Еще увидимся, Рехэй

      Арису стоял на балконе. Ночью Пляж обретал второе дыхание и продолжал свое шумное существование. Благо, Рехэй этого почти не видел, оставаясь в относительной темноте и тишине, как и хотел изначально.       Он здесь совсем недавно и кажется, что все спокойно. Избегающий новых знакомств, – и, следовательно, проблем – Арису держался подальше вообще ото всех и просто плыл по течению, пока это оставалось возможным.       Единственный, кто вызывал у него смутное беспокойство был Чишия, которого Рехэй уже встречал однажды еще до того, как попал на Пляж. Он мало понимал в людях, а тем более в таких сложных, как Шунтаро, и потому не мог дать логическое объяснение свои чувствам.       Чишия ничего не делал, но Арису все равно ощущал, что что-то было не так... И это «что-то» определенно было связано с Чишией, ведь иначе Арису не испытывал этого странного волнения.        Подрагивающими руками он вытащил из кармана легко заполученную сегодняшним вечером сигарету. Покрутив ее меж пальцев, Арису поймал себя на мысли о том, что ему бы очень хотелось, чтобы кто-то сейчас ударил его посильнее и сказал, что он творит полный бред. Но он был один, только тускло мерцали над головой мириады звезд и пояса далеких галактик в купе с серебристым сиянием луны.        Арису достал спички. Одним быстрым движением зажег. Зажимая фильтр в зубах, закурил, убирая картонный короб обратно. Облокотившись о парапет, Арису сделал пробную затяжку.       Густой дым проник в горло и упал в легкие, заставив закашляться. Горький вкус обжег стенки рта и в попытке соскрести его, Арису прошелся языком по верхнему ряду зубов, от середины до самого кончика. Какая все-таки отвратительная гадость.        Покосившись на мелькающую во тьме сигарету, Рехэй разглядел витиеватые крючки дыма, в безветренную погоду устремляющиеся строго ввысь. Запах тоже был не из приятных. И как Карубэ это могло нравиться?..        Вдруг со стороны двери раздались тихие шаги и вскоре на балконе оказался кто-то еще. Арису не обернулся, продолжая держать бумагу набитую табаком, хотя давно стоило бы отпустить и смотреть, как она летит в самый низ.       Некто приблизился, встал рядом. В ночи было плохо видно, но Арису смог рассмотреть светлые волосы. Внезапно вверх взметнулась рука, выбившая из его пальцев сигарету. Ярко тлеющие угольки напоследок сверкнули и скрылись в тени. Опустив взгляд к земле, Арису услышал раздавшийся рядом голос:       — Торопишься побыстрее умереть?       Повернув голову, он встретился глазами с Чишией. Сердце пропустило удар. Замерев, Рехэй смотрел на него со смесью наивного удивления и... Смущения? Он и сам не был уверен, но гулко стучащий пульс говорил именно об этом.       Хорошо даже, что сейчас темно. Не видно того, как зардели щеки, хотя зная внимательность Чишии... От него ничего не скроется.        — Я... – начал было Арису, но быстро заткнулся, потому что не знал, что сказать. Он вроде как не должен оправдываться, но в то же время для этого не находилось никаких слов. Так что Арису молча отвернулся, стараясь не смотреть на Чишию, вызвавшим в нем слишком много странных чувств, объяснения которым дать не получалось.        Лениво положив локти на парапет, Шунтаро уставился куда-то вдаль и не глядя на Арису вновь заговорил:       — Мне, на самом деле, все равно, чем ты себя травишь...        — Тогда зачем ты это сделал?       Вопрос слетел с губ быстрее, чем к нему пришло осознание того, что он сделал. Но сказанного не вернешь. Метнув быстрый взгляд на Чишию, Арису увидел сохранившуюся невозмутимость на его лице. И больше оторвать глаз не получилось.       В черноте ночи Чишия был особенно красив; вуаль тьмы будто лишний раз подчеркивала его прелестность, отчего у Арису задрожали руки, вцепишиеся в металлическую перекладину, защищавшей от падения с высоты.        — От сигарет все равно никакой пользы. Только первое время будет казаться, что все хорошо. Потом это станет просто зависимостью, причем «безвкусной», – безмятежно отозвался Чишия, все еще не отрывая внимание от того, что находилось за пределами балкона. Арису был даже рад тому, что он на него не смотрит, потому что в таком случае сердце бы точно остановилось от приступа тахикардии.       Сжав губы в плотную бледную линию, Арису сглотнул скопившуюся во рту слюну и против воли дрогнул, когда темные глаза плавно скользнули к нему. Установившийся зрительный контакт метал между собой невидимые молнии и от возникшего напряжения Арису сильнее сжал пальцы, чувствуя, как участилось дыхание.       Чишия оставался спокоен. Нельзя было сказать, замечает ли он чужое откровенное волнение, которое было буквально на лицо. Шунтаро нагло ткнул пальцем ему в щеку.       — Ты красный, – уведомил он, и, будто издеваясь, спросил. — Ничего не болит?         Убрав его ладонь, Арису отступил на шаг и хотел было уйти. Он успел развернуться, как вдруг Чишия схватил его за руку и потянул назад. Секунда, – может, две – и Арису оказывается прижат к холодному парапету, угловатые части которого больно ударили по позвоночнику.       Скривившись, он обрывисто вдохнул и с опаской открыл зажмуренные от мимолетного страха глаза. Чишия находился близко. Опасно-близко. У Арису мгновенно пересохло во рту и сердце сделало внезапный в своей резвости кульбит.       Между ними не проскочило ни слова. Вместо этого Шунтаро медленно приблизился, открыто дразня и не оставляя между их телами ни капли свободного пространства.        Чужое сердцебиение ощущалось через тонкую одежду и Арису вжался в металлическую конструкцию сильнее, будто пытаясь слиться с ней в единое целое. Деваться теперь было некуда и все, что мог сделать Арису — отдалиться на максимально возможное расстояние в противовес жгучему желанию оказаться еще ближе.        — Отпусти, – попросил Рехэй слабым и срывающимся на дрожь голосом. Снисходительно улыбнувшись, Чишия спросил:       — Точно хочешь, чтобы я это сделал?       В ушах начало противно шуметь, кровь смешалась с пронзительным звоном и Арису в полной мере ощутил всю ту безысходность, что пожаром полыхала внутри. Ничего не ответив, он отрицательно мотнул головой.       — Скажи, – протянул Чишия таким тоном, что Арису не мог ему отказать, даже если бы очень сильно захотел.       — Не отпускай меня.       Рука Шунтаро придержала затылок Рехэя, хотя тому больше некуда было двигаться. Он просто замер, не шевелясь, пока Чишия медленно приблизился и его дыхание коснулось губ. Кадык Арису нервно дернулся точно так же как и пальцы, крепче сжавшие железную опору за своей спиной.       Прошло мучительно долгое мгновение, прежде чем Чишия перестал издеваться над ним и поцеловал, чуть сжимая волосы. Дрожь пробрала все тело, земля ушла из-под ног и Арису показалось, что он падает.       Но продолжал стоять, надежно упираясь ногами в пол и видя из-под полу прикрытых век то, как Чишия целует его. А в ответ никакого сопротивления, потому что Арису не ощущал собственного тела.       Слабо слушающимися руками он коснулся его в ответ, дотрагиваясь до шеи и самого края лица. Отчетливо чувствуя прилив жара к ушам и щекам, Арису не хотел, чтобы Чишия отпускал его, ведь точно знал; если это случится, то уйти он все равно не сможет. Понимал, что будет шататься, как после нескольких стаканов крепкого алкоголя. Но если так подумать, то поцелуй с Чишией — что-то ближе к быстродействующим наркотикам.        Толкового понимания происходящего у Арису не было. Он оставался на месте только потому, что перестал обманывать себя. И покорно уступил, подаваясь на встречу и сминая местами треснутые губы.        Внутри будто распускались цветы, стоило ощутить на своей коже горячее дыхание. Арису не знал, что с ним происходит и это непонимание пугало, отталкивало, но желанные прикосновения... Заставляли его остаться. Не позволяли даже подумать о том, чтобы отвергнуть.        Когда Чишия отстранился, потянув за собой быстро оборвавшуюся ниточку слюны, в легкие моментально хлынул свежий ночной воздух, наполнивший их до кратковременной боли. Едва не подавившись кислородом, в котором так нуждался, Арису застыл на пару мгновений, приходя в себя, и снова задышал.        Послышался тихий смешок. Наткнувшись на плохо различимые в темноте кошачьи глаза, он заглянул в них с намеком на непонимание.        — Ты смешной, – пояснил Чишия. — Мне нравится.        Смутившись, Арису отвернулся. Расстояние между ними слегка увеличилось, но руки по бокам от него по-прежнему оставались на месте. Потому единственным возможным вариантом было свободно вдохнуть, что Арису и сделал, стараясь при этом не смотреть на Чишию. Тот же, в свою очередь, пялился на него в упор, ничуть не смущаясь.        — Зачем? – разрезал тишину вопрос, который больше не мог оставаться внутри и бесконечно крутиться на языке. Чуть склонив голову на бок, Шунтаро одарил его внимательным взглядом и ответил:       — У меня к тебе тот же вопрос, – помедлив и оценив реакцию, Чишия хитро улыбнулся и добавил. — Нравлюсь тебе?        Оторопев, Арису повернул голову обратно и уставился на него в открытую. Весь словарный запас исчез; исправился, будто никто и не существовал. Гулко сглотнув, Рехэй быстро облизнул пересохшие губы.        — Наверное. Я не знаю... Не уверен, – переборов неловкость, он добавил уже шепотом. — А я тебе?       — Да, – непоколебимо ответил Чишия и вдруг признался: — У меня никогда такого не было, но думаю, что это чувство если не банальный интерес, то именно любовь, – прищурившись и вглядевшись в глаза Арису, Чишия хмыкнул. — Ты меня понимаешь.       — А ты лезешь мне в душу, – парировал Рехэй, на что получил невинную улыбку. Злиться, видя это выражение, было уже невозможно.        — Заметь — не в сердце.        — Будто это что-то меняет, – отмахнулся Арису, уже не стесняясь смотреть на Чишию прямо, без передышек в несколько секунд.       — Меняет, – понизил голос Шунтаро. — Может быть ты удивишься, но я не привык испытывать что-то к другим людям. А ты меня и вовсе напрягаешь. Не могу избавиться от мысли о том, что ты видишь меня насквозь; видишь то, насколько я слабый и жалкий на самом деле.       Ошеломленное молчание говорило громче любых слов. Арису открыл рот, чтобы что-то ответить, и тут же закрыл. Слишком большое и неожиданное откровение. Слишком много на него одного.        — Я не обделен эмпатией, но ты — ребус, который никак не могу разгадать. Так что зря пугаешься, я никогда не считал тебя жалким. Даже наоборот.        — Вот как... — пробормотал Чишия, убрав руки от парапета и неторопливо отступив. Он окинул Арису задумчивым взглядом. Молчание пролилось недолго — вскоре Шунтаро развернулся и направился прочь. Но перед тем как уйти, замер у самой двери, обернулся через плечо и сказал: — Еще увидимся, Рехэй.       Оставшись в одиночестве, Арису не сразу почувствовал тепло в груди, загоревшееся из-за собственного имени, произнесенного губами Чишии. Это было... Приятно.