Твой последний взгляд

      Тихо…       Так тихо, словно весь мир провалился в глубокий сон. Тягучая песнь природы осыпалась где-то в песках подсознания. Эрен прикрыл глаза и попытался вслушаться в застывшие звуки леса. Журчание ручья едва доносилось до него, и только шорох листьев вытянул его из сонного небытия.       Эрен смотрел на небо и, несмотря на слепящие лучи солнца, не смел отвести взгляд. Все казалось до безумия знакомым. И деревья, и опушка, и хижина в нескольких сотнях шагах отсюда, и манящая своей чистотой голубизна. Наверное, это ностальгия?       Даже если и так, Эрен был рад ощутить умиротворение вновь. Перебирая воспоминания, он смаковал мысль, преследующую его последние годы: мир был жесток, но этот самый мир позволил прожить прекрасные моменты прошлого и настоящего. Вместе с ними. Вместе с ней.       Кажется, в яркие и спокойные моменты их детства погода стояла такая же. Легкий свежий ветерок, выжигающее сетчатку солнце, и они, несущиеся к вершине. Их худые тела пробирались сквозь заросли нетронутого леса, уколы сухих веток не имели никакого значения. Воздуха в легких катастрофически не хватало, Армин уже ковылял позади, но они бежали, бежали, что есть мочи.       «Микаса, Армин, скорее, солнце не должно успеть зайти!»       Армин тогда уже совсем выдохся, и Микаса схватила его ладонь, потянув за собой. Эрен тоже ухватился за девочку, и они вереницей побежали дальше. Наконец, они пересекли край леса и вышли на поляну, открывающую потрясающий вид на многие километры вокруг. Позади был лес, но впереди таилось гигантское цветущее поле. Зелень перемешивалась с яркими бутонами, ветер колыхал их, создавая непередаваемую палитру красок и эмоций. Вдалеке темными великанами возвышались горы, тенью скрывая свои подступы.                     Эрен не зря их торопил точно к закату. Лучи уходящего солнца обволакивали каждый лист, цветок и травинку. Даже горы не избежали мягкого взора светила, и на сероватой синеве каменистых скал мелькали полосы фиолетового. Розово-оранжевое марево распласталось по небу, разукрасив редкие облака.       Повсюду пахло цветами. Аромат был таким сильным, что становилось трудно дышать. Да и вид захватывал дух. Все трое стояли в ступоре, не смея двинуться лишний раз, глаза прикованы к полю. Так они простояли до самого захода солнца, пока последний отголосок дня окончательно не исчез за холмами.       «Э-Эрен, как ты нашел это место?» — ошеломленно спросил Армин.       «Это Ханнес. Рассказал мне, пока распивал на посту,» — прогорланил Эрен в ответ. Он раскинул руки по сторонам и глубоко вдохнул. Улыбка растянулась на его лице, а глаза были широко раскрыты в попытке запечатлеть представшую картину в памяти. «Армин, Микаса, это же самое настоящее море наших стен!»       Армин кивнул, восхищенно всматриваясь в цветочное поле перед собой.       Эрен перевел взгляд на Микасу, осознав, что та и слова не произнесла с тех пор, как они прибежали сюда. У него перехватило дыхание от ее вида. Девочка, кажется, стояла как вкопанная всё это время. Длинные чёрные волосы растрепались, и часть прядей прилипла ко лбу. Красный шарф развязался и вот-вот был готов упасть с ее плеч, но Микаса будто бы и не замечала этого. Её глаза, наполненные блеском, глядели на пейзаж, густые ресницы едва подрагивали, а рот приоткрылся в немом удивлении. В серых радужках отражалось увиденное, и Эрен заметил кипящие в душе Микасы эмоции, проникающие в мир через бликующие зрачки.       Конечно же, тогда она напоминала его самого. Застрявший ком в горле, шок и невозможность шелохнуться. Наверное, именно в тот момент Эрен понял, как видели окружающую его необузданную страсть познания и стремление к свободе. Выражение лица Микасы оставалось статичным, но буря в глазах четко передавала все, что творится внутри хрупкого тельца.              Он и сам смотрел на мир вот так же. Крошечная песчинка в потоке событий и смыслов, единственный выход которой — боготворить и защищать дарованную красоту свободы.       В тот момент Микаса была особенно прекрасна. В тот момент ему казалось, что она наконец-то поняла его тягу выбраться за стены и узнать мир. Если есть что-то настолько волшебное внутри стен, то какие же невообразимые вещи ждут их за пределами стен?       Эрен нежно обхватил ладонь Микасы и сжал её, мягко улыбнувшись девочке. Микаса вздрогнула и резко перевела на него взгляд, но слова так и застряли на языке. На щеках девочки проступил лёгкий румянец, контрастирующий с белизной кожи. Эрен чувствовал, как и его щёки полыхают, и продолжил пытливо рассматривать Микасу.       Наконец, она моргнула, и в следующую секунду Эрен заметил скопившуюся в уголках глаз влагу. Он потянул руку к её щеке, смущённый внезапным всплеском эмоций Микасы, и осторожно провел по глазам, смахивая нарождающиеся слёзы. Микаса всхлипнула, ухватившись за шарф.       «Красиво».       — Красиво.       Как и всегда, она подобралась к нему бесшумно, поэтому Эрен узнал о её присутствии, лишь когда Микаса заговорила. Она уже успела присесть рядом с ним, обхватив колени. Оглядевшись, он увидел лежащую неподалеку сумку с продуктами, которые они не могли вырастить сами. Видимо, Микаса только что вернулась из небольшой деревушки, что располагалась на севере при спуске с холма. Вырванный из своих грёз, он потянулся, ощущая, как разливается по телу застоявшаяся кровь.       — Да, очень красиво, — кивнул Эрен, проведя ладонью по небу, будто окуная пальцы в морскую гладь.       Микаса продолжила упрямо любоваться вновь появившимся облаками. Птицы плыли по небу словно корабли. Эрен притянул Микасу и положил её голову к себе на плечо.       — Раньше ты часами лежал под деревом, — как бы невзначай припомнила Микаса.       — Угу. — Пальцы Эрена прошлись по лицу девушки, убирая выбившуюся прядь за ухо. Он осторожно дотронулся до шрама на щеке. Микаса сильнее зарылась в шарф и посмотрела на него исподлобья, погружаясь в его объятия. — Четырнадцать лет прошло.       Микаса нахмурилась. Она не любила, когда что-то напоминало о прошедших годах. Эрен видел по слабым движениям мышц лица, как она думает об отведённом им времени. Он уже давно скрывал нарастающую ломоту тела, но появившиеся недавно отметины превращения в титана — верный признак скорой смерти — делали бессмысленным утайку правды. Они оба знали, чем эта история закончится, а потому счастливым финалом для них стали четыре года, проведённые только вдвоем. В маленьком мирке, созданным им только для Микасы, он мог позволить себе проявить слабость, побыть любимым и любящим.       Они не часто говорили о всех тех вещах, что успели натворить до прихода в их тихую обитель. Неизгладимое чувство вины отпечаталось на душе Микасы, он чувствовал это, ведь и сам хранил его в сердце. Она лишала жизни своих сослуживцев, постоянно думала, в какой момент всё пошло наперекосяк, могла ли она исправить хоть что-то, — все это терзало Микасу долгое время. Ужасные кошмары заставляли её кричать и просыпаться в холодном поту почти каждую ночь. И хотя Эрен пытался утешить, терзания девушки не прекращались. Она не хочет, но должна убить его. Всем телом противиться одной только мысли. Что ж, Эрен сам виноват — своими собственными руками проложил для неё этот путь.       Он рассказ ей всё. Выкорчевал ей свою душу и выложил всё, что его гложило. Каждую растоптанную душу, каждого отправленного на смерть товарища, всю боль от потери Саши и Ханджи, смерти которых он отчаянно хотел предотвратить, но переживал их в любом исходе. И открыв ей всё, он почувствовал невероятное облегчение, которое искренне желал, хотя и не имел на то право. Ему не нужно быть сильным перед ней, ведь, как не хотелось бы признавать, но чаще всего именно она спасала его зад. И она поняла. Поняла и приняла его судьбу чёртова смертника. Как ни крути, но и Микаса своими действиями вымостила эту дорожку. Выбор каждого из них привёл к сегодняшнему дню.       — Помнишь то поле с цветами, Микаса? — Спросил Эрен.       Микаса не успела ответить из-за внезапного приступа кашля, настигнувшего Йегера. Он ощутил, как горят лёгкие и как тело будто бы плавилось и гнило изнутри. Сила титана пожирала его, высасывала последние силы из организма, заставляла увядать с каждой прожитой секундой.       — Эрен!!!       Микаса резко подорвалась, обеспокоенно посмотрела на него и побежала к сумке. Выхватив бутылёк, она в спешке вернулась к Эрену и подставила к его губам снадобье. Лекарство мало чем могло ему помочь, но оно хотя бы на время отгоняло боль, позволяя ему доживать без постоянных приступов страданий. Микаса мягко поглаживала Эрена по спине, пока тот восстанавливал дыхание. Наконец, боль полностью отступила, и Эрен почувствовал, как полосы на лице стали длиннее на пару миллиметров. Заметила это и Микаса, судя по ее отчаянному взгляду.       Эрен выплюнул скопившуюся во рту кровь и улыбнулся девушке.       — Так ты помнишь?       — Конечно! — Слеза уже бежала по её щеке. Лицо Аккерман исказилось в страдальческой гримасе, и она поджала губы. — Я… Я помню каждый миг, проведённый с тобой, Эрен.       Тепло расплылось по телу Йегера. Он не всегда был добр и нежен к Микасе, но осознание её абсолютной любви к нему приятно тешило умирающую душу.       Микаса обхватила тонкими, всё ещё грубоватыми от битв и труда ладонями его щёки и пальцами провела по обжигающим полосам. Эрен поморщился, но Микаса стремительно приблизилась. Тонкие аккуратные губы коснулись его собственных в лёгком, почти невесомом поцелую. Эрен застыл, стараясь прожить в этой секунде как можно дольше. Он целовал Микасу множество раз, но сегодня болезненная радость поцелуя кружила голову словно впервые. Это был их последний поцелуй?...       Эрен ухватился за шею Аккерман и оттянул её голову назад, заставляя приоткрыть рот. Она послушно поддалась движению. Мужские пальцы сжали кожу у линии роста волос, и Йегер отстранился, чтобы осмотреть девушку. Она была прекрасна, впрочем, как и всегда. Короткие волосы слегка потрепались, но это ничуть не упрощало азиатскую красоту Микасы. Длинные ресницы задрожали, когда луч солнца попал ей на лицо. Она спустила свои руки ему на плечи и крепко сжала их, силясь прижать Эрена поближе.       Тяжелый выдох. Эрен закрыл глаза и вновь притянул Микасу, сплетясь с ней в долгом поцелуе. Он смял губы девушки и почувствовал, как она провела языком по его губам в ответ. Опустив руку с шеи на талию, а другой дотронувшись до лица, он прижал её как можно сильнее.       Поцелуй был лишён страсти. Не такой, какими они обменивались ночами. Это был поцелуй двух влюблённых, осознающих скорый конец. Прощальный поцелуй. Эрен ощутил влагу и в своих глазах, сжал их, что есть мочи, пытаясь прогнать подступающую истерику. Очередной приступ пожаром разгорелся в груди, но Эрен подавил его, чтобы не испортить момент. Микаса встала на носочки, и Эрен вжался в неё, напоминая себе, что должен терпеть. Терпеть ради неё.       Полосы опять разрослись дальше по лицу, и Микаса, на миг приоткрыв глаза и увидев, что те уже доходят до скул Йегера, прервала поцелуй, горько всхлипнув. Она уткнулась в его грудь и тихо заплакала, пока тот успокаивающе поглаживал Аккераман по плечам и голове. Эрен прикусил губу, чтобы не зарыдать — как же он хотел жить, чёрт возьми!       Сейчас природа точно заглохла. Ветер колыхал низ юбки Микасы и лёгкую рубаху Эрена, должно быть шелестела и листва на деревьях. Но ничего из этого он не слышал, только лишь всхлипы Микасы и скрежет собственных зубов.              Сколько они так стояли? Полчаса? Час? Солнце уже вышло из зенита и кренилось к западу. Время потеряло всякий смысл, зато осталась приближающаяся боль утраты.       «Я правда умру?»       В конце концов, Микаса отстранилась. Эрен смотрел на неё и сквозь неё, на лице застыла грусть и сожаление. А потом он очнулся, будто ото сна.       — Я… — Начал Эрен, но затих. Рука непроизвольно потянулась к полосам, пока Микаса выжидающе на него смотрела. Эрен снова бросил взгляд на небо и заметил одинокую белую птицу, кружащую над ними. Под пальцами чувствовались зудящие наросты, тянущиеся от покрасневших глаз и ушей.       — Моё время уже вышло, Микаса, — дрожащим голосом всё же произнёс Эрен.       Микаса застыла на мгновенье, а после, взяв свободную руку Эрена, улыбнулась ему лучезарной улыбкой сквозь слёзы.       — Да, — кивнула Микаса, отстраняя пальцы Эрена от его лица. — Тогда давай вернёмся домой, Эрен.       — Угу.       Они пошли сквозь лес в сторону их небольшой хижины на вершине холма. Теперь Микаса шла впереди и тянула его за собой, а он уставился ей в затылок.       — Микаса, те слова тебе и Армину… Я ненавижу себя за них.       — Знаю, — буркнула Аккерман, переплетая их пальцы. — Ты уже неоднократно извинялся за них.       Эрен горько хмыкнул.       — Просто… Наверное, хотел ещё раз напомнить себе, какой же я ублюдок, — признался он. Микаса ответила на это молчанием.       Они долго выбирались из леса. Эрена постоянно то и дело скручивало в болезненных спазмах, а Микаса покорно вела его, подхватывая Йегера в самые тяжёлые моменты. Когда они наконец добрались до хижины, ветер уже начал терять тепло уходящего дня. Микаса осторожно усадила Эрена на скамью у стены, и он облокотился головой о деревяный брусок дома; сил держать глаза открытыми не было. Внутри бушевала агония, и Эрен чувствовал её увеличивающуюся мощь. Всё скоро закончится.       — Микаса… — Говорить было тяжело, губы словно иссохли, во рту неприятно стянуло. — Я часто думал, быть может… Быть может в тот день сама Имир заставила меня помчаться спасать тебя. Было ли это её желание? — Эрен скорчился и резко выдохнул, когда острая боль пронзила бок. — Что в моей жизни стало результатом её воли, а что моей? По итогу… Свобода осталась недостижимой…       — Эрен, послушай, — заговорила Микаса с отзвуком печали и надежды в голосе, — это был ты, слышишь, ты. В тот день я выжила, потому что ты пришёл за мной. Даже если бы это была не я, ты всё равно пришёл бы, чтобы освободить. — Микаса чуть сбилась в порыве быстрой настойчивой речи. Вздохнув поглубже, она продолжила. — Я… Каждую секунду своей жизни была свободна… Благодаря тебе. Поэтому не сожалей ни о чём, ведь я не сожалею.       — Пкхаа… — закашлялся Эрен. — Хорошо. — Губы парня растянулись в слабой, едва уловимой улыбке. — Тогда, сделай, что должно.       Микаса пристально смотрела на Йегера, своей фигурой прикрыв от спешащего к закату солнца. Он сидел так безмолвно и миротворно, только отхлынувший от лица румянец вкупе с бледностью говорили о близящейся кончине. Микаса посильнее сжала палец ногтем, чтобы сохранить холодный рассудок. И затяжное молчание ничуть не напрягало, они просто наслаждались последними крупицами их личного мира и прощальными мгновениями.       — Я люблю тебя, Микаса.       Неожиданное признание заставило Микасу резко вздрогнуть и охнуть. Она случайно проткнула палец, проступила алая кровь. Помедлив немного, она встала прямо перед Эреном, позволяя солнечным лучам коснуться его лица.       — Я тоже люблю тебя, Эрен, — прошептала Аккерман, потянувшись руками к его голове.       Теперь звуки мира еле пробивались в сознание Эрена. Он блаженно выдохнул, и его голова наклонилась вперёд ещё больше. Сил в теле совсем не осталось, поэтому он просто опустил руки вдоль туловища и с опущенной головой смотрел в темноту.       Женская обувь остановилась в нескольких сантиметрах от его носков. Микаса с осторожностью обхватила голову Эрена, словно самую ценную драгоценность, и приподняла. Большой палец мягко огладил его щёку, и Эрен последним усилием воли открыл глаза. Жизнь стремительно покидала его обмякшее тело, но Микаса стальной, но в то же время нежной хваткой удерживала Йегера. Слёзы на её лице успели высохнуть, и осталось лишь печальное выражение. За ней в своей неуловимой красоте и свободе раскинулось небо.       — Увидимся позже, Эрен.       «Увидимся позже, Эрен».       Лезвие понеслось по дуге, чтобы отсечь голову от ряда позвонков. Теперь, открыв глаза уже в реальности, полный груза вины за совершённое, осознавая, что он создатель тысяч кровавых морей, палач множества невинных душ, он был рад, искренне рад, что итогом его несносной жизни стала она. Он был счастлив, что последний миг его существования наполнен Микасой.       Раздался хруст, и голова Эрена отлетела от костей. Длинные прямые волосы упали в ноги девушке. Микаса поймала голову и потянулась к губам. Настоящий первый и последний поцелуй. А после Эрен закрыл глаза навсегда.       Йегер провалился в кромешную тьму. Не было ничего вокруг: ни звуков, ни эмоций, ни бытия. Мысли быстро ускользали, будто его расщепляли на мелкие кусочки, стирая из памяти мира. Эрен ухватывался за остатки воспоминаний, перебирал лица дорогих ему людей. Начал нарастать гул, который исходил будто отовсюду. Эрен попытался закричать, но ничего не произошло. Он не был властен над этой темнотой. Она поглощала его всего без остатка. Уже и лиц было не распознать, Эрен даже перестал осознавать себя самого. Единение со всем и ничем одновременно расплывалось вокруг. Последняя попытка борьбы. Последнее воспоминание. Последний отзвук жизни. И… Пустота. Пустота и чернота.       Теперь он стал ничем.       Теперь он стал свободен.       

***

      — Эрен.       Мальчик услышал, как кто-то настойчиво его зовёт издалека.       — Эрен!!! Проснись.       Йегер промычал, вылезая из приятной неги. Разлепив глаза после крепкого сна, он увидел пытавшуюся его разбудить Микасу.       — Идём домой. Скоро стемнеет.       Голос девочки слабо отдавался в голове. Эрен никак не мог связать себя с реальностью. «Сколько я спал?» Он недоумённо уставился на Микасу, потирая веки, чтобы сбросить тяжесть сна.       — Микаса… А у тебя волосы, кажется, стали длиннее…       Микаса внимательно оглядывала его несколько мгновений, думая, что он всё ещё спит и сказав, что он бредит, уже направилась в сторону стен. Поднявшийся ветер качнул охапку хвороста за её спиной, и у Эрена болезненно кольнуло в груди, как будто он уже видел это раньше. Солнце освещало всё вокруг, кроме него, стоящего в тени листвы.       — Неужели так крепко заснул? — Поинтересовалась Микаса, перехватывая охапку поудобнее на плечах.       — Ну… — Эрен попытался воспроизвести свой сон, но лишь ощущения отзывались в нём. — Мне приснился очень реалистичный и красочный сон… Вот только… Я уже не помню про что…       — Эрен?! — Микаса резко обернулась, пока Эрен подхватывал свой хворост. — Что случилось? Почему ты плачешь?       Беспокойство застыло на лице Микасы. Эрен удивлённо охнул и прикоснулся к щекам. Слёзы текли плотным потоком, но Эрен почувствовал их только сейчас. Пальцы намокли от влаги.       — Даже… Не знаю…       В нескольких сотнях метрах от них возвышалась гигантская стена Мария. Это был спокойный полдень восемьсот сорок пятого года.