Okinawa hearts

Намгю закрыл глаза, чувствуя, как горячая, минерализованная вода окутала его тело, снимая напряжение, накопившееся за долгие месяцы работы в клубе. Горячие источники в районе Окинавы, расположенные прямо на территории традиционной гостиницы "Умикадзэ", были настоящим спасением для него. После бессонных ночей отпуск в Японии показался ему живописным и самым глубоким сном. Рёкан "Умикадзэ" утопал в зелени тропических растений, из-за которых виднелось лазурное море. Бамбуковые перегородки, рисовая бумага на окнах и низкие столики создавали атмосферу спокойствия и умиротворения. Намгю предпочел номер с собственным ротенбуро – открытой ванной с горячей водой прямо на террасе с видом на океан. Солнце клонилось к закату, окрашивая горизонт в розовые и фиолетовые оттенки. Легкий бриз доносил шум прибоя и крики чаек. Брюнет вдохнул полной грудью соленый воздух, чувствуя, как вместе с ним в него вливается жизнь и спокойствие. В таком уединенном местечке хотелось провести побольше времени, желательно во сне, еще хорошо поесть, выпить, сделав пару затяжек и… трахнуться. Хотелось невероятно сильно, хотя думать об этом очень стыдно. Да и спать с первым попавшимся не в его стиле. С тех пор, как прошло три месяца с момента расставания с “идиотом бойфрендом”, тело чуть ли не изнывало от тактильного голода. Приходилось терпеть. Мысли зачастую были заняты не только работой, но и неудавшейся личной жизнью, поэтому поездка в Японию на неделю должна была сгладить неисправимые впечатления от произошедшего за последнее время. После горячей ванны он надел юкату, и расслабленный отправился на ужин. В традиционном зале его ждал стол, сервированный изысканными блюдами японской кухни. Небольшие керамические тарелочки были заполнены разноцветными закусками – морскими водорослями, маринованными овощами, кусочками свежей рыбы и жареными морскими ежами. Но не успел он пересечь порог столовой, как врезался в выходившего из дверей парня. Намгю отшатнулся и почувствовал крепкую хватку на своем запястье, не позволившую ему потерять равновесие. Сначала он хотел извиниться и поблагодарить незнакомца, но стоило ему поднять растерянный взгляд и зацепиться за фиолетовые волосы, как сердце пропустило удар и неловкая улыбка сползла с лица, уступая место недоумению. “Какого черта он здесь делает?” — Все хорошо, Намгю? — заинтересованный вопрос со стороны, вызвавший столько негодования у Гю в сердце. Брюнет вырвал свою руку из чужого захвата, а недоумение на лице тут же сменилось на презрение. Он не сказал ничего, кроме “извините”, и быстро прошел в столовую как можно дальше. Сердце беспокойно колотилось, норовясь вылететь из груди. Намгю аккуратно обернулся посмотреть на двери, и немного расслабился, когда не увидел источника своих проблем. Видимо, ушел. Тихий и мирный отдых в Японии был в секунду разрушен, потому что Чхве-бывший-парень-и-козел-Субон, тоже каким-то неведомым образом оказался здесь. Хотя как неведомым, путешествие на Окинаву они планировали полгода назад вместе, и видимо, никто не решил, несмотря на расставание, оставить эту затею в прошлом. Ужин для Намгю прошел в беспокойном одиночестве. Спустя час он снова вернулся к себе в комнату и как можно скорее завалился на мягкий футон. Тепло большого одеяла окутало его, и он повернувшись на правый бок, уставился в окно на густую зелень. Легкий ветерок, играясь, колыхал колокольчик, и его лунная мелодия убаюкивала Намгю в этот поздний вечер. Ему бы искренне хотелось больше не натыкаться на “нежеланных” гостей из прошлого, и он надеялся, что это весьма вероятно — ведь территория гостиницы была огромной. Он быстро уснул, под заунывную песню ночи о безответной любви. — Я же сказал тебе не трогать меня, — Намгю вырвал руку из чужого захвата и врезал пощечину своему парню, вызывая возмущенное шипение со стороны от пронзившей щеку боли. Они стояли в отдаленном углу клуба, пытаясь перекричать друг друга, пока громкая музыка долбила по ушам, стараясь заглушить этот необоснованный скандал. — Да не изменял я тебе, ублюдок, сколько раз говорить!? И Намгю уставился на него со слезами на глазах. Синие огни прожекторов игрались на их лицах, скрывая эмоции в вакханалии клубной жизни. Тут не было места для разборок с любовными драмами. Все, что вылетало изо рта Субона, было ложью, с чего бы этому упырю не желать полапать девочек на танцполе, да и таких красоток! Но не в его же клубе… — Я по-твоему слепой? — продолжил Намгю, — нечего отношения заводить, если не нагулялся. — Нечего отношения заводить, если у тебя проблемы с доверием, — выпалил Субон и перехватил чужую руку, летевшую к его лицу для очередной пощечины. — Ты уебок, — Намгю задрал голову вверх, скрещивая руки на груди, — забирай своих шлюх сейчас отсюда и проваливай. — Гю, — он попытался прекратить конфликт на ровном месте, взяв Намгю за рукав пиджака двумя пальцами, — я люблю тебя, — но вызвал лишь усмешку со стороны. — Серьезно? Говоришь мне это первый раз за все отношения в такой ситуации? — Намгю закатил глаза, не собираясь больше продолжать бессмысленный спор. — Да, серьезно. — Я сказал, забирай своих шлюх и вали, иначе я позову парней, чтоб тебя под руки вывели. Намгю проснулся в ужасе, подскочив на месте. Он взял телефон, проверяя время. Три часа ночи. Усталость опустилась на его голову тупой болью, а глаза, которые он резко открыл в приступе немого крика, обожгли сухостью веки. Он взъерошил отросшие волосы и поднялся, захватив с собой пачку сигарет. В саду было прохладно и тихо. Лунная безоблачная ночь целовала каждый живописный куст вокруг. И Намгю наконец закурил. Тишина и спокойствие в перемешку с никотином в легких отгоняли из мыслей отголоски ночного кошмара. В жизни, конечно, все было не так, но сюжет расставания снился ему каждую ночь под разными соусами и терзал его душу и сердце. Когда Намгю встретил Субона, полтора года назад в первый раз, главная пронесшаяся мысль в голове была что-то около “Вау, он вау”, не более. Но стоило Субону открыть рот и рассмешить Намгю, как эта же мысль прочно устаканилась там на несколько месяцев. Первое, что Намгю пообещал себе во время общения с Субоном — не сметь в него влюбиться. Никогда. Но тогда он заведомо знал, что проиграет в этой игре. Поэтому, стоило ему из раза в раз находиться рядом с ним, как он понял, что поддался. Быстро и бесповоротно. Он выдохнул табачный дым, в далекий гул ночи, и понять не мог, это он говорит сам с собой, или звезды нашептывают ему былые воспоминания. Отношения их не были каким-то особенными, так сам Намгю считал. Точно такие же как и у всех. С романтикой, поцелуями, неожиданными свиданиями, недопониманиями и ссорами. Аккуратные и живые. Такие, какими им и свойственно быть. Отношений у него было немного, чтобы сравнивать с чем-то. Это было и не нужно, ведь Субон с первого дня ощущался как родственная душа, и в этом, наверное, было главное. Просто быть друг у друга и чувствовать единение одной души, находящейся в разных телах. Намгю склонил голову и тихо всхлипнул. Только всхлипнул, не позволяя слезам пробиться из глаз. Он сделал пару затяжек и потушил недокуренную сигарету. Из-за отношений ему плакать не хотелось. Подумаешь, расстались. Все в мире кончается. И любовь, и жизнь, и, должно быть, даже душа. И поскольку все имеет конец — нечего горевать над ушедшим. Субона он любил. Любил настолько сильно, как никого бы никогда не смог бы полюбить после. Но толку от этой любви не было никакого. Сплошные терзания. Стоило бы им правда поговорить в последний раз… но и до этого тоже дела не было никакого. Намгю усмехнулся, то ли своим мыслям, то ли самим звездам. Теперь они вместе прилетели на Окинаву и заселились по идиотской случайности в одну гостиницу, не потешно ли? Он вскинул голову к ночным небесам, пытаясь разглядеть там какие-то ответы, но небеса были безмолвны. Как и всегда. “Насколько же ты сейчас далеко, Субон?” — Можно закурить? Чужой голос заставил Намгю вздрогнуть, но он не обернулся, зная, кто стоит за его спиной. Легкая прискорбная улыбка появилась на его лице. “Вот такие вы значит, небеса. Это вы ведь привели его сюда”. Он молча кивнул головой, отодвинувшись на край деревянной лавочки. Субон сел с другого края, и перехватил протянутую пачку сигарет. Намгю оглядел его задумчивую фигуру с ног до головы и отметил про себя, что черная юката очень ему к лицу. Хотелось спросить “почему не спишь?”, но это было лишним. — Продолжаешь скитаться в ночи как полуночник? — не отрывая взгляда от небес, поинтересовался Субон. — Издержки работы, тебя это волновать не должно, — огрызнулся Намгю, закатив глаза, хоть сердце его и было пропитано нежностью к любимому человеку, разочарование, которое преследовало его на протяжении трех месяцев топило изо дня в день. Субон в согласии кивнул головой, и они снова умолкли. Только шелест деревьев в саду что-то тихо нашептывал им. Намгю, не видя больше смысла для ночных размышлений, пошел в свою комнату, правда, на полпути его смутило, что Субон все время плелся за ним, находясь пару шагов поодаль. — Зачем ты меня преследуешь? — тихо спросил Намгю. — Не думай, что ты особенный, просто иду в свою комнату. “Не думай, что ты особенный”, сколько разочарования могло быть в этой фразе Намгю не знал, но сердце болезненно сжалось. Он и правда никогда не был особенным для Субона. Это единственное осознание в его жизни, которое огорчало. На других-то людей было плевать. Они смерили друг друга выжидающими взглядами на прощание и Намгю проклял все в этом мире, потому что комната Субона находилась напротив его. Вот удача. Второй день отпуска для Намгю был насыщенным. Он исследовал окрестности. Ему нравилось гулять в одиночестве, наслаждаясь видами Окинавы, умудрился посетить местный рынок, где купил кучу безделушек, это было своего рода хобби — тащить в дом винтажные вещи. С Субоном он “пересекся” под вечер, когда прогуливался по саду, а его настроение ничто не могло испортить. Его бывший парень вальяжно сидел в беседке, окруженный тремя или четырьмя девушками, которым он сочинял на ходу свой позорный рэп. Что-то вроде “Я не Хьюстон, но ты в клубе, в платье, будто искусство, позволь влить в тебя это чувство”. Намгю не обратил на это никакого внимания, но проходя мимо беседки, Субон заметил его, громко сказав своим спутницам. — Я давным-давно холост, — и девушки в ответ ему хихикнули. Намгю и глазом не повел на такую провокацию, поэтому Субон не выдержав, окликнул его поинтересовавшись: — Верно, Намгю? Вот же ж козел, вечно на публику работает. Намгю обернулся к нему, смерил его пытливым взглядом, и усмехнувшись ответил: — Ты им свой рэп на уши навешиваешь, потому что не успел сказать, что ты гей и у тебя в штанах не больше пяти сантиметров? — Он сделал невинное лицо легко улыбнувшись и почувствовал прилив энергии, когда у Субона лицо в подступающем гневе аж перекосило. Намгю развернулся обратно, направляясь к своей комнате, он не был уверен, но кажется, девушки довольно быстро покинули общество Субона. Они доверчивы на слова со стороны. Брюнет высокомерно хохотнул. Субон настиг его у дверей номера, и схватил за запястье, как днем ранее в столовой, а потом развернул к себе, недовольно смотря. — Какого черта ты вытворяешь, решил отдых мне испортить? Намгю вырвал свою руку, и щелкнул Субона по носу, довольно ухмыляясь. — Ты хотел на публику поработать, малыш, вот я тебе и подыграл, не нравится? — Fuck you, man. Гю не обратил внимания на чужое разъяренное лицо и быстро юркнул к себе в комнату, прижимаясь спиной к стене. Дурацкая ситуация, и Субон со своими выкрутасами достал его всего за секунду. Он всегда таким был, дерзким, острым на язык и работающим на публику, хотя Намгю не составило бы труда поставить его на место, вступать в конфронтацию определенно не хотелось. Не может свое сексуальное напряжение унять, пусть помалкивает, нет, приспичило же ему тут концерты устраивать, неужели столь озлоблен событиями трехмесячной давности. Гю тяжело вздохнул, заправляя волосы за уши. Он не станет волноваться о таких вещах. Ближе к полуночи он снова погрузился в горячую воду своего ротенбуро, наблюдая за звездами. Интересный получался отпуск. С океана доносился шум волн, а снизу в саду запевали цикады. Намгю долго не мог заснуть. Он лежал, слушая голоса природы и старался найти в них умиротворение, но получалось думать исключительно об абсурдности происходящего. Наутро безбожно болела голова, и хотелось то ли обухом ее огреть, чтоб не звенела лишний раз, то ли погрузить в холодную воду. Видок был не очень, но Намгю было плевать, он собирался спуститься в сад, чтоб окунуть раскалывающуюся голову в ледяной источник. И дверь его комнаты отворилась одновременно с дверью Субона. Намгю поднял взгляд, чтобы увидеть самодовольную рожу парня, но наткнулся на хрупкую девушку, выходившую из чужого номера. Она, смущенно краснея, поприветствовала Намгю коротким кивком головы, и поспешила вниз по лестнице, пока брюнет уставился на нее презрительным взглядом. — Чего смотришь? Завидно? — Субон наконец подал голос, появляясь на пороге своей комнаты, и Намгю посмотрел на него не без ненависти во взгляде, однако особого вида не подал. — Чему? Тому, что ты перепихиваешься со всеми подряд, чтоб была возможность отвлечься от написания грустных постов в твиттере, как разбили твое сердце когда-то? Гю облизнул нижнюю губу. Субон был как и всегда до одури сексуальным и бесячим. Но вся сексуальность перекрывалась тем, что у Намгю к нему была любовь, так что этот незначительный пункт он опустил в своих мыслях. — Тому, что тебе самому-то давно не с кем перепехнуться, аm I right, man? Да-да, он был прав, Намгю бы и правда не стал спать с кем-то левым, особенно без отношений. Субона, наверняка, такие вещи не волновали. Лицо перед ним терять не хотелось и давать волю эмоциям — тем более. — Ты не прав, — тихо ответил Намгю, возвращаясь к себе в комнату и запирая дверь. Пока Субон не свалит с пути по крайней мере. Этим его всегда можно было раззадорить — оставить в недосказанности и заставить мучиться от посещающих голову вопросов. Больше за день они не пересекались ни разу. Плевать Намгю хотел, где там и с кем этот козел ошивался. Правда, из головы почему-то не выходил. Вечером он подружился с одним из посетителей гостиницы, чье имя и не попытался запомнить, и впервые за долгое время провел с кем-то вечер в комфортной обстановке за легкими разговорами. Спиной же ощущал на себе пристальный взгляд со стороны, но стоило новому другу провести рукой, похлопывающими движениями, чужой взгляд и энергетика сразу перестали охватывать Намгю с ног до головы. Коротко и спокойно ознаменовался его третий день на Окинаве. Утро было добрым, если оно проведено на отдыхе в Японии. Намгю спал слишком крепко, чтобы успеть к завтраку, но счастливые мысли посетили его поутру, потому что он впервые спал без кошмаров. Легкий стук в дверь заставил его открыть глаза, но голос доносившийся оттуда заставил его тяжело вздохнуть. — Намгю, открой дверь. Что ж тебе нужно с утра пораньше!? Намгю накрылся одеялом и снова прикрыл глаза, не собираясь подниматься ради этого. Ни дня покоя. Сбежал с одной страны, чтобы побыть вдали от проблем, как они настигли его в этой. — Open the door, Gyu! Субон крикнул на весь этаж, и Намгю быстро подскочил со своего спального места, чтобы не привлекать внимания соседей и заставить остолопа умолкнуть. Он яростно распахнул дверь, недовольно смотря на стоящего перед его порогом Субона. — Чего тебе?! — Ты правда встречаешься с кем-то? — ни с того ни с сего выпалил Субон. — Тебе какое дело? Ты разбудил меня на рассвете, чтоб это спросить?! Субон почесал затылок, усмехнувшись смотря на Намгю: — Сейчас два часа дня, ну ладно, да, я пришел спросить только это. Неужели спустя три месяца расставания его волновал этот идиотский вопрос. — С чего ты взял? — Ты вчера был в саду на ночном рандеву с кем-то, нет? И Намгю самодовольно усмехнулся, задирая подбородок повыше и смотря на Субона с некоторым вызовом. — А тебя это ебать не должно, — он попытался закрыть дверь, чтобы избежать дальнейшего разговора, но сильная рука парня не позволила этого сделать. — Тебе лучше не избегать меня, Намгю, — уверенно заявил Субон. — А то что? И прежде, чем парень успел ответить на вопрос, дверь чужого номера захлопнулась, оставляя Субона в разгеневанном молчании. Ревновал ли этот идиот? Кому уж это известно. Но как бы там ни было Намгю рассмешило подобное поведение, несмотря на то, что Субон посмел ему заявить, что он не особенный. Он вернулся в постель, собираясь проспать всю оставшуюся половину дня. Вот как по-настоящему ощущался отпуск. Лениво и сонно. К вечеру новенький знакомый Намгю стоял на пороге его комнаты, ожидая, когда его пустят внутрь. Гю до ужаса стеснялся сказать, что не запомнил его имени и не хотел уточнить его вновь. Когда он открыл дверь, приглашая знакомого к себе, напротив в дверях стоял Субон, оценивающе смотря и скрестив руки на груди. Намгю не побоялся показать ему фак на прощание и закрыл дверь. Вечером пятого дня Намгю дернулся от стука в дверь и уже был не так удручен открыть ее, зная кого увидит за порогом. Субон стоял пришибленно, топтался, уставившись в пол, и Намгю почему-то сжалился над ним. Не посмел язвить. — Пойдем выйдем, — тихо предложил Субон, в руке у него Намгю заметил бутылку вина. Он молча кивнул, согласившись, и они пошли. От заката прошел как минимум час, и океанское опустевшее побережье встретило их мириадами звезд, отражающихся в шумном прибое. Намгю ничего не говорил, Субон тоже не пытался, пока они не уселись на еще теплый песок и не уставились в картину морского плеска. Намгю чувствовал себя спокойно и отрешенно. Он не хотел посмотреть на Субона, потому что боялся. Боялся, что придется заговорить. Хотя сам же на это подписался, выйдя поздним вечером с ним один на один. — Я приехал на Окинаву, потому что это была твоя мечта, — прервал молчание Субон и открыл бутылку вина, — какая-то часть меня хотела пережить эту поездку, потому что она была нужна тебе, не думай, что я преследую тебя тут. Намгю кивнул головой, не сомневаясь. Он подтянул ноги к себе, утыкаясь подбородком в колени, но ничего дельного не ответил, потому что понятия не имел, что сказать. А “я знаю” никому было не нужно. Они помолчали несколько минут, и Субон осмелел от пары глотков алкоголя, раз тихо признался: — Я люблю тебя, Намгю. Намгю, водивший рукой по белоснежному песку, сжал ее в кулак. Сердце его сжалось точно так же. Он хотел было сказать “я тоже”, но гордость закрыла его рот рукой, позволяя сначала подумать над всем. — Это невозможно, — уверенно заявил он, потомив Субона в напряженном молчании. — Мы встречались год, я любил тебя с самой первой встречи, ты прекрасно это знаешь. Но Намгю не дал ему договорить: — Ты любишь то, что я любил тебя, но даже это не мешало тебе трахаться с кем попало. — Да я никогда в жизни не спал ни с кем, кроме тебя, почему ты ведешь себя как остолоп? — Субон громко возмущался, но все же протянул бутылку вина парню, и Намгю, ни на что не обращая внимания, сделал пару жадных глотков. От вина бы он не опьянел, но, может, осмелел бы высказать Субону все, что думает о нем. По-настоящему. — Я тебе не верю. — Ты никогда мне не веришь, но это не означает, что я говорю неправду, — Чхве ударил себя ладонью по лбу, нервно хохотнув, — я не должен перед тобой оправдываться. — Не должен, но если бы ты был хоть немного честен, у меня бы не было к тебе вопросов. Субон прикрыл глаза, потирая переносицу. Намгю всегда таким был. Иногда он был невыносимее обычного. Он был мнительным, ревнивым и рубил с плеча. Иногда его умиляли фразы от Намгю из разряда “не изменяй мне” или “изменишь, и я оторву тебе обе ноги”, но он бы никогда и не изменил, поэтому всегда кивал в согласии, отвечая долгожданное “я не стану тебе изменять”. В такие минуты Намгю чувствовал себя самым удовлетворенным человеком на Земле. — У тебя тревожность повышенная, я тебя по всему Сеулу обыскался, потому что ты уехал на другой конец и заблокировал меня, и треснул по лицу напоследок, думаешь, я за тобой бегать буду? — За юбками своими бегай. — Да, блять, Намгю! И они оба впервые посмотрели друг другу в глаза. И непонятно было, что в них отражалось, то ли волнение десятков морей, то ли свет давно погасших звезд. Намгю, смутившись от зрительного контакта, повернул голову в сторону океана. — Субон, ты буквально на днях потрахался с какой-то девкой и теперь говоришь мне о любви? Чхве напрягся, продолжая выжигать в парне дыру взглядом. — Я не спал с ней. — А что делал? Автографы всю ночь раздавал? И Намгю винил себя за то, что не мог отпустить ситуацию и ему было не все равно. А вопросы один за другим мучили его. — Она дочь владельца гостиницы, ее послали в мой номер поменять постельное белье, ты такого мнения обо мне? — Ты сам хвастался своей бурной ночью! — Хотел посмотреть, что ты скажешь, особенно после того, как сказал, что у меня пять сантиметров! — Да, ошибся на два, забыл, что там три, — и Намгю впервые за вечер рассмеялся. Субон тоже хохотнул, позволив себе расслабиться. — Не врешь? — уточнил Намгю. — Конечно, нет, ведь ты обещал оторвать мне ноги, — Субон хлопнул его по плечу, но достаточно аккуратно и невесомо, как он всегда его касался. И Намгю рассмеялся как раньше. Как в их первую встречу, когда они поняли, что бесповоротно влюбятся друг в друга. — Так тот парень, — Субон на свой страх и риск решил поинтересоваться, но Намгю опередил его. — Я даже имени его не знаю. И на миг между ними повисла умиротворяющая тишина. Миг в который Намгю подумал, что ему бы не захотелось целовать Субона сейчас или делать что-то большее, но он коснулся ладонью песка, и пальцы его оказались в считанных миллиметрах от пальцев Субона, но он не посмел их коснуться. — Зачем ты заблокировал меня, где по-твоему я должен был искать тебя? — Я все время в клубе был! И Субон рассмеялся. — Я приходил каждый вечер, и твои амбалы вышвыривали меня, говоря, что я в черном списке посетителей! И Намгю почесал затылок, вспоминая, что и правда запретил пускать Субона ближе, чем на десять метров от входа. Каким же он был идиотом. — Твой характер самый невыносимый из всех, что я встречал, клянусь, я его ненавижу. Намгю откинулся на спину, чувствуя прохладный песок. Где-то там, среди звезд разворачивалась бесконечная вселенная, наверное, там же, его душа однажды встретила душу Субона, чтобы в такой откровенный час оттолкнуть. — Но, — тише продолжил Субон, — твой характер единственный, что я смог полюбить. И брюнет ощутил, как слезы брызнули из глаз. Хорошо, что тьма наступившей ночи, скрыла это от чужого взора, но участившееся тяжелое дыхание его выдавало. — Я бы никогда не изменил тебе, Намгю, даже если бы мы расстались. Субон продолжал давить на него своими речами, пока Гю отмалчивался. Он понятия не имел, что сказать, хотя в первую очередь ему стоило извиниться. За себя, за свои капризы, за свое недоверие на ровном месте, и, пожалуй, за любовь к Субону, которая могла взять его легко на удушающий. — Ладно, — Чхве сделал пару глотков вина, и поднялся, — я пойду в гостиницу, — и не дождавшись никакого ответа, поспешил удалиться. Намгю продолжал лежать на песке, смотря в бескрайнее небо, полное звезд. Шум океана отдавался в ушах, и разливался теплом по телу. Вот бы зайти в прохладную воду да слиться с ней воедино. Он понятия не имел, сколько провалялся, но, скорее всего, было давно за полночь. Он не спеша вернулся в гостиницу и вошел в свою комнату, встав посередине как истукан. Колокольчик на окне слабо подрагивал от легкого ветра, и Намгю посмотрел на еле колышущуюся зелень за окном. Благодать. Он, сам того не понимая, быстро направился к двери и, когда рука коснулась задворки, готовая ее открыть, он по неизвестным причинам опешил, а ноги почувствовали предательскую дрожь. Будет ли это правильным? Он неуверенно открыл дверь и сделал шаг в ночной коридор, а за второй шаг пересек его, оказавшись у двери Субона. Он поднял руку, готовясь постучать, как дверь сама распахнулась перед ним, но Субон не выглядел удивленным, будто бы только и ждал этого. Его лицо скрасила смущенная, но очень довольная улыбка, и Намгю, опешив, развернулся, сделав шаг к своей комнате, словно бы его напугал первый шаг. Прошло всего мгновение, но в его голове пронеслась целая вечность, и он осознал, что Субон всегда был тем, кто делал к нему первые шаги, теперь, видимо, его очередь. Он повернулся к парню лицом, отдернул пальцами правой руки ткань надоевшей юкаты, как бы решаясь к чему-то великому. Субон стоял неподвижно, выжидающе, и Гю резко двинулся к нему, оказавшись вплотную. Он на долю секунды задержал взгляд на чужих глазах, потом опустился к губам, и, приподнявшись, обвил руками шею Субона, позволяя себе слиться первом за три месяца поцелуе. Сначала это было легкое, неуверенное прикосновение, проверка, осторожное исследование. Но искры разожгли пламя между ними, и поцелуй стал глубже, страстнее. Субон всего на долю секунды отстранился, смотря на Намгю льнувшего к нему. — Вино тебе в голову ударило, — поинтересовался он скорее в шутку, нежели всерьез, потому что знал, как сильно Гю нуждался в этом. — Замолчи, ради бога. Субон, хохотнув, прижал его к себе, чувствуя, как их тела распаляются рядом друг с другом. И так было всегда. Намгю прижался сильнее, запуская руку Субону в волосы и оттягивая пряди, чтоб услышать долгожданный судорожный вздох со стороны. Чхве всегда нравилось, когда он делал так. И требовательный властный поцелуй в первую очередь был наполнен нежностью. Субон углублял поцелуй, чувствуя вкус его губ, сладкий, как запретный плод. И кто он такой, если не поддастся искушению? Великий мученик. Они кое-как завалились в комнату, попутно закрывая дверь, и упали на широкий футон. Беспокойные руки Намгю скользили по спине и плечам Субона, пока он сам ерзал у него на коленях, не прекращая то и дело издавать взволнованные вздохи прямо в чужие губы, попутно зарываясь пальцами в его волосах. Они целовались, словно в последний раз, хотя оба знали, что это поцелуй первый перед последующим миллионом таких же во время бессонных ночей. Прохладные руки Субона касались везде: сжимали талию, поспешно задирали ткань юкаты, чтобы впиться кончиками пальцев и короткими ногтями в бедра. И Намгю протяжно простонал, откидывая голову наверх и позволяя Субону коснуться горячими, искусанными губами открытой шеи, заставляя Гю чуть ли не кричать от прикосновения к эрогенной зоне. Мучительная тяжесть в паху ныла у обоих, и Гю, будто молитву, произнес просьбу о том, чтоб Субон коснулся его там. Брюнет безостановочно ерзал на бедрах, задевая возбуждение Субона и вызывая в том тихий, умоляющий стон. — Нас не услышат? А то стены как рисовые, — запыхавшись, спросил Намгю. — Когда тебя подобное волновало? — Чхве посмотрел на него с вожделением и прикрыл глаза, когда Намгю склонился над ним, а мягкая прядь его темных волос коснулась щеки Субона. — Всегда, — брюнет укусил своего теперь уже парня (хотя вряд ли он действительно переставал им быть) за нижнюю губу, заставляя промычать в поцелуй. И под страстными поцелуями и прикосновениями Намгю наконец полностью позволил себе отключить голову. Инстинктивно потянулся рукой вниз, кое-как судорожно развязал пояс надоевшей юкаты, и убрав подолы одежды с чужих бедер, приник рукой к возбужденному члену парня, обхватив горячую плоть и на пробу проводя пальцами вверх и вниз по всей длине ствола, заставляя Субона судорожно выдохнуть. — Ты все это время не носил белье? — усмехнулся Гю. — Да, ждал, когда же ты набросишься на эти несчастные три сантиметра, — Субон посмотрел на него влюбленно, пока Намгю, ухмыляясь закатывал глаза. Не три здесь. Все восемнадцать. Он надрачивал ему медленно, томно, заставляя Субона буквально умирать от нетерпения. — Пососешь? — предложил он. — А может тебе откусить? — передразнил его Намгю. И Субон по-настоящему затаил дыхание, когда брюнет сначала и правда пристроился у него между ног, а потом не спеша взял член в рот. Чхве длинно простонал, сразу же запуская пальцы в темные волосы и сжимая пряди. Он не давил на голову и позволил Намгю делать все так, как ему хочется. Медленно и плавно. А тот сосал мастерски. Еще бы, учился ведь у лучших. Субону до одури хотелось сказать что-нибудь грязно-пошлое, но когда влажный язык Намгю прошелся по всей длине, он с очередным вздохом, откинулся на подушки, выгибаясь в спине. — Выглядишь как течная сучка, которая щас обкончается, — Намгю смотрел на него завороженно, продолжая водить пальцами по всей длине, и прежде, чем Субон посмел выдать хоть что-то, он склонился над членом, невесомо проводя языком по чувствительной головке и вызывая со стороны томный вздох. — Всегда так с тобой, черт тебя дери! Намгю усмехнулся. Черт-то его успеет задрать, обязательно. — Пятнадцать минут назад ты стоял там как истукан, боясь меня поцеловать, а теперь, — и он умолк, когда брюнет сильно сжал член у основания, срывая полукрик с чужих губ. — Как видишь, я разошелся по свойственной мне привычке. Он вновь принялся активно работать ртом, быстро помогая себе рукой и доводя Субона до исступления. Нравилось смотреть на него такого — умоляющего. И прежде, чем Субон кончил ему в рот, он схватил Намгю за волосы, убирая его лицо от себя. — Мог не утруждаться, — Гю стер большим пальцем капли семени, пошло облизывая и не смея прервать зрительного контакта. Субон, стараясь отдышаться, думал о том, что этот бес сведет его с ума. Не меньше. Чхве шлепнул своего парня по бедрам, принимая сидячее положение. Он ловким движением одной руки повалил Намгю на спину и уставился на него голодным взглядом, в попытках отойти от оргазма. Намгю лежал, сведя ноги вместе, летняя зеленая юката все еще была на нем, болтаясь бесполезной тряпкой. Но было в этом что-то завораживающе-сексуальное. Он потянулся пальцами к телу, раскрывая подолы одежды и разглядывая обнаженное тело под ним. Язык рефлекторно прошелся по нижней губе, и Субон склонился к Намгю, оставляя нежные поцелую везде, где только можно — на шее, лбу, щеках. Ему пришлось чуть ли не растянуться на парне, чтобы дотянуться рукой до рюкзака, из кармашка которого он также ловко выудил новенький тюбик смазки. — Готовился? — съязвил Намгю. — Да уж, с таким парнем как у меня всегда надо быть наготове. Он аккуратно раздвинул сведенные вместе ноги правой рукой и заранее набрав нужное количество смазки, коснулся самого нежного, довольно быстро проникая в Намгю двумя пальцами. Брюнет громко вскрикнул, скорее от неожиданности, и сжался, хватаясь руками за чужие плечи. Он рефлекторно закусил губу и схватился пальцами за вновь отвердевший член Субона, заставляя Чхве также неожиданно простонать в губы, пока они не слились в очередном страстном поцелуе. Субон умело работал рукой активно растягивая Намгю, при этом стараясь не причинять лишнего дискомфорта. Тихие стоны, бесконечно хлюпающие звуки и движения бедер навстречу толчкам. Вот вся характеристика ночи. — Хватит, — Намгю прошептал еле слышимо, и Субон остановился. — Все нормально? — Да, просто, можешь уже войти. Чхве хохотнул, потирая переносицу. — Не терпится ощутить в себе заветные три сантиметра? И Намгю, ни секунды не думая, несильно шлепнул его ладонью по лбу. Он вынул пальцы, зная, что с Намгю лучше не шутить, и подчиниться всем его просьбам. Субон приставил головку члена ко входу и в тот момент, когда горячие стенки обхватили возбужденную плоть, оба сошли с ума в одно мгновенье, погружая общий протяжный стон в медленный глубокий поцелуй. Брюнет вскрикнул, зажмурился, и вздохнул тяжело прежде, чем собрать всю свою выдержку и начать размашистые движения бедрами. Ему показалось, что он сию секунду кончит на этом. Будто они оба ждали так долго, что даже малейшая секунда будет лишней. Кто бы сомневался. Субона аж дрожь взяла, и он крепко сжал пальцы вокруг талии Намгю. Так сильно, что останутся следы. И в этот момент он чувствовал слияние в одно целое с тем, кто дороже всего для него — бесконечно. Намгю с каждой секундой двигал бедрами сильнее, насаживаясь все глубже, в такт размашистым толчкам. О, он мог поклясться, в эту самую секунду ему хотелось, трахаясь с Субоном, умереть. Чхве коснулся члена Намгю, вызывая в том сладкую дрожь. Страсть, окутывающая их с головой, была столь приятна и мучительна, что хотелось снова и снова. И в этом мгновении рождалась целая вечность. Намгю выгнулся в спине, закатив глаза и чуть ли не крича, доводя Субона почти до разрядки, остановился из-за дрожи в бедрах, вызывая у Субона недовольный мучительный стон. Чхве подхватил парня под бедра, закинув ноги себе на плечи и самостоятельно двигаясь в нем, но медленно и невыносимо. Гю учащенно дышал, чувствуя невольные слезы, скатывающиеся по щекам. Они поглотили друг друга в трепетном поцелуе, прерывая два громких стона от наступившей разрядки. И Гю, крупно дрожа, телом прижался к Субону. — Почти сожрал ты меня, неистовый жрец, — ухмыльнулся Чхве. Намгю ничего не ответил, закатив глаза, и постарался отдышаться. Было бы неплохо повторить, но не сейчас. — Я люблю тебя, Субон, — и парень улыбнулся, и так это зная, но все же, не заставил себя долго ждать. — Я тоже тебя люблю, Гю. Брюнет прижался головой к груди Субона, и, слушая его сердцебиение, невольно уснул. Проснулся Намгю на рассвете, когда Субон, что-то бурча ему в шею, покусывал кожу. — Отстань, — пробормотал Нам. — Я говорю, что завтра уезжаю в Сеул, — тихо прошептал Су. И Намгю осенило. Субон ведь был тут раньше, чем приехал он. — Я догоню тебя через два дня. Они умолкли под пение цикад, и сон почти спустился на них в очередной раз, сладко убаюкивая под колыбельную утра, но Намгю не был бы собой не упомянув важное. — Не вздумай мне изменить, пока меня нет в Сеуле, — не приказ, но скорее традиционная просьба ради отсутствия лишних тревог. Субон рассмеялся сквозь сон, и сильнее прижал парня к себе, утыкаясь носом в изгиб его шеи и оставляя там невесомый поцелуй. — Я никогда не изменю тебе, Намгю, — звучало как обещание длиною в жизнь. — Да, я знаю. Первые лучи солнца озаряли комнату, и сон все же коснулся их светлых голов. Среди шелеста зеленой листвы, он шептал им: “Я люблю тебя”.