Овечка

      Неторопливый вдох, выдох, и снова.       Ягами рассматривал уснувшего перед монитором Эл. Его грудь поднималась и опускалась в ровном ритме, спавшие на глаза волосы едва шевелились от дыхания, а с лица исчезла настороженность, открывая мягкость юношеских черт. Странно видеть Рюадзаки таким… обычным, лишённым своей экстраординарности.       — Серьёзно, заснуть рядом со мной? Не так уж ты и непобедим. — Ягами понял — он застал то, что, возможно, не узрел даже Ватари.       Внезапно Эл осел в кресле, слегка приподняв край одежды, и взгляд Лайта примагнитился к тому, что выглядывало из-под неё: полосочка кожи, ярко контрастировавшая с воробьиными волосами. Лайт наклонился вперёд, внимательно всматривался в неё, а затем пальцем аккуратно прикоснулся рядом с этим участком. Ткань оказалась мягче, а под ней ощущалось тепло. В голове мелькнула мысль, что это не то, чем Ягами должен заниматься, но некий интерес одолевал его.       — Всего лишь… проверить, — Лайт облизнул губы, стараясь понять, что он чувствует.       И он прищурил глаза, переместившись на кожу. Она была упругой, но не жёсткой, чуть шероховатой. Сконцентрировавшись на ощущениях, он плавно залез под кофту. И, ощущая каждую незначительную морщинку, двигался вверх. А потом не сдержался, не положив, и прижав к нему прохладную ладонь.       И тут ровное дыхание нарушилось.       — Лайт, — тихо шепнул Эл.       Ягами будто облили ледяной водой. На губах Эл только что застыло его имя — Лайт. Возможно, это всего лишь отголосок сна, не имеющий смысла. Но тогда почему у Лайта всё пересохло в горле, а виски залились жаром? Он сглотнул.       Эл просто... спал, а это был обычный звук. Просто имя. Но через пару секунд он внезапно зашевелился. Лайт не двигался, наблюдая за ним.       Нос Эл поморщился. Он потянулся, схватившись руками о край стула. Затем вальяжно, помутневшим взглядом, оглядел комнату. И опустив голову вниз, встретил руку под одеждой, а на другой стороне её хозяина — Ягами.       — Почему твоя рука… на мне? — хриплый голос прорвался сквозь сонную пелену.       Щёки Лайта вспыхнули, как всполохнули угли в забытом очаге. Он пытался сообразить, как выкрутиться из этой ситуации.       "Чёрт, какого лешего он проснулся?"       После стольких бессонных ночей, на месте Эл разбудить Лайта не смогла бы даже проехавшая его машина. Он не рассчитывал на то, что Рюадзаки так быстро и просто освободится от оков сна.       Но самое главное, Ягами тогда забыл, что его конечность всё ещё покоилась под кофтой. И медленно, как в замедленной съёмке, он начал отнимать руку. Но Рюадзаки двумя пальцами ловко успел сжать манжет и... помог ему убрать её, выкинув от себя.       — Я проверял, жив ты или нет, — Лайт нервно усмехнулся, — а ты так брезгливо швырнул меня, будто я положил на тебя мусор. Всегда так избавляешься от вещей, которые тебе нравятся?       Взгляд Эл скользнул по лицу Лайта, как по строчкам кода. А неловкий вопрос на некоторое время повис в воздухе.       — Если бы мне это нравилось, я бы оставил.       — Лжёшь отвратно.       — Уже успел обрадоваться? От меня так просто не избавиться, — тёмные глаза Эл не отступали. Он посмотрел на него исподлобья. — Я лгу? А ты хотел услышать то, как мне понравилось, что меня трогал Кира?       Следы его прошлой усталости словно стёрли рукой. Эл быстро вернул себе прежний колкий облик. А тем временем прошло секунды две, три. В голове Лайта — пустота, а на губах Эл всё ещё лежало с липким привкусом воспоминания его имя. Ягами почувствовал, как лёгкие переворачиваются вверх дном.       Рюадзаки смотрел на него иначе, не как на объект для исследования, а как на человека, которого хотел понять.       — Касался меня, — голос был тягучим, как патока, — потому что хотелось?       — Заткнись, Эл.       Лайт попытался собраться с мыслями, но тот уже заметил его заминку.       — Вот как. Ты не привык колебаться, значит, что-то изменилось, — произнёс Рюадзаки, поджав колени к груди и улыбнувшись.       Смысл фразы как игла воткнулся под кожу, и Ягами почувствовал дрожь. Он ведь старался быть осторожным, но этот детектив действительно поймал его, уличив во лжи.       — А если да... — Лайт резко схватил того за запястье. — Если ты считаешь, что я Кира, значит, трогал тебя не он. Это сделал я, потому что хотел. Ясно? Не вижу в этом ничего особенного.       Пальцы Эл дёрнулись, но он лишь поставил ноги на пол и наклонился ближе. Дыхание скользнуло по скуле Лайта, горячее.       — Тогда я был прав.       В чём?       Рюадзаки не отступал и не смущался, просто принимал, и Лайта это злило. А дальше импульсивный рывок — и Ягами прижал Эл к себе, вжимая в своё тепло. Лайт почувствовал, как мышцы Рюадзаки напряглись, спина выгнулась в попытке сохранить дистанцию.       Любое прикосновение было для него чуждым. Но сейчас этот барьер дал трещину.       — Ну как тебе? — Лайт ехидно произнёс и сделал то, о чём не подумал бы раньше.       Он зарылся носом в тёмные волосы у виска и ощутил щекотание тонких прядей на щеке. Они пахли сладким, возможно, любимым зефиром детектива. Он на секунду задержал дыхание, прежде чем выдохнуть в тот мягкий хаос на голове.       — Действительно не понравилось от моего лица? — Лайт знал, что за спиной у кого-то тряслись руки от физического контакта. Эл точно напрягся.       — А ты. Наслаждаешься тем, что можешь дотянуться. До моей спины, но не до моего разума?       Чужая худоба так чётко ощущалась на ладонях, Лайт понял, насколько он тонок, и как он окоченел. После его слов Лайт сделал следующее: медленно провёл ладонью по спине, чуть надавливая в неё ногтями, и улыбнулся от мысли, что аутичный Эл вот-вот забьётся в конвульсиях от такого.       — Иногда тело говорит больше, чем разум, — протянул Ягами.       Он продолжал крепко держать Эл, который будто завис между принятием и отказом, между логикой и тем, что просто ощущал тогда, а, возможно, в очередной раз начал что-то обдумывать. Он не двигался, а значит, Ягами прав.       — Значит, я прав, — выдохнул Лайт.       Они замерли в этой странной тишине. Слышалось размеренное дыхание и слабый стук сердца под рёбрами Эл. Лайт не хотел его отпускать, но тот был первым, кто нарушил баланс. Он поднял руку и просто... шлёпнул Ягами по плечу, а потом шевельнулся, но этого хватило, чтобы его губы мимолётно коснулись плеча коллеги.       — Ты интересный, — прошептал он. — По-настоящему интересный, — Эл выскользнул из его хватки. А затем лениво потянул к нему указательный палец и сверху вниз провёл им по нижней губе Лайта, твёрдо и тихо произнося, закрывая гипотезу:       — Значит, влюбился.       Лайт почувствовал, как его сердце забилось с удвоенной силой. Внутренний конфликт, который он так старательно прятал, теперь оказался на поверхности. Мысли рассеялись, а в глазах потемнело. Это адресовано лично Ягами.       — Влюбился, — снова произнёс он, ехидно улыбаясь и не убирая палец от губ Лайта.       Этот жест был одновременно нежным и жестоким. Лайт хотел вернуть слова обратно, стереть их из воздуха, ударив того в глаз, но... он старался держать лицо, чтобы сильнее себя не выдать.       — Ч... Чего? Кхм. Такие глупости. Ты что, пересмотрел романтические драмы?       Каждый удар его сердца отзывался на это признание. И, походу, Эл это чувствовал.       — Ты сам только что сказал, что язык тела говорит больше, чем разум. Так вот, твоя рука на моём животе. Это поведение влюблённых подростков.       Лайт в ответ возразил предательски дрожащим голосом:       — Я лучше бы до конца своих дней сидел в тюрьме, чем если бы это было реаль...       У Эл блеснули глаза, и он перебил его:       — Ты действительно овечка, — Рюадзаки выпрямил тот же палец, сжал остальные, а большой поднял вверх, изображая пистолет. Подвёл его ко лбу и... — Пуф. Так тщательно строишь игру, просчитываешь ходы, но сам того не замечая, загнал себя в ловушку, — он был доволен, и его взгляд ещё сильнее жёг Лайта. — Маленькая, маленькая и упрямая овечка, которая не заметила, как сама заплелась в свои сети.