Реакции Ниндзяго

Морро Вы почти не пересекались. Он сам до конца не понимал, почему ты ему понравилась. И уж тем более — не хотел в этом признаваться. Он снова и снова отказывал себе в желании наблюдать за тобой, убеждал, что это просто интерес, мимолётная слабость. Но, как бы он ни старался, эти твёрдые "нет" не смогли его остановить. Практически каждый раз он снова оказывался у твоей двери. И самое пугающее — ты знала, кто там. И каждый раз, по какой-то причине, открывала ему. Он никогда не спрашивал, почему ты это делаешь, но в глубине души ему было радостно. Радостно от того, что ты не закрываешься от него. Что не гонишь. Для тебя он не был Зелёным ниндзя, как для Ву. Не был врагом, как для остальных. Для тебя он был просто Морро. И именно это значило для него больше всего. Харуми В то время, когда она только начала привлекать внимание Ллойда, случилось неожиданное: ей начала нравиться ты. Харуми не могла этого принять — ни тогда, когда впервые осознала, насколько сильно её тянет к тебе, ни позже, когда рухнула вместе с тем зданием. Казалось, её чувства остались при ней, скрыты под маской равнодушия. Но ты всё равно замечала — долгие, почти пристальные взгляды. Лёгкие, едва уловимые касания, будто случайные. А когда ты говорила ей об этом, она тут же начинала отнекиваться. А потом... нападала. Часто — с кулаками, словно пытаясь доказать тебе и себе, что ничего не происходит. На самом деле, происходило. Она просто не умела справляться с этим иначе. Кракс В нём действительно было что-то, вызывающее сочувствие — особенно когда его брат беспрестанно подшучивал над ним. Но, в отличие от Акроникса, Кракс воспринял свои чувства всерьёз. Он не стал игнорировать их. Не сразу, конечно — поначалу он долго колебался, не зная, что ты подумаешь. Он ведь не герой. А ты — да. Но даже так, он сделал шаг. Потом ещё один. Иногда его попытки поговорить с тобой перехватывал сам мастер Ву. И, как ни странно, не осуждал. Ву всегда видел во врагах потенциальных союзников — может, именно поэтому и на Кракса смотрел не как на противника, а как на человека. Он лишь наблюдал, понимая: это не слабость. Это возможность. А Кракс... Кракс оказался куда более серьёзен, чем его брат. Особенно в том, что касалось тебя. Акроникс По сравнению с Краксом, для Акроникса всё это было игрой. Его чувства, намёки, шутки — всё подавалось легко и насмешливо. Он мог поддевать тебя, смеяться, отпускать язвительные реплики, в которых иногда — если прислушаться — проскальзывала правда. Иногда его слова были безобидными. Иногда — не очень. Бывали моменты, когда он доводил тебя до слёз. Или до новой битвы. Возможно, он и сам не понимал, насколько далеко зашёл. Быть может, даже просил у брата совета. Но при этом умолял того никому ничего не рассказывать. Даже игра может быть серьёзной, когда на кону — чувства.