Осколки судьбы

— Ты серьёзно, Гарри? — Рон уставился на него, будто тот только что сказал, что никогда не слышал про квиддич. — Ты вообще не знаешь, как работают метки? Гарри пожал плечами: — Я вырос у Дурслей, если ты не заметил. Они мне и про волшебников ничего не рассказывали, не говоря уже о каких-то метках. Рон закатил глаза и повернулся к Гермионе: — Я в шоке. Объясни ты, ты у нас в этом эксперт. Гермиона вздохнула, но послушно закатала рукав. — У истинных пар есть метки, — начала она, показывая тонкую, светло-золотую линию на запястье. Рон сделал то же самое, и Гарри заметил, что их рисунки совпадают. Две переплетённые нити, похожие на старый рубец, слегка светящиеся в свете камина. — Они одинаковые у тех, кто предназначен друг другу, — продолжила Гермиона. — У кого-то это узоры, у кого-то символы, слова или даже руны. — И они всегда с рождения? — уточнил Гарри, разглядывая их метки. — Да. Но активируются не сразу, — Рон усмехнулся и украдкой дотронулся до запястья Гермионы. Их метки тут же начали светиться чуть ярче, и Гарри увидел, как они будто реагируют друг на друга. — Как это происходит? — По-разному, — сказала Гермиона, убирая руку. — Иногда пары встречаются в детстве и проводят вместе много времени, тогда связь пробуждается сама. Иногда достаточно одного прикосновения. А бывает, что люди долго не знают, кто их соулмейт, пока не возникает что-то… сильное. — Что значит «сильное»? — Сильные эмоции, — ответил Рон. — Гнев, любовь, отчаяние. Или если один из пары в опасности. Гарри нахмурился: — А если никогда не встретишь свою пару? Гермиона пожала плечами: — Тогда метка так и останется неактивной. Сейчас многие не зацикливаются на поисках истинной пары. Люди создают союзы и без меток. — Но если она активирована… что тогда? — Тогда связь становится сильнее, — ответил Рон. — Пары чувствуют эмоции друг друга, иногда даже физическую боль. А если связь совсем сильная, то могут слышать мысли. — Это звучит… жутковато, — пробормотал Гарри. — Это звучит правильно, — возразила Гермиона. — И что, разорвать её вообще нельзя? Рон и Гермиона переглянулись. — Можно, — наконец сказала Гермиона. — Есть зелья и ритуалы. Но после этого человек остаётся без пары навсегда. — И что, всё? Он больше никогда не сможет найти любовь? Рон нахмурился: — Он сможет быть с кем-то, но это будет… не то. Считается, что разорванная связь оставляет пустоту, которую нельзя заполнить. Человек живёт, но что-то внутри… исчезает. — А если один из пары умирает? Гермиона сглотнула, её пальцы невольно потянулись к метке. — Связь обрывается. Второй остаётся… сломанным. Некоторым удаётся справиться, но есть те, кто… не выдерживает. В комнате повисла тишина. Гарри чувствовал, как где-то в груди поднимается глухое беспокойство. Откуда-то из глубины разума всплыло странное ощущение, что эта история касается и его. — Гарри, не может быть, чтобы у тебя её не было, — с лёгким раздражением сказала Гермиона, скрестив руки на груди. — Да, каждая магическая душа рождается с меткой, — добавил Рон, пожав плечами. — Ну, а у меня её нет, — твёрдо заявил Гарри. Рон и Гермиона переглянулись. — Ты даже не проверял! — вздохнула Гермиона. — Метки могут появиться где угодно, — добавил Рон. — У двоюродного брата моей мамы она вообще оказалась на лодыжке, он нашёл её только в двадцать лет. Гарри недоверчиво посмотрел на них, но затем всё же ослабил воротник рубашки, засучил рукава, проверил предплечья. — Видите? — он развёл руками. — Ничего нет. Но Гермиона уже сузила глаза, пристально глядя на его левую ладонь. — Дай-ка сюда, — потребовала она и схватила его запястье. — Эй! Она проигнорировала протест, развернула его ладонь вверх и провела пальцем по тонкому шраму у основания большого пальца. Гарри было хотел возразить, что это просто старая царапина, но тут же замер. Стоило Гермионе дотронуться до неё, как шрам словно ожил. На секунду он стал чуть ярче, проявился чётче, и у Гарри в груди странно сжалось. Гермиона широко распахнула глаза. — Гарри… Это и есть метка. Он резко выдернул руку и снова уставился на едва заметную линию. — Но… Она же выглядит совсем не так, как у вас! — У всех они разные, — сказала Гермиона. — У тебя она была с рождения, просто… сливалась с кожей, потому что не активировалась. Гарри сглотнул. — Но я никогда не чувствовал ничего особенного. — Это не значит, что ты её не встретил, — задумчиво проговорил Рон. — Может, твоя пара ещё не пробудила свою связь… или вы просто не осознали её. Гарри посмотрел на своих друзей, пытаясь осмыслить всё это. — И что… каково это, быть с истинной парой? Гермиона чуть улыбнулась, но в её глазах была глубина, которую раньше Гарри не замечал. — Это как всегда знать, что ты не один. Рон крепче сжал её запястье. — Ты чувствуешь, когда ей плохо. Когда она злая. Когда радуется. Ты можешь быть на другом конце замка, но всё равно знаешь, что с ней что-то случилось. — У нас с Роном это случилось на пятом курсе, — добавила Гермиона, её голос стал мягче. — Мы тогда поругались, сильно. Я кричала, он тоже… И в какой-то момент метки вспыхнули. Стало больно. Будто внутри что-то сжалось. А потом — тишина. И я поняла, что он чувствует то же самое, что и я. — Да, это был… неожиданный момент, — хмыкнул Рон, неловко потирая шею. Гарри задумчиво провёл пальцем по своей метке. — Я ведь слышал про истинные пары… но никогда не думал об этом. А оказывается, всё вот как. В голове почему-то всплыл его новый учебник по зельям. Тонкие, чёткие пометки на полях. Незримая связь, тянущая его к человеку, которого он даже не знал. И теперь от этого ощущения стало не по себе.