Birthday Kiss (and something more)

      — Думаю, мне уже нужно идти, — Джонни обращается к зрителям через свой телефон.

Не-е-ет еще немного

      — Что? О, Доён всё ещё здесь? Как ты узнал, что я собираюсь уходить? — Джонни с усмешкой читает комментарий.       9 февраля. Джонни сидит в своей гостиной и отмечает День рождения в прямом эфире, а тысячи людей наблюдают за ним через экран смартфона.

Не уходи пока, посиди ещё 2 минуты

      — Две минуты?.. Не вздумай появляться перед моим домом с тортом! Я не обрадуюсь, если ты это сделаешь! Не приезжай сюда, как только закончишь свой мюзикл, чтобы поздравить меня с Днём рождения! — говорит Джонни игривым, дразнящим тоном.       Как будто всё ещё в образе, он откидывает голову назад и ухмыляется.       — Я очень надеюсь, что ты не появишься здесь волшебным образом, чтобы спеть вместе со мной поздравления с Днём рождения! Мне это не нравится! Если ты это сделаешь, то нашим отношениям действительно конец.        Джонни вздрогнул, услышав звонок в дверь. Он точно знал, кто там его ждёт. Подбежав к двери, он взглянул через глазок на угрюмую фигуру, ожидающую снаружи, и распахнул дверь.       — Что это, ты действительно пришел!       Там стоял Доён. В бейсболке, наполовину застёгнутой коричневой куртке (слишком большой для него), с инициалами J.J.S. на переднем кармане, под которым ничего не было, и остатками макияжа с мюзикла на лице.       — Ты говорил серьёзно? — Доён надулся, вздёрнув подбородок, чтобы посмотреть на него. — Когда сказал, что между нами всё кончено?       — Нет, детка, это шутка! — Джонни уклонился влево, когда тот игриво ударил его рукой. — Любой может понять, что я просто пошутил.        — Это радует, я уж думал, что это последний раз, когда мы вместе празднуем твой День рождения! — Доён вошёл в квартиру Джонни, как в свою собственную. Но, судя по тому, сколько раз он бывал здесь, можно подумать, что они живут вместе.       Сразу после того, как дверь за ними закрылась, Джонни взял половину сумок, которые Доён притащил с собой, чтобы освободить место для себя, обнял его за талию и притянул ближе к себе.       — Ты выключил эфир? — прошептал Доён, стараясь не привлекать внимания.       — Мне всё равно, — тихо ответил Джонни. — Я весь день ждал, чтобы почувствовать это, — он слегка приподнимает Доёна с пола и прижимается своими губами к чужим. Джонни называет это классическим американским приветствием.       Когда они отстраняются друг от друга, Джонни смотрит вниз и видит, что Доён уже раскраснелся, игриво прижимаясь к его груди.       — Я принёс суп из морских водорослей, — поднимая один из пластиковых пакетов, говорит Доён. — Я хотел приготовить его сам, но мама позвонила сегодня утром, чтобы отдать то, что она приготовила сама.        — Она позвонила мне сегодня утром, чтобы поздравить, но я не ожидал, что она ещё и суп мне приготовит! — Джонни помогает Доёну расставить все вещи на столе, после чего тот пихает его обратно в гостиную.       Пока Доён возится на кухне, Джонни возвращается на своё место, чтобы продолжить эфир.        — Доён действительно пришёл! Знаете, говорят, что День рождения нужно отмечать с близкими, чтобы дожить до 90 лет!       — Буквально никто ничего такого не говорил, — протестует Доён в типичной для него манере, всё ещё оставаясь за кадром.       — Эй, не будь грубым. Ты не хочешь посмотреть, как я буду выглядеть, когда мне исполнится 90? — он ухмыляется, поворачиваясь лицом к Доёну, но в ответ получает лишь фырчанье. Жестом Джонни приглашает его присоединиться. — В любом случае, иди поздоровайся.        Джонни протягивает руку, когда Доён направляется к нему. Вместо того, чтобы ответить тем же, Доён отмахивается и встаёт впереди, закрывая его руку. Однако это не останавливает Джонни: так как Доён теперь занимает большую часть пространства, он, как и прежде, кладёт руку на его талию.        Доён не вздрагивает от этого прикосновения — он как раз на это и рассчитывал. Затем левой рукой Доён переплетает свои пальцы с пальцами Джонни, всё ещё находясь вне кадра.        — Привет всем! Пожалуйста, осыпайте Джонни комплиментами, пока у него не отвалятся уши!       Джонни лишь рассмеялся в ответ. Его глаза по-прежнему были прикованы к Доёну.        — Ты не до конца снял макияж!         Почувствовав себя неловко, Доён шагнул к телефону Джонни, чтобы взглянуть на себя, и разорвал их переплетённые пальцы.        — Я же снял его! По большей части, это были глаза и губы.        Джонни оттаскивает Доёна от телефона и возвращается к нему, чтобы получше рассмотреть его лицо.        — Наверное, больно отмывать район рта, да?       Теперь он стоит передом к нему.       — Нет, я же использовал масляное очищающее средство.       Доён делает движение вверх-вниз, демонстрируя, как он очищал своё лицо. Медленно выходя из кадра, он направляется в ванную и кричит с другого конца комнаты:       — Можно мне умыться?       Джонни, следуя его примеру, слегка поворачивает стул.        — Тебе нужна помощь? — его тело теперь полностью вне кадра. — Подожди, дай мне закончить, и я всё сделаю за тебя.        Доён что-то невнятно пробормотал в ответ. Джонни попытался украдкой бросить взгляд в сторону ванной, но вспомнил, что тысячи людей всё ещё смотрят его прямой эфир с его Дня рождения, а он не хочет оставлять зрителей в подвешенном состоянии. На самом деле, Джонни не так уж и волнует эта прямая трансляция, ведь его любимый человек, Доён, пришёл, чтобы вместе отпраздновать вместе с ним.       Когда они ещё жили в общежитии, было легко встретиться в такие дни, потому что они всегда находились где-то поблизости: они ели, спали и просыпались друг с другом. Даже договариваться о планах было намного проще. Не нужно было постоянно проверять расписание друг друга, ведь оно было одно и то же на каждый день.       Теперь всё по-другому. Доён очень старательный и целеустремленный — в этом нет никаких сомнений. Джонни до сих пор не может понять, как Доён успевает совмещать работу в мюзикле, концерты в честь тридцатилетия компании, учёбу в аспирантуре, подготовку сольного альбома и мировое турне группы.       Но в одном можно быть уверенным: Джонни всегда будет рядом с Доёном, независимо от времени суток и расстояния. Джонни обязательно выделит в своём расписании время для Доёна, даже если ради этого придётся лететь из Парижа на Чеджу только потому, что Доён хочет, чтобы Джонни был с ним.       Если Доён — лодка на синих волнах, то Джонни — его якорь. Когда Доён чувствует, что бесцельно дрейфует, Джонни направляет его обратно и следит, чтобы он не сбился с курса. Когда Доён волнуется о будущем, Джонни помогает ему твёрдо стоять на земле, оставаться спокойным и уверенным в себе. Когда Доён испытывает стресс и неуверенность, Джонни помогает ему справиться со сложными эмоциями или ситуациями, даря чувство безопасности. В книге Доёна Джонни — это якорь, который поддерживает лодку на бурных водах.       Вернувшись в кадр, Джонни быстро заканчивает трансляцию.        — В этот раз я получил так много любви и не могу выразить, как благодарен вам, ребята, что вы празднуете День рождения со мной. И я надеюсь, что вы будете праздновать такие праздники с кем-то, кого любите, как и я, — Джонни ухмыляется. — Ладно! Мне пора идти! Спасибо всем! — наконец прощается он, машет обеими руками в сторону телефона и выключает прямой эфир.       Через несколько мгновений после Джонни чувствует, как две руки обхватывают его шею сзади.        — Так ты поможешь мне умыться или нет? — Доён смотрит на него сверху-вниз, целуя прямо в лоб.       Изогнув бровь, Джонни поворачивается на стуле так, чтобы они оказались лицом к лицу.       — Что это за работа по снятию макияжа, которой занимаются два человека?       Прежде чем Доён успевает ответить, Джонни щекочет его живот, заставляя вздрогнуть, и использует этот момент, чтобы затащить его к себе на колени.       Теперь Доён сидит на чужих коленях, подогнув под себя ноги, и смотрит на Джонни, откинувшегося на спинку стула, и глядит в ответ своими большими карими глазами. Доён узнает этот взгляд. Особенные моменты, когда он видит Джонни таким: когда они одни, и Джонни жаждет его общества. Общества Доёна и чего-то большего.       — Ты уже был в душе? От тебя всё ещё странно пахнет, — спрашивает Джонни, в ответ получая шлепок по груди.       — Я надеялся, что ко мне присоединится тридцатилетний, высокий, кареглазый, нежный и красивый мужчина, — говорит Доён, играя с чужой чёлкой, а затем отодвигает её в сторону, рассыпая поцелуи по всему лицу. — Я бы так хорошо с ним обращался, слышал, что у него сегодня День рождения.        Почувствовав, что ему хочется есть, Джонни нежно захватывает чужую шею, их губы прижимаются друг к другу. Доён хмыкает и углубляет поцелуй, проводя пальцами по волосам Джонни, слегка раздвигает его губы языком, на что ему отвечают стоном.        Джонни хватает Доёна за руку, прежде чем тот успевает дотянуться до его пояса.        — Дои, знаешь, что ты совершенно легко сводишь меня с ума? Я должен был быть начеку, как только ты появился, — он тянет вниз молнию на его куртке, глядя с лукавой улыбкой. — Решил нацепить мою куртку вот так, выставив ключицы на всеобщее обозрение?       — Там твои инициалы на лицевой стороне...       — Ты вообще знаешь, что делаешь со мной? — спрашивает Джонни.       Доён не отвечает на его вопрос и только хнычет, когда руки Джонни обводят его ключицы, а затем расстёгивают молнию куртки до конца, обнажая чужую грудную клетку.       Отбросив куртку в сторону, Джонни притягивает его к себе за талию, пока они не оказываются плотно прижаты друг к другу.        — Ты язык проглотил? Ничего страшного. Я, кстати, слышал, что поступки говорят громче слов. Можешь показать мне это, милый?       Не желая терять ни секунды, Доён просто кивает. Теперь они остались одни. Джонни наконец-то может отпраздновать свой День рождения вместе с любимым человеком.