Реакции Ниндзяго

Ворота «Шестерни и Поршня» закрылись за фургоном стуком, который отдал в груди тяжелой вибрацией. Всё. Погоня завершилась. Сирены полицейских патрулей остались где-то там, позади, растворяясь в плотном предрассветном свете Ниндзяго-Сити. Внутри бокса воцарилась тишина, но теперь она не была вязкой и мертвой, как во время недели твоего одиночества. Ты заглушила мотор. Лампочки на приборной панели медленно погасли, погружая кабину в привычный полумрак. Несколько секунд вы оба сидели неподвижно. Слышно было только, как под капотом фургона с тихим металлическим щелканьем остывает перегретый двигатель. — Кай, — тихо позвала ты, переламывая эту тишину. — Идем. Нужно смыть эту дрянь с твоего плеча, пока бинт не присох к мясу намертво. Он не ответил, лишь глухо замычал и потянул за ручку двери. Его движения были смазанными. Когда он выбрался из кабины, его повело в сторону, и он оперся здоровым плечом о крыло машины, оставляя на пыльном металле четкий отпечаток пальцев. Тот титановый стержень, который держал его вертикально перед бандой Степа на эстакаде, сломался в секунду, как только исчезла прямая угроза. Теперь перед тобой снова был просто человек. Израненный, истощенный парень, который держался исключительно на остатках адреналина. Ты подставила ему плечо, привычно перехватывая поперек талии. В этот раз он не пытался казаться сильнее, он практически полностью перенес свой вес на тебя, тяжело дыша прямо тебе в макушку. Куртка его гоночного комбинезона на левом плече была насквозь мокрой, черной от крови. Вы дошли до старого дивана. Кай практически упал на него, откинув голову на спинку. Шлем он снял еще в машине, и теперь его растрепанные волосы, мокрые от пота и забитые дорожной пылью, прядями липли ко лбу. Быстренько убрав его волосы да бы не мешали ты пошла к стеллажу и вернулась с уже знакомым жестяным ящиком. Ножницы, перекись, свежие рулоны марли, и вату. Много ваты. Твои руки были покрыты слоем копоти, смазки и засохших капель его крови после потасовки, но пальцы двигались на удивление четко. — Сейчас будет хуже, чем вчера, — предупредила ты, разрезая окровавленный рукав комбинезона. Ткань со звуком рвущейся липучки отделилась от кожи. — Кожа натянулась. Швы лопнули полностью, Кай. Два пореза снова открылись. — Шей... — выдохнул он, закрывая глаза. На его шее бешено пульсировала жила. — Просто... залей их чем-нибудь. Мне плевать. Ты взяла флакон с тяжелым антисептиком. Когда спиртовой раствор хлынул на открытое мясо, Кай резко выгнулся на диване. Его правая рука, ища опору, вслепую метнулась по верстаку, смахнула на пол горсть каких-то гаек и, наконец, намертво вцепилась в твое запястье. Его хватка была железной, сокрушительной, ты едва не пискнула от боли, чувствуя, как его пальцы буквально впиваются в твои сухожилия. Но ты не отстранилась. Ты терпела, свободной рукой продолжая прижимать марлевый тампон к его ране, останавливая кровотечение. — Зачем, Кай? — твой голос сорвался на хрип, когда ты присела перед ним на корточки, удерживая его руку. — Зачем ты это делаешь? Зачем эти гонки, эти безумные риски, эти дурацкие прятки от собственной команды? Ты ведь мог погибнуть там. Нас могли убить обоих. Из-за чего? Из-за каких-то энергоядер? Из-за того, что ты слишком горд, чтобы попросить о помощи? Кай медленно открыл глаза. Его хватка на твоем запястье ослабла, но он не убрал руку, а медленно провел большим пальцем по твоей коже, оставляя темный след от сажи. — Ты ничего не понимаешь, — тихо, но с каким-то страшным весом сказал он. Голос его больше не дрожал от боли, он был пугающе стабилен. — Ты думаешь, это гордость? Думаешь, мне нравится строить из себя бессмертного героя перед девчонкой из автомастерской? Он тяжело сел, подаваясь вперед, ближе к тебе. — Я бежал не от бандитов, Т/И. И не от Коула с Зейном. Я от тебя бежал. Все эти десять дней. Каждую секунду. Ты замерла, держа в руках чистый бинт. Твое сердце пропустило удар, а затем застучало с удвоенной силой. — От меня? — переспросила ты шепотом. — Но почему? Что я тебе сделала, кроме того, что чинила твой чертов байк в три часа ночи? Кай горько, коротко усмехнулся, и эта усмешка была наполнена такой самоиронией, что тебе стало не по себе. Он протянул правую руку и аккуратно, кончиками пальцев коснулся твоего подбородка, заставляя тебя поднять голову и посмотреть ему прямо в глаза. — Потому что ты моя единственная слабость, — выговорил он, и эти слова дались ему с таким трудом, словно он выталкивал из легких раскаленные угли. — Посмотри на меня. Кто я такой? Я Красный Ниндзя. Я парень, который управляет огнем. Моя жизнь это бесконечная война, в которой правила меняются каждый день, а враги становятся всё сильнее. Сегодня это уличный синдикат, завтра древнее зло, восставшее из преисподней. Вокруг меня всегда всё горит, рушится и взрывается. Это мой мир. Я привык к нему. Я научился в нем выживать. Его пальцы на твоем подбородке стали чуть теплее, их температура медленно росла. — Но потом я встретил тебя, — продолжил он, и его взгляд стал мягким, почти умоляющим. — Появился этот засаленный гараж, этот дурацкий растворимый кофе, эти твои вечные нотации о том, что я неправильно использую сцепление. И я поймал себя на мысли, что во время каждой битвы, когда вокруг меня рушатся здания, я думаю только об одном: «Надо закончить быстрее, потому что в три ночи мне нужно быть в Южном округе». Этот гараж стал для меня важнее, чем спасение монастыря. Ты стала для меня важнее, чем весь этот чертов город. Он резко отпустил твое лицо и отвернулся, запустив пальцы в свои волосы. Его плечи судорожно вздрагивали. — И это напугало меня до усрачки, Т/И. Ниндзя не должен иметь то, что он не может позволить себе потерять. Мои враги... они не играют по правилам. Если они узнают, что у меня есть кто-то здесь, внизу... кто-то обычный, из плоти и крови, у кого нет магического оружия и золотых доспехов... они уничтожат тебя просто для того, чтобы сломать меня. Они сожгут этот гараж вместе с тобой за пять секунд. И я понял: чем ближе я к тебе подхожу, тем большую мишень я на тебе рисую. Ты слушала его, и внутри тебя всё переворачивалось. Весь твой праведный гнев, все твои теории о том, что он просто эгоистичный уличный парень, который пользовался твоим гостеприимством, рассыпались в прах. Он не врал тебе. Он защищал тебя от самого себя. — Поэтому я ушел в ту ночь, — тихо закончил он, снова поворачиваясь к тебе. Его глаза были влажными, но он упрямо смотрел вперед. — Я думал, что если я перестану появляться, если оборву всё сам, ты побудешь в безопасности. Ты вернешься к своей нормальной, спокойной жизни механика. Но когда сегодня Степ выставил эти условия... когда я понял, что эти ядра могут взорвать твой район... я понял, что мое отсутствие ничего не гарантирует. Опасность всё равно придет. И что тогда? Я ничего не смогу изменить, если не буду рядом. Ты сидела на коленях перед ним, в тишине остывающего гаража, и смотрела на этого невозможного, упрямого и абсолютно невыносимого парня. Бинт в твоих руках казался лишним, ненужным куском ткани. Все слова были сказаны. — Какой же ты дурак, Кай, — тихо, произнесла ты. — Какой же ты круглый, законченный дурак. Он удивленно моргнул, не ожидая такой реакции. — Ты правда думаешь, что моя жизнь до тебя была безопасной? — ты поднялась на ноги, сокращая последнее расстояние между вами, и села на диван прямо рядом с ним, лицом к лицу. — В Ниндзяго-Сити каждые полгода происходит очередной апокалипсис. Нас топило, нас атаковали змеи, на нас падали летающие корабли. Этот гараж выстоял только чудом. Опасность это то, в чем мы все здесь живем с рождения. Но до того, как ты приехал сюда на своем разбитом байке, я была здесь совсем одна. Ты протянула руки и сама взяла его лицо в свои ладони. — Я не хочу быть в безопасности без тебя, Кай. Мне плевать на твоих врагов, на твои древние проклятия и на твой статус героя. Но больше не смей уходить в темноту один. Слышишь меня? Не смей решать за меня, что для меня лучше. Кай смотрел на тебя секунду, две, три. Его зрачки расширились, заполняя почти всю янтарную радужку. Его правая рука резко обхватила твою талию, прижимая тебя к своему телу с такой силой, что у тебя перехватило дыхание. Он подался вперед, и его губы накрыли твои. Его рука на твоей талии сжалась сильнее, приподнимая тебя, заставляя сесть к нему на колени. Ты уперлась ладонями в его крепкие плечи, чувствуя под пальцами напряженные, дрожащие мускулы. Поцелуй становился глубже, медленнее. Когда вы наконец отстранились друг от друга из-за банальной нехватки воздуха, окно визора его шлема валялось где-то под ногами, лампа над головой продолжала мерно мигать, но мир вокруг определенно изменился. Он встал на свои места. Кай медленно открыл глаза, глядя на твои зацелованные, припухшие губы. На его лице впервые за весь этот безумный вечер появилась та самая, знакомая тебе ухмылка, но теперь она была лишена уличной наглости. В ней было столько спокойного, глубокого счастья, что у тебя невольно защемило в груди. — Похоже, я только что окончательно проиграл эту гонку, — тихо сказал он, его голос был хриплым и бархатным. — Какую еще гонку, Кай? — ты слабо улыбнулась, вытирая тыльной стороной ладони остатки крови с его подбородка. Ты аккуратно щелкнула его по кончику носа. —ну, я же бегал от тебя столько времени, и кажется, ты меня догнала. Сказал он, прижимая свой лоб к твоему —не особо ты и пытался убежать, два раза подряд сам ко мне пришел. На это тот лишь усмехнулся, снова нежно целуя твои губы, его здоровая рука нырнул а в твои волосы, слегка оттягивая голову назад.