Неудачный день для купания

Дима вежливо поблагодарил Отто и вышел из машины, тяжело вздыхая. Вот уж не думал он, что ему придется снова оказаться в этом месте. Несколько дней он сосредоточенно работал со всеми документами, которые ему предоставил Шрайбер. Надо было признать, что связи у Августа действительно были очень внушительными. Если бы он все еще работал в полиции, то явно не мог бы и мечтать о том, чтобы получить самые подробные документы о движении средств Алтана Дагбаева, о его деловых встречах, о договоренностях, касаемо недвижимости в Санкт-Петербурге. Всего этого с головой хватило, чтобы подвязать его не только к поджогу здания детского дома, но и к очень многим другим делам. Без всяких сомнений, Дима составил все необходимые документы для возбуждения уголовного дела и отправил их в генеральную прокуратуру. На всякий случай заручившись помощью Августа, чтобы эти документы не смогли замять или проигнорировать. И уже спустя несколько дней ему позвонил его бывший напарник, оповестив его о том, что по его месту жительства уже несколько раз приходили, чтобы вручить повестку под роспись, но никто не открыл. Дубин изначально даже не думал быть анонимным доносчиком, чтобы с ним можно было связаться, если потребуются какие-то уточнения или дополнительные материалы. Но он никак не мог подумать, что им заинтересуется его же собственный «родной» участок. В целом, скрывать ему было нечего. Дима был полностью уверен, что его совесть полностью чиста, так что накануне вечером сообщил Августу о том, что ему необходимо поехать в полицию. Ван дер Хольт, разумеется, сразу уверил его, что его отвезет и привезет обратно Отто, чтобы Дима не испытывал неудобств. И даже, если это будет необходимо, пойдет в участок вместе с ним. Впрочем, от этого предложения Дима вежливо отказался. Вряд ли ему в участке хотели пустить пулю в лоб за то, что он довел до суда дело самой жирной кормушки всех продажных копов и членов администрации Питера. Ну и ему просто не хотелось, чтобы в участке думали, что он чего-то боится. Едва шагнув внутрь, Дмитрий сразу поймал на себе несколько осуждающих взглядов. Впрочем, его бывшие коллеги поспешили поскорее отвернуться. Наверное, раньше Дима очень бы расстроился, заметив такую реакцию на себя в полицейском участке. Но сейчас он с некоторым удивлением поймал себя на том, что ему просто все равно. В отличие от большей части работников полиции Санкт-Петербурга, он ни разу не сделал ничего плохого, не преступил черту закона, даже не думал о том, чтобы сделать что-то, что должно, по идее, порицаться обществом. Так что это они должны были стыдиться за себя в его присутствии. Дима прошел на второй этаж и тихо постучал в дверь кабинета. Правда, когда он прошел внутрь, на месте своего начальника он увидел совершенно незнакомого человека. Дима вскинул брови, внимательно смотря на мужчину. — Добрый день, Дмитрий Евгеньевич, — с совершенно мерзкой елейной улыбочкой произнес незнакомец. — Вы проходите, не стойте. Дима слегка кивнул и прошел в кабинет, усаживаясь на свободное кресло напротив этого странного мужчины. Дубин напряг память, пытаясь вспомнить, точно ли нигде его не видел, но быстро пришел к выводу, что точно бы его запомнил. Незнакомец выглядел очень отталкивающе. Дмитрий сам толком не мог объяснить себе, что именно вызывало в нем стойкое чувство неприязни, но отделаться от него было совершенно невозможно. Так что, встреть он этого мужчину ранее, наверняка сейчас бы узнал. — Простите, мы, кажется, с Вами не знакомы, — сдержанно произнес Дима. Он уперся локтем в подлокотник кресла и подпер щеку кулаком. По-прежнему он не испытывал никакого беспокойства. Даже если его позвали для того, чтобы как следует на него надавить, он не собирался отзывать документы из прокуратуры. В конце концов, что ему сделают? Уволят из полиции? — Вы совершенно правы, — мужчина вновь улыбнулся своей отвратительной сверкающей улыбочкой. — Евгений Борисович Стрелков. Следователь ФСБ. Мое руководство очень заинтересовалось документами, которые были получены от Вас генеральной прокуратурой. Вашего бывшего начальника, кстати, уволили. Я временно исполняю его обязанности, пока вся эта ситуация не разрешится. — У Вас ко мне есть какие-то вопросы, касаемо документов? — холодно спросил Дима. Он никак не стал комментировать новость об увольнении своего начальства. Хотя невольно немного мстительно подумал о том, что это было более чем заслуженно. Дубин понадеялся, что после огромного количества замятых дел, потерянных улик и получения взяток против него еще и было запущено служебное расследование. Хотя и очень сильно в этом сомневался. Вероятнее всего, просто попросили написать заявление по собственному, чтобы не рисковать попаданием этого скандала в СМИ и не порочить репутацию «доблестной» полиции, стоящей на страже спокойствия и безопасности. Ага. — В первую очередь, позвольте полюбопытствовать, как они попали к Вам в руки? — Стрелков сложил руки в замок перед собой и внимательно посмотрел на Диму. — Из анонимных источников, — невозмутимо отозвался Дубин, поводя плечами. — Я тщательно проверил их достоверность, и у меня не было никаких сомнений в том, что они подлинные. Уверен, в генеральной прокуратуре точно есть ресурсы для того, чтобы убедиться в этом. — Я так понимаю, Вы не собираетесь предоставлять список источников? — Евгений негромко хмыкнул. — Я же сказал, что они были анонимны, — по-прежнему совершенно спокойно ответил Дима. — Ну разумеется, — Стрелков улыбнулся, смотря на Дубина настолько покровительственным едва ли не отеческим взглядом, что тот чуть ли не на физическом уровне почувствовал, что его уже тошнит от этого человека. — Зачем Вы так, Дмитрий Евгеньевич? — Как? — Дима вскинул брови. Он выпрямился в кресле и очень внимательно посмотрел на Стрелкова. Вся эта ситуация казалась ему совершенным абсурдом. И Дубин даже толком поверить не мог в то, что его отчитывают за то, что он в одиночку сделал то, что вся полиция не могла (или, если быть точнее, не хотела) делать годами. — Нехорошо Вы поступаете, — Евгений Борисович цокнул языком и покачал головой. — Сами же понимаете, если расследование раскрутится — полетят головы. Будет уволено очень много сотрудников полиции. Случится очень большой скандал, который еще нескоро замнется. — И что? — Дима пожал плечами. — Те, кто добросовестно выполнял свою работу, останутся работать дальше. Уволят тех, кто брал взятки, спускал на тормоза дела и игнорировал очевидные нарушения закона. Надеюсь, не просто уволят, но и заставят ответить по всей строгости закона, максимально освещая эту ситуацию, чтобы другим неповадно было. Мне кажется, это к лучшему. Возможно, появится шанс заступить на работу у людей, которые хотят делать все по закону. — Дмитрий Евгеньевич, — Стрелков усмехнулся и покачал головой, — не думал, что Вы такой идеалист и мечтатель. Неужели Вы действительно верите в то, что полиция по щелчку станет совершенно идеальной? — Законом не запрещено в это верить, — Дубин едва сдержался, чтобы не закатить глаза. — Возможно, после этого дела хоть кто-то задумается. В любом случае, я не строю иллюзий, что смогу изменить систему. Но я буду до последнего стоять на том, что Алтан Дагбаев и его люди должны понести ответственность за свои преступления, на которые годами закрывали глаза. Возможно, я захочу и дальше работать в направлении «глухарей», закрытых за неимением улик, — Дима даже с некоторым вызовом посмотрел в глаза Евгению. — И помогут Вам в этом, конечно, Ваши «анонимные источники»? — Стрелков слегка подался вперед, пристально смотря на Дмитрия. — Возможно, — Дима негромко хмыкнул. — У Вас есть ко мне еще какие-то вопросы? — Не боитесь последствий своих действий, Дмитрий Евгеньевич? — Евгений очень внимательно посмотрел на него. Впрочем, это наигранно суровый взгляд совершенно не впечатлил Диму. — Нисколько, — спокойно ответил он. — А Вы их, видимо, боитесь? Есть что скрывать, Евгений Борисович? — Дмитрий сощурился, слегка склонив голову. — Уточните у своих анонимных источников, — сухо ответил Стрелков, и Дубину почти бесконтрольно захотелось рассмеяться прямо ему в лицо. — Непременно уточню, — Дима тихо хмыкнул. — Я могу идти? — Идите, Дмитрий Евгеньевич. И надейтесь, что у Вас действительно влиятельные покровители. Решив никак не комментировать это, Дубин просто поднялся из кресла и вышел из кабинета. Должно быть, этот следак из ФСБ уже успел подмазаться к кошельку Дагбаева и пообещал тому, что обязательно все решит. И сейчас он наверняка был в бешенстве. Диме было даже немного грустно от того, что честный полицейский действительно был настолько большой редкостью, что никто в это особо и не верил. Впрочем, он уже и не был полицейским. Дубин тихо повздыхал и спустился на первый этаж. В участке как всегда создавалась иллюзия бурной деятельности, но Дима искренне сомневался, что кто-то тут делает хоть что-нибудь полезное. Он уже направился к выходу, когда ему на плечо опустилась ладонь. Дмитрий обернулся и увидел своего бывшего напарника. — Ну что там? — кажется, с искренним интересом спросил Гром. — Сам как думаешь? — Дима хмыкнул. — Хотел надавить, но быстро понял, что не выйдет, — он пожал плечами. — Понятно, — Игорь почесал затылок и тихо вздохнул. — Почему ты так вцепился в это дело, Дим? — Может, потому, что Дагбаев сжег людей в здании детского дома? — Дубин вскинул брови, не в силах поверить, что его бывший напарник действительно спрашивает это. — Или, ты считаешь, что и это тоже может легко сойти ему с рук? — Да ничего я не считаю, Дим, — Игорь махнул рукой и покачал головой. Кажется, в этих жестах так и сквозило осуждением. — Просто теперь проблем не оберешься. Будут бесконечные проверки, начнут копать под каждого… — Ну извини, что я сделал вашу работу, — Дмитрий почувствовал, что начинает очень сильно злиться. — Если тебе нечего скрывать, то можешь не бояться проверок, — фыркнул он. — Пока, Игорь. Даже не пожав Игорю руку, Дима просто развернулся и пошел дальше к выходу. Если честно, таких слов от своего напарника он не ожидал. Не то чтобы они были очень уж близки, но Диме всегда казалось, что Игорь хотя бы старается поступать по совести и выполнять свою работу. А тут он фактически признался в том, что и ему тоже есть что скрывать. Все больше Дмитрий уверялся в том, что принял верное решение, когда написал заявление. Он подошел к машине и забрался на заднее сидение, сразу пристегиваясь и шумно выдыхая. Настроение было совершенно мерзким. Дима искренне надеялся, что после настолько громкого скандала что-то сдвинется в лучшую сторону. Но этот визит в участок, кажется, убил в нем все светлые добрые надежды окончательно. — Все в порядке? — тихо спросил Отто, обернувшись на Диму. — Да, все нормально, Отто, — кивнул Дмитрий и, все же не сдержавшись, тихо вздохнул. — Просто в очередной раз разочаровался в этой системе. Такое чувство, что после проверок вся полиция Санкт-Петербурга отправится в отставку. — Вы делаете все правильно, — тихо сказал Шрайбер. — Можем ехать, или у Вас еще какие-то дела? — Едем домой, — тихо ответил Дима, прежде чем успел подумать, что назвал особняк Августа своим домом. До вечера Дубин решил позволить себе ничего не делать. Все равно на душе у него было так мрачно, что на рабочий лад настроиться было совершенно невозможно. Благо, Август и в самом деле совершенно не торопил его ни по одну из дел. Видимо, и так видел, что Дима с усердием и очень добросовестно выполняет все свои обязательства, и не видел никакой необходимости в том, чтобы подгонять его. А еще, Хольт был очень понимающим. Так что наверняка не имел бы никаких претензий к тому, что единственное, что сделал Дима за весь день, — это съездил в участок для крайне неприятной беседы. Дмитрий увлеченно читал одну из книг из огромной библиотеки Августа, когда ему сообщили, что хозяин дома приехал и готов встретиться с ним. На этот ужин Дима шел с некоторым волнением. Накануне они договорились, что этим вечером Дмитрий будет писать ван дер Хольта с натуры. И почему-то он опасался, что именно сегодня у него ничего не выйдет. — Как прошел Ваш день, Дмитрий? — мягко спросил Август, когда Дима доел свой ужин. — Неопределенно, — невольно Дубин тихо усмехнулся, качая головой. Он сделал небольшой глоток из своего бокала и немного задумчиво сощурился. — Меня вызвали в участок из-за того, что я подал заявление в генеральную прокуратуру по делу Алтана Дагбаева. — Вот как? — Хольт слегка приподнял бровь и отпил из своего бокала, сразу после медленно облизывая губы. Дима поймал себя на том, что совершенно бессовестно засмотрелся на этот жест. — Что от Вас хотели? Вам нужна моя помощь? — участливо спросил Август, кажется с искренним волнением смотря на Дмитрия. — Помощь пока не нужна, благодарю Вас, — Дубин чуть улыбнулся, приятно польщенный такой заботой о нем. — Приехал следователь из Москвы. Кажется, там не слишком обрадованы тому, что придется расследовать дело и довести его до суда, — Дима усмехнулся. — Пытались выяснить, какие у меня источники. Явно старались надавить, чтобы я написал заявление с просьбой прекратить расследование. Уверен, сделай я это, вопрос решился бы за пару дней, а не в течение месяца, — он вздохнул, вновь отпивая из своего бокала. — Самое смешное, хотели воззвать к моей совести. Мол, плохо поступаю со своими бывшими коллегами. Как будто это я виноват, что они все взяточники. — Звучит грустно, — Хольт тоже негромко вздохнул, вглядываясь в лицо Димы. — Не жалеете, что занялись всем этим? — Нет, — довольно легко ответил Дима. — Я уже давно понял, что эту систему надо сносить, а не спасать. Уверен, что, если пойдет массовое увольнение в полиции, особенно среди руководства, это не останется незамеченным. Так что хотя бы какое-то время оставшимся и новым сотрудникам придется работать честно. Явно еще долго к ним будет приковано внимание СМИ, которым только дай зацепиться за любую мелочь. Может, добросовестная работа войдет в их привычку. — Рассматриваете вариант своего возращения на службу? — с интересом спросил Август, делая еще один небольшой глоток. — Не думаю, что это возможно, — немного посомневавшись, ответил Дмитрий. — Я слишком сильно разочаровался в этой работе. Боюсь, потребуется очень много времени, чтобы она могла реабилитироваться в моих глазах. Думаю, к тому времени я успею построить карьеру в другой сфере. — Например, работая частным детективом? — чуть лукаво улыбнулся Хольт. — Как вариант, — Дима невольно улыбнулся в ответ. — Мне очень приятно ни от кого не зависеть. А как Ваш день? — Как всегда — продуктивно, — Август обворожительно улыбнулся. — С Вашей помощью у меня очень хорошо идут дела, — в ответ на это Дима улыбнулся чуть смущенно. Как ему самому казалось, он не делает совершенно ничего примечательного. — Если Вы не против, может, приступим к картине? — Конечно, — Дмитрий слегка кивнул. Они переместились из-за стола в гостиную, где для них уже все было готово. По запросу Димы в гостиной был поставлен мольберт, на котором располагался хороший холст, и положены карандаши для работы. Дмитрий подошел к мольберту и не без удовольствия провел пальцами по холсту. Признаться, он уже успел забыть, когда рисовал что-то по-настоящему большое, а не обычные наброски и портреты в небольшом скетчбуке. Оставалось лишь надеяться, что он еще не растерял все навыки. — Вы не будете возражать, если я буду без рубашки? — совершенно неожиданно для Димы спросил Август. — О, — Дима почувствовал, что его щеки начинают заливаться краской. Он постарался украдкой выдохнуть, чтобы хоть как-то взять себя в руки. — Я не против, если Вам это комфортно, — наконец, произнес Дмитрий. Будет ли комфортно ему, он предпочел не слишком задумываться. Август подошел к дивану, и Дима невольно засмотрелся на него. Изящными отточенными движениями Хольт вынул из рукавов запонки, откладывая их на небольшой столик у дивана, после ловко расстегнул пуговицы на рубашке и снял ее, откладывая в свободное кресло. После Август лег на диван и вальяжно раскинулся, удерживая в руке бокал с как всегда алым вином. Невольно Диме подумалось, почему ему всегда предлагают только белое или розовое, но еще ни разу не дали попробовать это красное. — Так хорошо? Или мне лечь по-другому? — промурлыкал Хольт, смотря на Дмитрия. — Все хорошо, Август. Давайте начинать, — слегка кивнул Дима. Дубин взял в руки карандаш и глубоко вдохнул, стараясь настроить себя на работу. Что, признаться, было очень сложно. Больше всего ему просто хотелось стоять истуканом и пристально смотреть на Августа, скользя взглядом по совершенному идеальному телу. Интересно, сколько лет Август качался, чтобы достичь такой идеальной формы? Дима залип сперва на грудь Августа, после опустил взгляд к рельефному прессу. Даже в расслабленном состоянии кубики так и бросались в глаза. Хольт чуть откинул голову назад, и Дубин поймал себя на том, что едва не заскулил. Хотелось бросить все, сесть рядом и приникнуть к этой изящной шее губами. Бесконечно целовать ее. Ласкать губами, постепенно спускаясь все ниже. Дима помотал головой, испытывая безумное чувство стыда за то, что вообще допускает такие мысли по отношению к мужчине и, наконец, приступил к работе. Август, видимо, решил тактично проигнорировать легкое замешательство Дмитрия и не акцентировать на это внимание. С ужасом Дима подумал, что, возможно, ван дер Хольт понял, с чем это замешательство было связано. Ведь по-прежнему Дубину иногда казалось, что хозяин дома с легкостью читает его мысли. Или у него просто все написано на лице. Дима заскользил карандашом по холсту, периодически отпивая вина ради собственного же спокойствия. Август иногда тоже отпивал из своего бокала и с легкостью возвращался в изначальную позу без лишнего напоминания. А Дима никак не мог отпустить мысли о том, что Хольт слишком идеален для этого мира. — Вы давно в России? — немного осмелев, решил спросить Дима. Кажется, они очень редко обсуждали с Агустом его жизнь. И Дубин считал это очень большим упущением, которое ему сильно хотелось наверстать. Все же загадочный хозяин сильно интриговал его. — Несколько месяцев, — расслабленно ответил Август, видимо, нисколько не возражающий против небольшой беседы. — Вы были только в Питере, или еще где-то? — негромко спросил Дима, стараясь не слишком отвлекаться на фигуру Хольта и просто продолжать рисовать. — В Москве, во Владивостоке, в Екатеринбурге, Калининграде. Но, если честно, Санкт-Петербург понравился мне больше всего. Так что я решил жить именно здесь, — Август чуть улыбнулся, вновь делая небольшой глоток. — Вас невозможно застать днем. Неужели у Вас каждый день рабочие встречи? — с интересом произнес Дима, надеясь, что он не слишком бестактен. — Увы, — улыбнулся ему Август. — Я пока только налаживаю связи и устанавливаю новые контакты. Так что мне приходится много ездить и встречаться с разными людьми. К сожалению, это занимает очень много времени. Надеюсь, Вы днем не слишком скучаете? — Нет, все хорошо, — ответил Дима, сдерживая комментарий, что большую часть дня он просто ждет вечера, чтобы вновь увидеться с гостеприимным хозяином. — Чем обычно занимаетесь в свободное время? — Отдыхаю, — Август негромко рассмеялся, и Дубин сразу отметил, что у него очень красивый смех. — Но вообще я очень люблю оперу, балет и классические постановки в театре. Мне нравится, что в Санкт-Петербурге всегда есть что посмотреть. Ресторанов мне хватает на деловых встречах, так что один я редко туда хожу. Вообще, если Вам интересно, я могу дать Вам ссылку на мой инстаграм. С учетом Вашего профессионализма, Вы быстро все поймете про мой образ жизни, — он усмехнулся. — Мне очень интересно, Август, — кивнул Дима, вновь сосредотачиваясь на картине.