Джон Доу, серийный номер L-13001

— Слышь, брат, а в какую цену вот эта шняга? Грязный палец уперся в витрину. Под заляпанным стеклом лежала пара потрепанных металлических перчаток с лазерной системой. Не сказать, что она прекрасно работала, но банку супа разогреть была в состоянии. — А скок дашь? — Давай без вот этого говна. Скажи еще, в директ тебе написать. — Эх… хорошие времена были, — мечтательно протянул Джон. Покупатель скривился. Глубокие морщины располосовали запачканное сажей лицо. — Ладно, хрен с тобой, либо бутылка горячительного, либо три сухпайка. — А ты часом не охренел, а?! — воскликнул покупатель. — Ты где такие цены видел?! Джон, будучи честным продавцом, пожал плечами. Мол, ты мне, конечно, нравишься, но в нынешние времена каждый выживает как может. — Два пайка и ни грамма больше! — Я это че, по-твоему, себе в убыток работать должен? Не, нихера. Торговаться будешь у дяди Сэма, что на задворках нового Нью-Йорка, а я тут таким не занимаюсь. Либо плати, либо проваливай, — огрызнулся Джон. Он ненавидел давление на жалость. У него ее не было, как не было и сострадания, и много чего еще, присущего обычным людям. Покупатель насупился, но все же стащил с плеча проеденный крысами дорожный мешок. Покопался в нем с минуту, зауныло повздыхал и выложил на стол пожеванную картонную коробку с пайком и початую бутылку с прозрачной жидкостью. Джон приподнял бровь. — Спирт? — Да брось ты, откуда нынче спирт. Так, бодяга какая-то, в лагере у одного русского спер. Ору потом было… Джон взял бутылку, открутил крышку и принюхался. От ядерного спиртового амбре аж глаза зажгло. Он смахнул слезу и пригубил товар. Вкусовые рецепторы в последнее время работали черти как, но огонь, пулей вошедший в голову, Джон оценить смог. Отличный товар. Наконец будет чем расплачиваться с поисковиками. — Ну и дрянь, — откашлявшись, сказал Джон. — Но добротная. По рукам. Он закрыл бутылку и поставил ее на витрину. Покупатель протянул к ней свои грязные лапища, но, получив хлесткий удар по пальцам, тут же с визгом отпрянул. — Если я сказал по рукам — значит по рукам. Нечего тут клешни свои тянуть. Товар уже мой, — объяснил Джон правила. — Не ссы, без пукалки тебя не оставлю. Джон присел на корточки и попытался открыть витрину. Проклятая стекляшка дрожала под руками, но никак не поддавалась. Даже испарина на лбу проступила, а она все никак. Джон выпрямился и раздраженно вздохнул. — Щас все будет, — обратился он к недоумевающему клиенту. Под прилавком прятался импровизированный арсенал. Джон нырнул в него и достал лом. Железяка насквозь покрылась ржавчиной, но дело свое знала. Через секунду магазинчик «Парадиз» (название досталось в наследство от прошлого хозяина) пронзил звон бьющегося стекла. Отряхнув перчатки от осколков, Джон протянул их покупателю. — Ну у тебя, конечно, и методы, — присвистнул тот. — Зато эффективные, — подмигнул Джон. — Давай, проверяй уже и проваливай. От тебя воняет, как от дохлого кота. Всех клиентов мне распугаешь. Покупатель не ответил. Вместо этого скинул мешок с плеча и напялил перчатки. Покрутил ладони перед собой, любуясь обновкой, поулыбался в оставшиеся пару зубов, и направил обе руки на Джона. — Я б не советовал, — хмыкнул он. — Они, конечно, еще походят, но меня не убьют. — Вот и проверим, — ощетинился покупатель. — У тебя тут добра навалом. Авось чего еще себе присмотрю. — Я ж разозлюсь, — устало выдохнул Джон. Он собирался продолжить свою проникновенную речь о последствиях необдуманных решений, но красная вспышка лазера ударила по глазам. Обжигающий удар в плечо — словно паяльник к телу приложили. Еще один заряд — прямо в грудь. Кожу прожгло, но щелчок металла внутри тела успокоил: не пробьет. Иногда в голову Джона приходила мысль отключить систему, отвечающую за болевые рецепторы, но он вечно откладывал на потом. Оправдывался перед собой тем, что боль вносит хоть какое-то разнообразие в унылую и монотонную жизнь. — Доволен? — ухмыльнулся Джон. — Уебывай давай, на первый раз прощу. Однако клиент, вместо того, чтобы развернуться и свалить нахрен из «Парадиза», пустил еще два заряда, сопроводив их криком: «смерть жестянкам!». Тут уже Джон не выдержал и, решив покончить с этим балаганом, перемахнул через стойку. Он отключил контроль силы и вмазал по лицу охреневшего ублюдка. Хруст двери, в которую тот отлетел, пробежал по телу волной наслаждения. Даже шерсть на загривке зашевелилась. — Да я тебя… — прохрипел покупатель. Джон не стал отвечать, вместо этого распахнул дверь и выпнул это животное на пустынное бездорожье, словно побитую собаку. Следом отправил и сумку, воняющую хуже хозяина. — И не приходи сюда больше! Не обслужу! — крикнул Джон напоследок. — Да пошел ты, тебя давно на металлолом должны были сдать, жестянка поганая! — прохрипел ублюдок, приподнимаясь на четвереньки. — Они до тебя доберутся! Не сегодня сдохнешь, так завтра! — И тебе не хворать! Джон захлопнул дверь и вернулся в магазин. Проходя мимо осколка старого полноростового зеркала, он остановился. Вот черт! Сквозь прожженную лазером рубашку и проеденную им же кожу блестел коричнево-серый металл, защищающий сердце. Так вот почему этот придурок про жестянку сказал! Ну и ну… а новую кожу достать-то и неоткуда… может, не стоило этого ублюдка так просто отпускать? Рой мыслей зашумел в голове. А вдруг этот идиот взаправду его сдаст? Тогда стоит собираться и уматывать. Хотя, с сотрясением ублюдок вряд ли доковыляет до города… Джон поморщился. Он привык к «Парадизу» и не хотел оставлять магазин погибать в промозглом одиночестве. Ладно, для начала стоило переодеться, а потом уже думы думать. Джон заглянул в подсобку и нашел в небольшом покосившемся шкафу рубашку. Была она не первой свежести, зато целая. Нечего людей зазря пугать, да беду накликивать. И плевать, что сегодня у него был первый клиент за полтора месяца. Вдруг это фортуна, и покупатели посыпятся, как из рога изобилия? Звонок на двери тихо звякнул. Бинго! Заинтригованный Джон пулей вылетел из подсобки и тут же застыл, как вкопанный. — Ну, привет, Джонни, — до боли знакомым голосом промурчал белобрысый мужчина со шрамом на пол-лица. — Я тебя обыскался.

***

Натянуть кривую улыбку оказалось чертовски сложно. Джон даже не был уверен, что улыбнулся, а не поморщился, как от дерьма. Хотя, возможно, именно дерьмом и пахнуло, стоило Михаилу появиться в дверях «Парадиза». — Вот так встреча, — пролепетал Джон. — А я уж поверил, что фортуна наконец повернулась ко мне лицом, а не задницей. Полагаю, тот придурошный твоих рук дело? — На твои поиски ушло десять лет, — Михаил его будто не слышал. — Думал, найду тебя в богом забытой дыре и буду выкуривать, как крысу. А оно вон как, оказывается, — он подошел к окну и раздвинул пожелтевшие жалюзи. — Отсюда даже останки Леди Либерти разглядеть можно. Ты все это время был у меня под боком. — Сюрприз. Хладнокровие стремительно ускользало, но Джон упрямо за него цеплялся. Под прилавком висел лазерган, и он с безмятежным лицом пытался незаметно его подцепить. — Куда подевался бывший хозяин этой лачуги? Михаил продолжал смотреть в окно. Точно давал время собраться с силами и придумать, как выкрутиться из сложившейся передряги. Слишком великодушно для того, кто лишь называется человеком, но о человечности не знает ни черта. — Съебал куда-то, он был очень рад продать эту халупу за пару атомных генераторов. Холодный пластик лазергана лег в руку. Джон нажал на кнопку заряда и едва сдержал восторженный вскрик. Оружие начало вибрировать, постепенно набирая мощь. Все еще рабочий! Кто бы мог подумать. Образец, конечно, дрянной и старый, но все лучше, чем ничего. — А мог бы пять лет в какой глуши с ними жить и бед не знать. — Хрен его знает, мог или не мог, — отмахнулся Джон. В голове мелькали секунды, необходимые для полного заряда. — Ты ж в курсе, как лучше всего спрятать ценную вещь? — Положить ее на самое видное место. Михаил, наконец, обернулся. За эти года в нем ни хрена не изменилось. Ни морщин новых, ни тусклого и уставшего взгляда. Все тот же ангельский рот с пухлыми губами, все те же лисьи глаза серого цвета. Только глубокий шрам, пересекающий лицо по диагонали, перестал гореть ярко-красным. Прощальный подарок Джона. — Так ты один или с компанией? — он решился уточнить. Если Михаил захватил с собой группу зачистки, то дела плохи. Вырубить его одного ума много не надо, а вот четверых охотников — уже задачка. Остаться при этом на своих двоих и не лишиться пары конечностей — со звездочкой. — Это визит вежливости, Джонни. Положи свой лазерган на стойку и давай спокойно поговорим. Вот же сука! Времени размышлять не осталось. Джон вытащил руку из-под прилавка и нажал на курок, целясь наугад. Мышечная память и встроенная программа позволила направить пушку в человека, но Михаил успел увернуться. Почти сразу последовал щелчок. Вспышка. Рука больше не слушалась. Перед глазами поплыли яркие огненные разводы, а система в мозгу завопила сигналом тревоги. Лазерган с глухим стуком упал на пол. Оголенное кровоточащее запястье задергалось, пытаясь сжать испарившуюся ладонь. — А я ведь предупреждал, — фыркнул Михаил. Он держал небольшой пистолет. Наверняка какая-то усовершенствованная модель квантового оружия. Джон издалека видел первые версии разработки, когда Нью-Йоркские крысы еще осмеливались выходить за пределы города. Но за последние несколько лет таких почти не осталось, а те, что покидали столицу — не имели за спиной ничего, кроме пары банок супа, да десятка сухпайков. — Понял, принял, вопросов не имею, — Джон поднял обе руки вверх, обозначая свое поражение. Сдаваться он пока не собирался, но бдительность Михаила стоило усыпить. Чувствительность пришлось понизить до унизительной единицы, чтобы быть в состоянии ворочать языком и не задыхаться от боли. — Мы всего лишь поговорим, — беззаботно улыбнулся Михаил. — А потом ты меня отключишь. — А потом я тебя отключу, — улыбка сменилась тяжелым вздохом, и Михаил отвернулся. — Не потому что ты сбежал, оставив меня истекать кровью с раскромсанным лицом, а потому что правила есть правила. Обиды я за тот случай не держу, не переживай. Хотя… Откуда тебе знать, что такое переживание. Ты ведь не живой. Последние слова задели за больное. «Ты ведь не живой» — пронеслось эхом. Михаилу было плевать, что сердце Джона билось, как живое, а кровь, собравшаяся на обрубке руки, была настоящей. Не живыми были только чип, встроенный в шею, и железяки, установленные для защиты тела. Джон вздохнул и упал на скрипучий стул за прилавком. — Скажи, Майкл, эта херь сработала? — Что? — кинул через плечо Михаил. Он шатался по магазину, разглядывая товары. Было бы что разглядывать… Сплошной хлам, который стыдно приличным людям показывать. Порванные игрушки, одежда, сохранившаяся после Мирового Передела, ржавые банки супа, хранящие в себе скорее ботулизм, чем еду. Джон покупал это старье у поисковиков, которые не желали жить в новом Нью-Йорке под гнетом Возрожденных. Они снабжали его новыми товарами за пайки, горячительное и медикаменты. Джону для поддержания жизнедеятельности не требовалось ничего из этого, поэтому он расставался с человеческими драгоценностями с легким сердцем. — Тот закон, предписывающий истребление андроидов. Вы стали жить лучше? Михаил самолично приложил к нему руку. И ему было плевать, что первые несколько лет Мирового Передела он выживал не вопреки, а благодаря андроиду. Тому самому, которому клялся в вечной любви. Джон собственными глазами видел трансформацию документа. Сначала речь шла лишь об учете личностей с чипом, за ним последовал запрет свободного перемещения, а закончилось все геноцидом, иначе и не назовешь. Возрожденные твердили одно: Мировой Передел начался из-за андроидов, плохо спрогнозировавших будущее и втянувших правительство в хаос. Доля правды, конечно, в этом была, но… — Стали. — отрезал Михаил. — Теперь бездушные жестянки не управляют нами. — Ты трахал бездушную жестянку, как и бездушная жестянка тебя, — горько усмехнулся Джон. — Насколько я помню, тебя все устраивало. — Заткнись. Тогда мы не понимали… — Ты сам-то в эту херню веришь? — Джон перебил Михаила. — Хотя, не стоит, — он догадывался, каким будет ответ, поэтому сменил тему. — Знаешь, как называется этот магазинчик? — Не было времени разглядывать вывеску. Увидел, как Рафаэля вышвырнуло, и сразу понял — наводка не вранье. Не хотел тебя упустить. — «Парадиз». Забавно, правда? — Не понимаю, о чем ты. — Как там было? «И сказал он ему: истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю». Замечательное окончание злоебучего жизненного пути. — Все еще не понимаю, — Михаил оторвался от разглядывания елочной игрушки и бросил на Джона презрительный взгляд. — Я уже успел позабыть, что ты не только дышишь сарказмом, но и являешься сборником цитат. — Это Евангелие. — За десять лет многое изменилось, — хмыкнул Михаил и вернулся к игрушке. — И ты, пусть и не внешне. — И я. — А если я вырублю тебя и свалю? Джон следил за похождениями Михаила и думал. Анализировал, перебирал варианты, рассчитывал свои шансы на спасение. Жить все еще хотелось, хоть и было непонятно, для чего. Система, в свою очередь, сообщала: вероятность выжить равна нулю. — Нельзя вечно убегать. Пусть ты и зависим от батареек, а не от еды, твои органы все равно изнашиваются. Рано или поздно потребуется пересадка. Тебе придется пойти в один из городов, а там… Не успеешь перейти порог хирургии, как тебя поймают. — Думаешь, подполья нет? — Джон Доу, серийный номер L-13001, ты крайний андроид в Новом Мире. Нет больше никакого подполья. Последнюю Джейн Доу мы отключили еще два года назад. — Неужели всесильному Михаилу потребовалось два года, чтобы найти гребаную жестянку? Хотя, какое уж там! Десять, мать его, лет! Джон хотел было раздраженно вскинуть рукой, но внезапное осознание пулей врезалось в мозг. Все предыдущие расчеты были не верны. Шах и мат, система! Шанс никогда не равен нулю! — Я был занят. — Майкл, подойди ко мне. Ответа не последовало. Михаил продолжал разгуливать по грязному полу, ловко лавируя между дряхлыми стеллажами и мусором. — Пожалуйста, — стиснув зубы, процедил Джон, — Майкл. Это последняя блядская просьба умирающего. Лицо Михаила изменилось всего на секунду, но Джон успел заметить нахмурившиеся брови и сжатые губы. Прямое попадание в яблочко! Этот сукин сын не беспощадное чудовище! — Я подойду к тебе лишь для того, чтобы отключить. Вот теперь началась игра по-крупному. Джон сжал покрепче единственную ладонь, натянул усталую улыбку и сказал: — Так собери свои яйца в кулак и покончи уже с этим. Михаил резко развернулся и за несколько шагов пересек «Парадиз». На ангельском лице застыла решимость, а в глазах расплескалась сталь. Джон затаил дыхание. Михаил перегнулся через прилавок и протянул руку к его шее. Джон ухватился за нее и потянул на себя. Их губы встретились. По позвоночнику, вопреки сознательному отвращению, пробежал ток. Горячее влажное дыхание опалило губы. Михаил дернулся, явно в попытке отстраниться, но всего спустя мгновение сдался. И зря. Джон, почувствовав расслабление чужого тела, тут же отпрянул и со всей дури заехал запястьем Михаилу по подбородку. Пыль, осевшая на полу толстым слоем, приглушила звуки падения, но грохот все равно ударил по ушам. Не теряя ни секунды драгоценного времени, Джон перелез через прилавок. Михаил лежал на спине с закрытыми глазами. Проверять, надолго ли он вырубился, как-то не хотелось. Согнувшись, Джон обчистил его карманы и ринулся в подсобку. Собранный дорожный мешок смиренно дожидался своего часа в углу. Впрочем, там не было ничего, кроме пары пушек, последнего атомного генератора и местной валюты в виде еды. Джон до последнего надеялся, что ему не придется покидать «Парадиз», но фортуна в очередной раз спустила перед ним штаны. Как говорится, спасибо, что живой. Из-за стены послышались тихие хрипы. Ублюдка явно возраст не берет, даже крепость тела осталась на прежнем уровне. Джон выбежал из подсобки и бросился к двери. — Ты все такой же мудак, как и десять лет назад, — простонал Михаил ему вдогонку. — От мудака слышу, — не оборачиваясь, парировал Джон. — Счастливо оставаться! Дверь за ним захлопнулась с такой силой, что штукатурка обсыпалась. Джон, выйдя на свет белый, огляделся по сторонам. Михаил не соврал, пришел и в самом деле один. Идиот, ни дать ни взять. С южной стороны от магазина процветал новый Нью-Йорк, а с западной стелилась выжженная пустыня. Ближайший живой город находился в Огайо, а значит, перед ним сотни бездыханных километров. Самое то для большого путешествия. Ночных мутантов пережить куда проще, чем людей, свихнувшихся на новой религии. Джон последний раз оглянулся на свой магазинчик. Перекосившаяся надпись «Парадиз» совсем выцвела, только пара букв и осталась. Покрасить бы, обновить, да некогда. — Ну, бывай, дружище, — Джон кивнул своему бывшему дому и пошел прочь. Что бы там Михаил ни говорил об андроидах, одно Джон знал наверняка. Как ни посмотри, а жить ему чертовски хочется.