простату, то грубо трахают, растягивая так, что ещё чуть-чуть – и Даби скажет ему прекратить.   – Ты уже не такой разговорчивый, если на тебя поднадавить. – Смех у Ястреба тоже ласковый, хотя в этот же момент он выкручивает сосок Даби с такой силой, что тот беспомощно шипит и дёргается.   – Может, ты узнаешь обо мне ещё много чего интересного, если поднадавишь в нужных местах.   Даби слышит, как Ястреб, не торопясь, разбирается с ремнём, всё ещё трахая его пальцами, и надеется развернуться и посмотреть… Но Ястреб, уже справившийся с пряжкой, тут же несильно шлёпает его по бедру.   – А-ха. Не поворачивайся. Не хочу, чтобы ты смотрел.   – Не хочешь? – переспрашивает Даби. – В этом же весь кайф.   – Не для меня. – Ястреб несильно давит на голову Даби, и тот утыкается затылком в обивку дивана. Ему всегда так тесно лежать лицом вниз, как будто весь мир смыкается до тёмных теней напротив его лица. Но в то же время он слишком любит ощущение того, как Ястреб берёт всё в свои руки – его в том числе. – Ты готов?   – Да…   Всё внутри растягивается вокруг члена Ястреба, и Даби пытается беспомощно уцепиться за что-нибудь, надеясь вернуть себя в мир, успокоить. Но вместо того, чтобы помочь ему расслабиться, Ястреб перехватывает его локти и буквально насаживает Даби на свой член.   – Чёрт, – чуть слышно выдыхает Даби, пока Ястреб даёт ему пару мгновений на то, чтобы привыкнуть… А затем начинает вбиваться в него, как какой-то дикарь, дорвавшийся до мяса. – Блядь, Ястреб, я… блядь, чёрт…   – Тебе нравится?   – Чёрт, ты… Не останавливайся… Только не…   Ястреб трахает сильно и быстро, буквально выбивая из него последние мысли. Член Даби тяжело покачивается, и если только Ястреб даст ему прикоснуться к себе, он тут же кончит. Но Ястреб не даст. Он перехватил любую попытку проявить инициативу и превратил Даби в вещь, которой сможет пользоваться так, как ему захочется. Трахать быстро, трахать медленно, вообще не трахать – просто держать в нём свой член, пока Даби не заплачет кровавыми слезами от ноющего желания… И пусть у Даби уже разъезжаются ноги, пусть плечи ноют от напряжения, а в животе так сладко жмёт подступающий оргазм, что хочется выть – он позволяет Ястребу так с собой обращаться.   – Я трахаю тебя так, как ты любишь, а? – спрашивает Ястреб.   – Да… – Даби с трудом давит из себя слова, но Ястреб его спросил – поэтому он отвечает. – Я, м-м-м, люблю… так…   – Кто-нибудь ещё сможет сделать тебе так хорошо? – Ястреб оказывается совсем близко к его лицу. Шепчет не в ухо, а куда-то в висок, собирая губами капельки испарины, и какой-то искристый восторг пробегает от лица Даби к шее, вниз по позвоночнику. – Если я разрешу… и тебя трахнет ещё десять, двадцать героев… кто-нибудь из них сможет сделать это так же, как я?   – Ты так… не сможешь… – отвечает Даби, прекрасно зная, что в его голосе слышна улыбка.   – Да?   – Да. – Даби прогибается в пояснице, крепче прижимаясь задницей к Ястребу, из-за чего тот чертыхается сквозь зубы. – Ты собственник. Хотя… я бы, конечно, посмотрел на то, как ты перебьёшь десяток героев... Они посмели посягнуть на то, что тебе нравится.   Даби неожиданно валится вперёд – Ястреб отпускает его локти и кладёт одну ладонь на бедро, другой обхватывая член. И когда он медленно выходит из Даби, оставляя внутри только головку, а потом плавно входит обратно… когда он это делает, Даби кажется, что всё его тело горит.   – Блядь, птичка…   – Ты прав. – Ястреб переходит на неспешный, мучительный для готового сорваться в оргазм Даби темп. И, кажется, наслаждается тем, как тот плавится под ним, растекается по дивану от невозможной сладости. От того, насколько контрастно нежен Ястреб с его замученным беспощадным сексом телом, мутнеет перед глазами, мутнеет в голове. Даби приходится приложить немало усилий, чтобы расслышать то, что ему говорят. – Я слишком сильно хочу тебя… И потому не выношу мысли о том, что ты можешь хотеть кого-то другого.   Это звучит так голо, откровенно, что Даби невольно прокручивает последние слова Ястреба в голове ещё раз… А потом тихо смеётся, прижавшись разгорячённой щекой к дивану.   – Птичка, ты же понимаешь, что я сейчас хочу… хочу трахаться буквально с тобой? Ты выглядишь старше, но…   Но слова путаются на языке, оборачиваясь невнятным стоном, потому что Ястреб сжимает его член у основания – сильно-сильно, до искр в глазах.   – Ты должен хотеть меня, – с обманчивой лаской в голосе произносит Ястреб.   – Ты ебанутый, – успевает заметить на это Даби до того, как полностью отдаётся тому безумию, что творит с ним Ястреб. Его движения всё ещё неспешны, но теперь он толкается глубже. И (Даби в этом уверен) наверняка наслаждается тем, какой эффект это производит.   Ястреб будто бы контролирует то, насколько близко его тело приближается к оргазму – и стоит Даби почувствовать, что сейчас ему окончательно снесёт крышу, он тут же лишает его любых стимулов. Это похоже на волны – то прибывающие, то убывающие. Поэтому, когда Даби всё-таки кончает, он чувствует себя совершенно измотанным. У него даже не хватает сил на то, чтобы жалостливо заскулить, – Ястреб всё ещё продолжает его трахать. Извращённое наслаждение на грани с болью, затягивающее Даби в какой-то иной мир, отпускает его, только когда Ястреб с пробирающим до костей низким рыком кончает в него.   – Чёрт, – слышит Даби, но не находит в себе сил обернуться на звук. Его ноги окончательно разъезжаются, и он прижимается животом к дивану. – Чёрт, Даби…   – М-м-м? – тянет он в ответ. Его глаза блаженно закрываются. Уставшее, удовлетворённое тело наслаждается покоем.   – Прости, я…   – Всё в порядке, птичка, – произносит он невнятно. – Принесёшь мне воды?.. Я пока… полежу тут…   О воде он тут же забывает.   Его будит беспокойное шевеление под боком. Он лежит на спине, утопая в одеяле, и его голова окружена подушками, будто он какая-то королева. Когда он успел перебраться в кровать? И откуда?..   Даби широко раскрывает глаза. В теле – приятная пустота, но плечи немного болят. Он вспоминает – взрослый Ястреб… Точнее, Ястреб, который выглядит старше на пятнадцать лет. Стоит ему подумать о том, вернулся ли тот в свою обычную форму, как его щеки касается красное пёрышко. Он опускает взгляд. Ястреб пытается улечься рядом с ним. Его волосы – выцветшие на солнце волосы, по которым сходит с ума вся Япония, включая самого Даби, – влажные после душа.   – Спи, – просит Ястреб, прижимаясь щекой к его груди. Знакомые золотые глаза глядят из-под ресниц. На лбу нет шрама. И на щеке тоже. Даби бездумно кладёт руку на гладкую, неизувеченную шею.   – С возвращением, – хрипло приветствует он. И усмехается. – Мне нужно встретить тебя, – он нарочно делает упор на это слово и с удовольствием наблюдает за тем, как у Ястреба взволнованно поджимаются губы, – как полагается, или?..   – Н-нет, конечно… Я и так тебя замучил, – виновато бормочет Ястреб, но Даби не даёт ему продолжить:   – И снова здравствуй, кинк на похвалу. Серьёзно, птичка, ты что, напрашиваешься на комплимент? Настолько я тебя ими обделяю? Это было охеренно. Хотя я и узнал о тебе… много нового.   Ястреб стонет и пытается спрятать лицо в ладонях, но Даби перехватывает его запястья.   – Знаешь, если ты всё-таки принесёшь мне воды… – Он проходится взглядом по обнажённому телу Ястреба. Ноги не такие накаченные, какими будут через пятнадцать лет; острые косточки на плечах, из-за которых Ястреб выглядит юным… Взгляд, что говорит: «Я готов за тебя умереть». – Я покажу, как сильно хочу именно тебя, моя птичка.