Все влюблённые — идиоты

А вы тоже заметили, что, когда люди влюбляются, они начинают вести себя как идиоты? Они начинают делать всё, лишь бы привлечь к себе внимание объекта своей симпатии. И это сейчас не о внезапном желании стать лучше или, прям конкретный старт в саморазвитии. Когда девушки начинают улучшать свои навыки в готовке, макияже или больше следят за своим стилем. А парни резко начинают заниматься спортом, находят подработку в каком-нибудь кафе, чтобы задаривать подарками свою пассию и тоже стараются как-то внешне выделиться на общем фоне. Нет-нет-нет. Речь сейчас об обратной стороне этой «медали». О том самом, когда внешне человек, вроде не меняется, вот только поведение его становиться слегка... Скажем так, неадекватным. Складывается ощущение, что у него банально, мозг потёк. И продолжает течь, каждый раз, стоит «тому самому» или «той самой», просто пройти рядом. Что вообще происходит?— хочется закричать во весь голос, когда на лице сидящего рядом с тобой друга расплывается тупая, как будто пьяная или обкуренная улыбка и тот представляет из себя, уже не осознанную состоявшуюся личность,— насколько это возможно в шестнадцать то лет,— а размозженную субстанцию из растёкшегося воска, некогда красивой сувенирной свечки. Но хуже всего, когда они начинают, как говорят, бросаться во все тяжкие и стараются всеми возможными и невозможными способами привлечь к себе чужое внимание. Вот тогда начинается самый настоящий Ад. И ты просто тонешь в болоте, под названием «Ёбаный испанский стыд». А единственное, чего ты в тот момент хочешь — становиться желание просто провалиться под землю. Дракен всегда относил себя к первой категории людей. И не беспочвенно. Он уже влюблялся. И конкретно так. Только о ней и были все мысли, вплоть до сладких снов, после которых приходилось простыни менять,— а куда без этого? Ему, на минуточку почти четырнадцать тогда было. Но даже не смотря на это, он продолжал сохранять более-менее свойственное ему спокойствие. Эмма была невероятна. С ней не было так тяжело, как с другими девчонками — возможно, это потому что она росла в окружении одних только парней, но с ней реально было интересно. Она ярко и красиво улыбалась, заливисто смеялась и очаровательно морщила нос, когда была чем-то недовольна. А ещё имела, несвойственно твёрдый и прямолинейный, для девочки, характер. Как там говорилось? Не такая, как все? Но она действительно выделялась на общем фоне,— и не только потому что была единственной девчонкой-ровесницей в его окружении. Дракену нравилось с ней общаться. Помогать ей по дому, даже если она не просила,— он частенько припахивал ещё и Майки, который в такие моменты конючил и называл его предателем. Нравилось провожать её после школы; встречать по утрам в выходные или таскать тяжёлые пакеты с продуктами из магазина. И, что нравилось больше всего, он спокойно мог смотреть ей в глаза, не отводя взгляда и подолгу рассматривать игру солнечных лучей в её янтарной радужке. Взгляд обычно отводила именно она, что, впрочем, нормально для девочек. Он был спокойным и улыбчивым парнем, не смущающимся от одного игривого подмигивания и трясущего своего друга за плечи, как только объект влюблённости отойдёт за угол, с истеричным полушепотом «Ты видел? Видел? Я ей точно нравлюсь!». Слава Ками, его это пубертатное проклятье обошло стороной. Ну... Он так думал... До его появления.

★ ★ ★

Такемичи Ханагаки ворвался в его жизнь внезапным и очень запоминающимся ураганом. Буквально влетел в него на полной скорости в полёте. Какой-то громила вмазал ему, пацану на две головы ниже себя самого, ещё и тощего, как палка,— хотя через слои мешковатой одежды это было сложно заметить. И тот отлетел на пару метров прямо Дракену в объятья, да так и повис на его руках, глядя во все глаза. Огромные, голубые и невероятно притягательные глаза... Словом... Дракен тоже тогда знатно подвис и единственное, что спасло их обоих от дальнейших разборок — это побег того самого грамилы и его шайки, так как те узнали в нём одного из местных авторитетов. Всё же, репутация своё дело делает. Как выяснилось позже, Такемичи заступился за своих друзей, которых эта шпана вечно доставала,— чем довольно удивил Рюгуджи. Особенно, если учитывать огромную разницу не только в росте, но и в количестве соперников — один против восьми, да это ж самоубийство. Но пацан оказался не так уж прост и понимал свой изначальный провал, если пойдёт сразу против всех, поэтому пошёл один на один с тем грамилой, Киёмасой. Дракен проводил горе-героя до дома, а на следующий день пришёл уже с Майки, чтобы познакомить с «одним интересным малым». Тому Такемичи сразу понравился, впрочем, как и всем остальным — парень оказался довольно разговорчивым и с любым мог найти общие темы для разговора. Ну, точнее... Со всеми, кроме Дракена, как оказалось... С Дракеном он говорить нормально не мог и, тот даже знал почему... Потому что вёл себя Рюгуджи, как полный идиот! Стоило ему привести на следующий день знакомства Майки, как Такемичи тут же переключил всё внимание на него! Какого, спрашивается, хрена? А Дракену оставалось только, как третьему лишнему, невпопад вставлять свои три копейки в их разговор и наблюдать, как Ханагаки едва заметно сжимает губы и отводит взгляд, не желая поддерживать с ним зрительный контакт. В тот раз, Рюгуджи списал это на смущение. Мол, ему неловко от того, как они познакомились. Ну да, свалился как снег на голову и всё тут. Да с кем не бывает... Но нет. Повторялось это из раза в раз! Знакомься, это Баджи. И они, почти час, без умолку, наперебой рассказывали о своих любимых комиксах, любви к животным и планах о походе в зоопарк на этих выходных. Вот так сразу! Ещё и Баджи предложил познакомить его с Чифую, таким же отбитым кошатником и мангалюбом. Да какого?.. Рюгуджи тогда, с дёргающимся от раздражения глазом, напросился с ними,— ну как напросился, спросил не против ли они, если он с ними пойдёт. Баджи без вопросов махнул рукой, а Такемичи... Такемичи поджал губы.

★ ★ ★

В выходные, когда едва успевшие поздороваться Чифую и Ханагаки, схватили друг друга под ручку, вприпрыжку понеслись в сторону вольеров с тиграми, Рюгуджи наконец понял, что было не так и почему у него снова задёргался глаз. Как ни странно, помог ему в этом Баджи. —Что, ревнуешь?— пихнув его локтем в бок патлатый, вынуждая отвести взгляд от, фотографирующих диких кошек, парней. —Чего?— единственное, на что хватило его красноречия в тот момент. —Чего-чего,— передразнил Баджи.— Ты себя со стороны то видел? Ходишь, глазами стреляешь, как ревнивая жёнушка.— и усмехнувшись, подбежал к парням, прося сфотографировать и его на фоне спящей на ветке пантеры.

★ ★ ★

Рюгуджи решил, что Кейске просто, как и всегда просто сморозил какую-то дичь и не обратил на это никакого внимания. А зря... Когда, через ещё пару дней, Майки повёл их в кафешку знакомиться с братьями-Кавата, родителям которых это самое кафе и принадлежало, Дракен без задней мысли пошёл вместе с ними,— всегда так делал. Для Такемичи, как для нового знакомого, подали две бесплатные порции рамёна — один острый и обычный. И, когда тот отдал предпочтение обычному, Улыбашка гладенько улыбнулся. —А может женишься на нём?— перекинув руку через плечо Ханагаки, кивнул в сторону своего близнеца.— Он тебе его каждый готовить будет. Понятное дело, тот шутил, однако Такемичи отчего то покраснел и едва слышно добавил: —Может быть. Дракен не помнит, что на него нашло в тот момент, но правый глаз снова начал дёргаться, а слова из рта вырвались раньше, чем он успел об этом подумать. —Если ты будешь предлагать каждому, кому понравится рамён, выйти замуж за твоего брата, боюсь в его паспорте, банально кончатся страницы. И можно было бы посчитать это за, вполне удавшуюся шутку,— тем более, засмеялся даже сам Злюка,— но Такемичи единственный, кто поджал губы.

★ ★ ★

В тот же вечер, вернувшись домой, он на эмоциях хлопнул дверью в свою комнату, отчего так не закрылась и осталась небольшая щель, сквозь которую было хорошо слышно разговор, заставших эту сцену, девочек. —Чего это он? —Не знаю. Может случилось чего... —Да он, наверное влюбился. Знаю я этих подростков. —Ой, а ведь точно... Дальнейшее развитие разговора он уже не слушал. В голове набатом, о стенки черепной коробки, била одна единственная мысль. Влюбился. Дракен неверяще распахнул глаза, лёжа лицом вниз на кровати и пытался переварить эту новость. Вот, вроде ничего удивительного или сверх необычного не произошло. Ну влюбился и влюбился, с кем не бывает, а то, что объект его влюблённости — парень... Ну, так получилось. Его друзья вон, между собой встречаются и ничего, отношения даже крепче, чем его собственные и пока единственные, которые закончились банальным «останемся друзьями». Проблема в другом. В его поведении. Даже девочки заметили, что с ним что-то не так. Ведёт себя, как конченый пубертатник. Одни эмоции и ни капли здравого смысла. И как он собирается признаться в своих чувствах,— а он собирается это сделать,— если из его рта выливается какая-то, зачастую бессвязная, хрень? Решено! Раз уж он сам для себя понял и принял тот факт, что влюбился — и влюбился в парня,— ему нужно следить за тем, что он говорит и делает, а главное проявлять качественные знаки внимания.

★ ★ ★

Легче сказать, чем сделать. Так, вроде, говорилось? Ну так вот, прав оказался тот, кто это говорил,— кем бы он ни был. Потому что, контролировать внезапные объятья, или резкие комментарии, а тем более собственное выражение лица — это надо быть Марлин Монро. А он, блять, вам не блондинистая певичка и секс-символ прошлого века! Он,как оказалось, потёкший мозгом и влюблённый по уши парень-подросток. Просто, каждый раз, стоит увидеть Такемичи и тело неконтролируемо уже тянется в его сторону, словно примагничивается. Он тут же бежит через всю улицу, чтобы просто поздороваться и, если повезёт обнять. Потому что Такемичи, каждый такой раз старается от него сбежать, придумывая всё новые и новые отговорки,— и Дракен его понимает, ему бы тоже было не очень приятно находиться с таким придурком поблизости. Чего только стоит его непроизвольная глупая улыбка на пол лица. Ну не контролирует он это! Как и то, что стоит кому-то из его друзей, невзначай закинуть руку на плечо Такемичи, или потянуть за руку, схватив за ладонь или локоть, и на лицо Дракена ложилась такая гримаса, что друзья в шутку прозвали это «режимом Киборга». Ну или когда кто-то решит потрепать его за волосы, положить голову на плечо,— последнее очень любят делать Чифую, Майки и Казутора. Особенно злило, когда последние двое, «в шутку» предлагали ему, вписаться третьим в их отношения. А вот Дракену он ничего подобного не позволяет. Тот попытался один раз подойти сзади и положил подбородок на его макушку, так Такемичи напрягся, замерев каменной статуей и потом весь остаток дня на него опасливо оглядывался. И как прикажете ему проявлять своё внимание, если его за такие банальные вещи уже избегают? Да чего уж там. Он был уверен, что Такемичи и без того, его терпеть не мог. Просто каждая такая выходка, только усугубляла ситуацию. Но, что он мог поделать? Опыт показал, что это поведение вне его власти. Надежду на взаимность давало абсолютное отсутствие у Ханагаки отношений. А единственная подруга, которую Рюгуджи ошибочно принял за его девушку, оказалась в отношениях с другим. Хотя, как Хината,— та самая подруга,— призналась сама, она хотела с ним встречаться и даже предлагала, но Такемичи отказался. Именно этот факт не давал покоя Дракену больше всего. Масла в огонь подливал ещё и тот факт, что даже не смотря на эту скованность и вечно поджатые губы, Такемичи всё равно был добрым, вежливым и до невозможности милым. Мог сам внезапно взять за руку, встать рядом, пошутить на, только им двоим понятную тему. Мог зацепиться за край хаори, чтобы не потеряться в толпе,— явление, кстати довольно частое,— что, в общем-то очень нравилось самому Дракену. А ещё, каждый раз, когда покупал какую-нибудь уличную еду в киоске, брал обязательно двойную порцию и делился именно с ним. —Казутора-кун может не так понять,— отвечал он на вопрос, «почему бы ему не поделиться с Майки». И, вроде бы, всё логично, довольно просто и понятно. Однако... Стоит Дракену начать проявлять нечто подобное в ответ и Ханагаки обращается в, опасливо выпустившего свои иголки, ежа. Опускает взгляд, хмурит брови и поджимает губы. Особенно видя последнее, так и хочется схватить его за плечи и встряхнув спросить «что не так?». Но останавливает от этого понимание, что так он, только напугает и ещё больше отдалит от себя, итак не доверяющего,— только ему,— парня. Поведение Ханагаки напоминал чередование кнута и пряника, отчего Рюгуджи впору было погрузиться в отчаяние.

★ ★ ★

Они сидели у Майки дома, рубились в приставку, когда после очередного матча, тот внезапно проголодался и пошёл, цитата:«На разведку, может чего съестного удастся урвать». Просто на кухне хозяйничала Эмма. И, когда она там, стащить что-то из-под её носа становилось задачкой, мягко говоря, непростой. Хотя, в своё время, для них это даже стало игрой в шпионов: пока один отвлекал, второй пытался незаметно открыть скрипучие дверки кухонной антресоли и быстро схватить шелестящий пакет со сладостями. И с каждым разом, уровень сложности вырастал, потому что уменьшалось доверие Эммы. Они остались с Ханагаки наедине. В одной комнате. Никто из них не решался нарушить тишину,— Дракен не знал о чём следует начать разговор, чтобы не вызвать негативной реакции, а Такемичи... Такемичи, судя по всему эта тишина даже не напрягала. Она ему, кажется нравилась даже больше, чем если бы они хоть о чём-то отвлечённо поговорили. Снизу послышался шум и возмущённые крики Эммы, вперемешку со звоном посуды. —Кажется, урвать ничего, всё же не получилось,— тихо хихикнул себе под нос Такемичи. Дракену даже сначала показалось, что ему послышалось. —Да, Эмма не так проста, как кажется.— спустя время, всё решился что-то сказать Дракен.— Она, даже в отношениях предпочитает всё контролировать. —А,— тут же стушевался Ханагаки, но всё же решился сказать.— Вы же встречались раньше, да? —М?— Кен вопросительно на него посмотрел, словно не расслышал с первого раза.—Да. Было дело.— и опустил голову от, внезапно возникшей неловкости. И откуда только та взялась? —Вот как,—задумчиво протянул Такемичи.—Значит, вот какие тебе девушки нравятся? —Ты мне нравишься!"— захотелось прокричать Дракену. Однако в горле вырос ком сомнения, а в комнату внезапно влетел на всех парах Майки, тут же захлопывая за собой дверь и прижимаясь к ней спиной. Он глубоко и тяжело дышал, держа в одной руке розовое ручное полотенце, а в другой порванный пакет с тайяки, половина из которых, наверняка осталась на кухне. К слову, ещё один пряник покоился у него во рту,— и как только не потерял по дороге. Сано облегчённо выдохнул, откусывая сразу половину и, пока жевал, вытер полотенцем вспотевшее лицо. —Это... было смертельно...— невнятно и с паузами на вдохи-выдохи, подытожил парень. —Тем не менее, ты жив.— с улыбкой заметил Такемичи. —Да...— согласно кивнул Майки.— Но на вас тайяки не достал.— и надкусил уже следующий пряник, чем вызвал приступ смеха ещё и у Дракена. Майки, в его любви к сладкому,— читать как «к жадности»,— было не упрекнуть. Да даже, если кто-то и решился бы, тому будет ни горячо, ни холодно. Он и сам об этом знает и ничуть не смущается. Так что и обижаться на него глупо, а парни и не обиделись. Но тем не менее, в комнате повисла атмосфера какой-то недосказанности. По крайней мере, между двумя людьми точно. Или так казалось только Дракену?

★ ★ ★

Тем же вечером, уже идя домой по тускло освещённым улицам, Дракен всё никак не мог выпустить их разговор из головы. К чему был вопрос о его бывших отношениях? Нет, он конечно первый об этом упомянул, а Такемичи скорее всего просто подхватил нить разговора. Всего-то... Вот только, что-то ему покоя всё никак не давало. Что именно? Ему бы самому разобраться. От предположений и догадок, голова шла кругом. И самые бредовые из них, он отметал сразу же, но те, как назойливые мухи снова лезли, не позволяя сосредоточиться на важном. Но ещё сильнее было желание спросить об этом самого Ханагаки. Почему того вдруг заинтересовало то, какие девушки ему нравятся? И Рюгуджи с удвоенной силой подавлял это в себе. И что он скажет? —Слушай Такемичи, а помнишь тебе сегодня было интересно, какие девушки мне нравятся? Так вот, что конкретно ты имел ввиду? Может быть... Я тебе нравлюсь?— так что-ли? Да это, даже в голове звучит бредово! Дракен от абсурдности своих мыслей, непроизвольно фыркнул себе под нос. —Прости?— тут же послышалось сбоку. Такемичи растерянно смотрел на него снизу вверх. —А... Эм, ты что-то спросил?— поинтересовался на всякий случай Дракен, вдруг настолько задумался, что всё прослушал. —Ну... Д-да...—поджал губы парень и указал пальцем чуть вперёд.— Перекрёсток.— тут же опустил голову.— Мне... В другую сторону, так что... Пока?— голос его звучал неуверенно, а прощание и вовсе походило больше на вопрос. —Наверное,— растерянно начал Рюгуджи, а потом оборвав самого себя на полуслове, уверенно произнёс.— Я тебя провожу. —А?— Такемичи аж голову вскинул, от неожиданности.—Не стоит! Что ты... —Я и не спрашивал.— на удивление, даже для самого себя, спокойно произнёс Дракен, хотя у самого в этот момент сердце стучало даже в голове, оглушая своим грохотом. Слава Ками, сейчас ночь и, он надеется уши не покраснели. —Х... Хорошо,— едва слышно пискнул Такемичи, снова поджимая губы. И первым двинулся по направлению к своему дому. Дракену оставалось лишь надеяться, что он своей настойчивостью, не напугал Ханагаки ещё больше и ему не следует теперь переживать, что его будут избегать ещё больше. Но тот пока что спокойно шёл рядом, глядя исключительно себе под ноги. На Дракена не смотрел. Нет, кажется, всё-таки напугал. Вопрос только в том,— насколько сильно? Стоит ли прямо сейчас попросить прощения и попытаться сгладить углы? Или уже и это бесполезно? Он ведь, не сделал ничего плохого... Не сделал ведь? Или окончательно перегнул палку?.. Да, что ж такое то, а!? Почему всё так сложно!? Почему из всех его друзей, именно Дракену не везёт в сближении с Ханагаки, хотя он был первым, кого тот увидел?! Просто... Какого хрена!? В этот самый момент, всё ещё идущий и смотрящий себе под ноги Такемичи, наворачивается на месте и падает. Как так умудрился,— не понятно. Однако, все негативные чувства, что успел себе накрутить Дракен, как рукой смело. Он тут же подлетел, к пострадавшему парню и попытался помочь подняться, но Такемичи не позволил. —Не нужно. Всё хорошо.— как можно аккуратнее высвободил руку из чужой хватки и попытался подняться сам, однако тут же свалился обратно. Рюгуджи скептически наблюдал за его попытками встать самостоятельно,— каждая из которых оканчивалась одинаково,— пока вдруг не заметил причину. Такемичи подвернул лодыжку и за всё бесполезно потраченное время, та успела посинеть. —Подожди,— Рюгуджи остановил попытки парня заработать себе тысячу и один синяк на пятой точке, и присел рядом на корточки, задирая штанину и ощупывая пострадавшую конечность. —Ай!— не сдержал болезненного вскрика Ханагаки. —Как я и думал,— кивнул своим мыслям Дракен.— Придется идти в больницу. Залезешь мне на спину, я отнесу. —Не нужно,— опустил глаза Такемичи. —Всё равно полезай. Надо тебя, хотя бы до ближайшей скамейки отнести, чтобы ждать приезда скорой. —Всё в порядке, правда,— отрицательно покачал головой и поджал губы. Как всегда. Отчего то это стало последней каплей и весь былой негатив, который исчез, стоило Такемичи навернуться, вернулся в многократном объёме. —Это, что же,— сквозь зубы прошипел Рюгуджи.— Я тебе настолько противен, что ты от меня и помощи принять не хочешь?— внезапно перейдя на крик, он схватил парня за плечи, как и собирался до этого, когда хотел объяснений их странному разговору. — Или тебе легче сидеть на земле, чем лишний раз ко мне прикоснуться? Такемичи застыл испуганным опоссумом в его руках, боясь даже вздохнуть лишний и напомнил тем самым, что да, Дракен ему реально неприятен. Точнее, уже не так, он его теперь до жути боится. От осознания этого и от, внезапно подступившей неприятным комом к горлу, досады, Рюгуджи и сам сжал губы в плоскую линию, опустив голову и глубоко задышал, пытаясь успокоиться. —И как ты мне прикажешь проявлять к тебе знаки внимания, если ты от одной попытки к тебе прикоснуться, дрожишь как напуганный хомяк перед питоном?— внезапно, даже для себя, разоткровенничался парень. —Знаки... внимания?— словно только это и услышал, переспросил дрожащим голосом Такемичи, тем самым по новой выводя того из себя. —Нравишься ты мне! Понял?— снова тряхнув его за плечи, прикрикнул Рюгуджи в самое лицо парню, почти соприкасаясь с ним носами.— Настолько, что у меня голова кипит и мозги плавятся от одного твоего вида. Я двух слов рядом с тобой связать не могу, а ты, как специально, только и делаешь, что сбегаешь от меня, как от маньяка какого-то. Да, я как конченный идиот, но мне думаешь, от этого легче? Я сам себя не узнаю и не понимаю. А ещ... Такемичи, резко хватает его за щёки и прижимается своими губами к его. В этот же миг, мир вокруг вспыхнул адским пламенем, расщепился на мелкие атомы, оставляя после себя лишь прах и пепел. А потом восстановился вновь,— подобно созданию мира, по теории «Большого взрыва», приобретая новые, куда более яркие краски. Перед глазами плясали разноцветные пятна, то угасая, то вспыхивая, подобно взрывам фейерверков в новогоднюю ночь. Слух, казалось, тоже пропал — оглушился ударами затрепетавшего сердца. Казалось прошла действительно целая вечность, а может и куда больше, прежде, чем Рюгуджи сумел окончательно придти в себя. На деле же, прошло всего несколько секунд, которые позволили собраться с мыслями и Такемичи. Парень глубоко дышал со вновь опущенной головой, намереваясь что-то вот-вот сказать, но тут же себя одёргивая и начиная по новой подбирать слова у себя в мыслях. И, когда Рюгуджи уже собирался потребовать объяснений,— на этот раз, вознамерился он серьёзно, потому что из-за этого, О Ками-сама, поцелуя он запутался окончательно,— тот вдруг резко выпалил: —Ты мне тоже нравишься!— потом и вовсе уверенно поднял взгляд, вперившись им в глаза, слегка потерявшегося во времени и пространстве, Дракена.— Так нравишься, что я теряюсь и боюсь сделать, что-то не так. Посмотреть, сказать или просто подышать рядом. Мне ведь всегда казалось... Я думал... что ты меня терпеть не можешь, всегда так пристально за мной наблюдал, думал на вшивость проверяешь... Я ведь и представить не мог, что ты в меня... Что я вообще могу тебе понравиться. Ты же, вроде как, по девочкам, а я... Стоит кому-то мне понравиться и я тупею, не в силах, ни слова нормально сказать, ни сделать что-то. Я... Все последующие слова растворяются в воздухе, оседая невысказанными чувствами на корне языка и судорожным выдохом через нос. Самым бессовестным образом его перебивают и не дают высказать всё, что накопилось за время, начиная с их первой встречи. Однако, единственное, что он чувствует в этот момент — это нежное касание чужих губ к своим, широкие ладони на своём лице и собственное бешено колотящееся сердце. Такемичи также рефлекторно, пытается вдохнуть необходимый сейчас кислород через рот, что Дракен расценивает как разрешение на большее, тут же юркнув языком меж разомкнувшихся чужих губ. Тот от неожиданности хватается за его плечи, прижимаясь ближе, грудь к груди, пытаясь удержаться, чтобы не упасть. Рюгуджи и сам придерживает его, опуская одну руку тому на поясницу, а вторую вплетает в растрепавшиеся осветлённые волосы. Глаза невольно закрываются, позволяя раствориться в совершенно новых, но очень приятных ощущениях. По телу из груди волной начинает расползаться тепло, окутывая эйфорией, давая окончательно отключиться от внешнего мира. Он чувствует как чужие пальцы на плечах разжимаются, но не отпускают,— ползут выше, путаются уже в его собственных волосах, а губы напротив уже сами движутся навстречу ему. У Дракена это далеко не первый в жизни поцелуй, совсем нет. Но однозначно — это первый поцелуй, от которого он столь стремительно и бесповоротно потерял крышу. Ещё никогда желание целовать кого-то было выше и необходимее жизненно важного кислорода. Хотелось лишь касаться руками чужого лица, тела, притягивать ближе к себе и никогда не расставаться, стать одним целым и раствориться в моменте до конца света или собственной жизни. На самых границах сознания мелькали мысли, что они всё ещё сидят на сырой земле, посреди улицы,— хоть та и была не особо людной, особенно в такое время суток, всё же могли быть нежеланные прохожие и их могли в любой момент кто-то увидеть. Именно сейчас, было настолько плевать на всё происходящее вокруг, что друг для друга существовали только они двое. Как оказалось, кислород стал гораздо важнее. Дракен первым отстраняется, тут же соприкасаясь с Такемичи лбами, так и не открыв глаз. В ушах всё ещё белый шум, а в груди бешено колотящееся сердце, но помимо этого ещё и бесконечное чувство счастья и нежности по отношению к парню напротив. Мозг судорожно пытается упорядочить мысли в голове и проанализировать то, что только что произошло. И, едва ему это удаётся, Дракен не удерживается от смеха, вызывая недоумение на лице визави. —Идиоты...— едва слышно выдавливает он из себя, между смешками и попытками отдышаться.— Какие же мы... идиоты,— и снова начинает смеяться, роняя голову на плечо Такемичи. —Ну знаешь,— неуверенно начинает тот.— На идиота сейчас как-то больше именно ты похож. —Согласен,— легко соглашается Дракен, опаляя дыханием чужую шею.— Но скажи, как можно влюбиться и избегать друг друга, только потому, что боишься показаться в чужих глазах... Он замолкает, пытаясь подобрать подходящее слово. —...Идиотом?— помогает ему Такемичи, слыша в ответ одобрительный хмык.— Наверное, потому что мы и есть идиоты,— и тоже не удерживается от смеха. —Ну я же сказал,— не скрывая самодовольства в голосе, говорит Рюгуджи и целует его в шею. —Эй!— Но не успел Такемичи возразить, как он тут же вскакивает на ноги, подхватывая его на руки.— Ты!.. Что ты делаешь? Поставь меня на землю! —Вот уж нет,— усмехается Дракен.— Теперь у меня есть все права носить тебя на руках, не спрашивая разрешения. —Это когда у тебя такие права появились?— продолжает возмущаться. —Когда я стал твоим парнем,— и бровью не поведя, ответил парень. —П-парнем?— ошарашенно уставился на него Такемичи.—Когда это мы начали встречаться? —Только что, разве не очевидно?— расплылся в улыбке Дракен, но тут же стал серьёзным.— Или ты против? —Я...— всё ещё отходя от шока, не понял Ханагаки.—Нет! Конечно, нет! Я согласен! Согласен, только поставь меня на землю!— замахал он руками, пытаясь справиться с внезапно накатившими эмоциями. —Вот уж нет,—снова, точно также, усмехается Дракен.—Что же я буду за парень, если оставлю своего принца в беде? —О Ками!— взмолился Такемичи, пряча лицо в ладонях.— Беру свои слова назад! Из нас двоих, именно ты ведёшь себя как идиот.— Если их кто-то сейчас так увидит, ему не будет стыдно, хотя бы потому, что он сам этого не увидит. Не увидит он и полной счастья,— читать как «идиотской»,— улыбке на лице своего новоиспечённого парня.